Шерловая искра (СИ) - Страйк Кира - Страница 53

— Ну… что, сидя здесь, можно понять? — подумала я, выглядывая в окошко.

Вышла на улицу, обошла наш транспорт. Под бдительным надзором возницы и пары бравых молодцов, приставленных для охраны, попробовала поиграть в «холодно — горячо» с камнем — ничего не вышло.

— Так, без паники. День только начался. Подсказка обязательно будет. — утешая себя подобным образом, забралась обратно, чтобы не нервировать своих сторожей. А то народ (в основном, естественно, мужики), начал косо поглядывать в сторону хорошо одетой барышни, невесть что потерявшей в кузнечном квартале.

Возвращения своих мужчин ждали долго. И то сказать, возвращения — прибежал какой-то уже с утра чумазый мальчуган и передал, что ридгон велели ехать в «мастерскую хромого Старха, что в аккурат за зелёным забором опосля мосточка через Кривой ручей стоит» — там нас господин и ожидают.

У хромого Старха загрузились железом. Потом мои спутники так же долго подбирали необходимый инструмент, а потом они толковали с ремесленниками по поводу дополнительной рабочей силы, и что-то ещё, и снова что-то ещё. Так почти до обеда.

То, ради чего в город ехала я, никак не проявлялось. Рон тайком поглядывал на меня с тревогой и надеждой, но вопросов не задавал. Понимал, что, если бы что имелось сказать — уже бы сообщила. А я всё сильнее чувствовала себя слепым котёнком, который не понимает, куда ему ткнуться.

В конце концов, муж не выдержал и предложил подкрепиться.

— Тина, времени много, мы почти закончили свои дела. Ну не нашлось твоего… неведомо чего, что ж теперь? Не расстраивайся. Может быть то, чего ты так ждёшь, ожидает нас на обратном пути. — подбодрил меня он, — А сейчас просто необходимо поесть. Помню, в центре города имелась отличная таверна.

Лично у меня никакого конкретного плана не сложилось, поэтому пришлось согласиться с мужем и ехать в заведение с названием «Хмельной бочонок». Место оказалось бойким и популярным — во дворе уже скопился целый парк конного транспорта. И, вопреки надписи на вывеске, довольно приличным — пьющих хмельное наблюдалось не так уж много. Возможно, просто ещё, как говорится, не вечер.

Определившись со столиком у окна, Рон сделал заказ. Я, чтобы не смотреть ему в глаза и не выдавать растущего в душе отчаяния, уставилась на улицу. Там как раз подкатила странного вида повозка — я таких ещё не встречала. Не карета, не телега… Точнее телега, но не обычная, а снабжённая жёстким каркасом, укрытым грубым полотнищем. В сопровождении — группа военных в количестве четырёх человек.

От удивления даже на минуту отвлеклась от своих невесёлых мыслей. Двое из квартета зашли в таверну и уселись неподалёку от нас. Остальные встали караулом на страже. Любопытство по части того, что они там так усердно охраняют, быстро иссякло, и я вернулась к собственным насущным вопросам.

Хотелось скулить. Принесли еду, должно быть даже вкусную. Но, взявшись за вилку, поняла, что не смогу проглотить ни куска — от одного запаха воротило с души. Отложив прибор, сказала Рону, что скоро вернусь — только подышу минутку свежим воздухом, выскочила из таверны, спряталась за неуклюжей повозкой и, не сдержав эмоций, всё-таки расплакалась.

— Ну?! Где вы, все боги этого мира, что должны быть за нас?! — понимая, что вот сейчас закончится обед, и мы должны будем отправляться в Хальдад, а ожидаемых ответов так и не нашлось, мысленно обратилась к высшим силам.

И так увлеклась собственными стенаниями-причитаниями, что не сразу обратила внимание на тихое бормотание где-то совсем рядом. А прислушавшись… Да я, как ошпаренная, отскочила от повозки, когда поняла, что звуки доносятся именно из неё. Жилой она не выглядела — ни входа, ни выхода, ни окон — ни дверей.

Выглянув за угол короба и убедившись, что стража, занятая болтовнёй, не обратила на мои прыжки никакого внимания, прислушалась снова. Ну точно!

— Изуверы… кхе… Хиргово отродье. Зачем тащить старого Мираза на суд храмовникам, если он и так протянет ноги от голода и холода? — произнёс «голос за кадром», до того сиплый и простуженный, что сразу даже было не понять, мужской он или женский.

— А, ну так Мираз же — значит, мужской. — я отыскала щель между завязками полотнищ и взялась изучать обстановку.

Под тряпочным покрытием обнаружилась натуральная клеть, в которой на жидком пучке соломы скрючился худющий старичок с длинной седой бородой, выдававшей в нём иноземца. И только тогда до меня дошло, что произнесённые слова были сказаны на другом языке — мархаратском. Просто сразу с перепугу даже не обратила на эту деталь внимания — смысл то был понятен.

Затаив дыхание, я наблюдала за узником весьма почтенного возраста, кутающегося в какие-то немыслимые лохмотья. Как будто старика лишили нормальной одежды и нарядили в хламиды, которые даже нищим на паперть отдать было стыдно. И тем не менее, на бездомного оборванца он не походил.

Смуглое лицо, изборождённое глубокими морщинами, особенно в районе узких, как щелочки, глаз, несло отпечаток достоинства и самоуважения. Негромко ругаясь сквозь зубы на своих сторожей, дед то тёр друг о друга узкие ладошки, пытаясь согреть их дыханием, то поправлял своё убогое тряпьё, заделывая особенно широкие прорехи.

— Да что же за зверство такое! Фашисты какие-то, ей-богу! — выругалась про себя, размышляя, как помочь бедолаге и за какие вообще прегрешения можно было живого человека запихать в такие условия.

Дичь! На маньяка-кровопийцу узник не тянул — слишком уж явной, не побоюсь этого слова, интеллигентностью светились его тёмно-карие глаза. Возможно, я совершенно ничего не понимаю в злодеях — Чикатило вон тоже никак не походил на извращённого подонка, однако человеческая жалость взяла верх.

— Почтенный… — шёпотом позвала арестанта на его родном языке.

Дедок встрепенулся и навострил уши.

— Я здесь. — снова подала голос, чтобы сориентировать настороженного собеседника, — Уважаемый, кто вы?

— Мираз. — простуженно шмыгнул носом тот и закашлялся, перемещаясь ближе. — Вы что, тоже не местная?

— Местная, языку отец выучил. За что вас так? Я могу помочь?

— Никто мне уже не поможет. Иди, девонька, услышат — накажут.

— Меня не накажут — я из благородных.

— Тогда совсем ничего не понимаю… — растерянно нахмурился дед.

— Так за что такое наказание? Убили, что ли, кого?

— В том и обвиняют. Да только не убивал никого. Сами, дуболомы, дел наворотили… Лекарь я.

Из короткой беседы выяснилось следующее.

Почтенному Миразу, несколько лет назад захваченному пленным, сохранили жизнь за его медицинские таланты. Взамен же он должен был служить доктором при одном важном вельможном господине, почитавшем восточную медицину более продвинутой, чем местная.

— И что, не забоялся, что… ну там отомстить можете? — не удержалась от вопроса я.

— Вот вы себя такими разумными полагаете, а простых вещей не понимаете. — усмехнулся старик, — Не может Мираз убить человека, даровавшего ему жизнь. И эти вон не верят, и храмовникам слово долга — пустой звук.

А дальше, поминутно чихая и кашляя, восточный эскулап поведал короткую печальную историю про то, как хозяин его заболел. Тяжело захворал, серьёзно. И вылечить-то его всё равно возможность имелась, и зелье правильное Мираз изготовил, да только дальше всё пошло не так, как надо.

Случайно, или по инициативе наследников, вместо тщательно отмерянной стариком порции, больному споили лошадиную дозу снадобья. А тут сами знаете, что в малом количестве — лекарство, в большом легко может оказаться ядом. Загнулся, в общем, хозяин, а обвинили, конечно-же, доктора. Теперь вот везут вершить правосудие, да только не доедет он, видать, так по дороге и зачахнет.

Тут я уже почти не слушала, думая лишь о том, что деда во что бы то ни стало необходимо выручать и забирать с собой в Хальдад. Пояснять почему, думаю, даже нужды нет.

Срочно бежать к Рону, пока конвоиры не дообедали и не тронулись дальше.

49

Впрочем, муж уже и сам шёл навстречу. Обеспокоившись моим долгим отсутствием, Рон решил отправляться на поиски, пока я опять куда-нибудь не вляпалась.