Англо-Бурская война (1899—1902) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 98

В первый день наступления действия Буллера заключались в осторожной рекогносцировке вражеских позиций и приближении к ним; его войска расположились на занятой территории. На второй день, обнаружив, что дальнейшему продвижению препятствует мощный хребет Бергендал, он провёл мощную артподготовку, а затем двинул в атаку пехоту. Это был настоящий подвиг оружия с обеих сторон. Позицию буров удерживал отряд полицейских из Йоханнесбурга, которые в обычной жизни могли быть хвастунами, но во время войны, несомненно, были героями. В течение двух часов огонь шестидесяти орудий был сконцентрирован на позиции диаметром всего в несколько сотен ярдов. В этом адском огне, когда скалы становились жёлтыми от лиддита, оставшиеся в живых все ещё упрямо ждали подхода пехоты. В ходе этой войны не было более замечательной обороны. Штурм осуществлялся через открытый скат бруствера 2-й бригадой стрелков и полком иннискиллинских фузилеров — воинов Питерс-Хилла. Под яростным огнём смелые пехотинцы ворвались на позиции, но семьдесят человек, в том числе отважный командир стрелков полковник Меткалф, а также восемь других офицеров, были убиты или ранены. Лисли, Стюарт и Кэмпбелл были убиты, когда вели свои роты в атаку, но они не могли встретить свою смерть при более достойных для батальона обстоятельствах. Надо отдать должное ротам «А» и «В» Иннискиллинского фузилерского полка, которые первыми ворвались на позиции буров. Окончание артобстрела было отлично рассчитано. Огонь вели до самого последнего момента. Капитан ведущей роты рассказывал: «94-фунтовый снаряд разорвался примерно в тридцати ярдах справа от наших бойцов. Запах лиддита был отвратителен». В этот день в качестве трофея была захвачена малокалиберная пушка, а также двадцать пленных, включая начальника полиции. Взяли внешние линии бурских позиций, и оттуда начал распространяться слух о поражении. Не было людей сильней и отважней бюргеров, но и они дошли до грани человеческой выносливости, а многочисленные поражения на поле боя уменьшили их уверенность и ослабили крепость духа. Это были уже совсем не те люди, что врывались в траншеи Спион-Копа или стояли лицом к лицу с воинами Ледисмита мрачным январским утром в Сизарс-Кэмпе. Голландское упорство не позволяли им сдаться, однако они понимали, сколь безнадёжно это сражение. Почти пятнадцать тысяч их лучших солдат находились в плену, по меньшей мере десять тысяч вернулись на свои фермы, поклявшись не брать в руки оружия. Ещё десять тысяч были убиты, ранены или выведены из строя. Большинство европейских наёмников бежали, оставив поле боя; буры защищали последний уголок своей собственной страны, не имея выхода к железной дороге, с подходившим к концу запасом продовольствия и боеприпасов. В таком критическом положении оказалась ранее сильная армия, так уверенно отправившаяся на завоевание Южной Африки одиннадцать месяцев назад.

В то время как Буллер прочно закрепился слева от бурских позиций, Пол-Карю направился вперёд, на север от железнодорожной линии, а Френч продвинулся до самого холма Сварт — справа от буров. Эти операции, проведённые 26-го и 27-го августа, встретили активное сопротивление и повлекли за собой потери от сорока до пятидесяти убитых и раненых; но скоро стало очевидно, что унижение, которое буры испытали при Бергендале, надломило их боевой дух и эти прочные позиции будут оставлены, как ранее были оставлены другие. Бюргеры отступили, и Машадодорп, где Крюгер так долго сидел в своём железнодорожном вагоне, упорно не соглашаясь двигаться на запад (а не на восток), 28-го был захвачен Буллером. Френч со своей кавалерией, двигаясь несколько севернее, в тот же день вступил в Ватервалондер, тесня перед собой небольшой отряд буров. Под дождём и в тумане британские колонны быстро продвигались вперёд, но бюргеры все ещё держались вместе, а их артиллерию никак не удавалось уничтожить или захватить. Отступление больше походило на бегство, но это ещё не было разгромом.

30 августа британские кавалеристы находились совсем рядом с Нуйтхедахом, когда их взору предстала длинная колонна оборванных солдат, которые спешно двигались в их направлении вдоль железнодорожной линии. Это были тысяча восемьсот британских пленных, половина из которых была доставлена из Ватерваля после капитуляции Претории, а другая половина была переправлена с юга Де Ветом и с запада Делареем. Необходимо учесть то, как противник, который сам испытывал недостаток в провизии, обращался с пленными, но ничто не может оправдать жестокости, которую буры проявляли в отношении захваченных ими солдат колониальных войск, так же как и бессердечность по отношению к больным пленным, захваченным при Ватервале. Унизителен, но интересен тот факт, что с начала войны буры захватили не менее семи тысяч пленных, и все теперь были возвращены, за исключением шестидесяти офицеров, которых они, отступая, увели с собой.

1 сентября лорд Робертс продемонстрировал присущую ему решительность, опубликовав декларацию, подготовленную ещё 4 июля, согласно которой Трансвааль становился частью Британской империи. В тот же день генерал Буллер приостановил наступление на восток и, вернувшись по своим следам в Гельветию, начал движение на север в направлении Лиденбурга, находящегося почти в пятидесяти милях от железнодорожной линии. В этот день его войска совершили марш-бросок на четырнадцать миль и после пересечения Крокодиловой реки оказались у Бадфонтейна. Здесь 2 сентября Буллер обнаружил, что упрямый Бота все ещё осмеливается оказывать сопротивление: армия Буллера оказалась под таким сильным огнём, который вёлся с таких укреплённых позиций, что ей пришлось остановиться и ждать, пока другие части не обойдут буров с флангов. Навсегда прошло время бессмысленных лобовых атак, а его войско, хотя и было готово выполнить все, что от него потребуется, достаточно настрадалось в последних операциях. Начиная с 21 августа почти каждый день они находились под огнём, и их потери, хотя и не были крупными в каждом отдельном случае, составили в общей сложности 365 человек. Они переправились через Тугелу, они сняли осаду с Ледисмита, они взяли штурмом Лаингс-Нек, и теперь именно им выпала честь последовать за врагом в его последний оплот. Какая бы критика не раздавалась по поводу некоторых эпизодов в Натальской кампании, никогда нельзя забывать, что на долю Буллера и его солдат выпали самые трудные задачи войны и что эти задачи, в конечном счёте, всегда оказывались успешно выполненными. Противоречивая информация по поводу пресловутого послания Уайту и воспоминания о потерянных при Коленсо орудиях не должны заставить нас несправедливо забыть все то, что делает честь этим воинам.

3 сентября лорд Робертс, узнав, насколько сильны были позиции, перед которыми стоял Буллер, отправил отряд Яна Гамильтона обойти их справа. Кавалерийская бригада Броклехерста во время наступления присоединилась к Гамильтону. 4 сентября соединение было в пределах прямой видимости от Буллера и в тылу бурских позиций. Взятие горы Зваггенхок позволило бы Гамильтону занять прочную позицию; эта сложная задача — захват высоты ночью — была возложена на полковника Дугласа и его славный Королевский шотландский полк. Операция оказалась повторением Спион-Копа, но на этот раз. с более счастливым исходом. На самом рассвете буры обнаружили, что их позиция стала непригодной для обороны, и отошли, очистив для Буллера дорогу на Лиденбург. 6 сентября Буллер и Гамильтон заняли город. Буры разделились на два отряда: более крупный с орудиями отошёл на Крюгерс-Пост, а второй — на Пилгримс-Рест. Посреди окутанных облаками вершин и труднопроходимых ущелий две армии, пройдя через суровые и длительные испытания, все ещё продолжали бороться за окончательное господство.

На северо-востоке, между Лиденбургом и Спитскопом находится мощный хребет Маучберг, и вот там-то противник вновь оказался в безвыходном положении. Буры сделали больше, чем обещали, поскольку всегда утверждали, что их последним рубежом обороны станет Лиденберг, а теперь они находились уже за его пределами. Но сопротивление ослабевало. Даже эта отличная позиция не могла выдержать натиск трех полков — Девонского, Королевского ирландского и Королевского шотландского, которые буквально набросились на неё. Артиллерия оказывала великолепную огневую поддержку. «Они действовали отлично, — отмечал один из участников наступления, — невозможно переоценить важность этой поддержки. Огонь прекратился точно в нужный момент. Следующий снаряд попал бы в нас». Туман в горах спас разгромленных бюргеров от плотного преследования, но горы были взяты. В этот день, 8 сентября, потери британцев составили тринадцать человек убитыми и двадцать пять ранеными; но из числа этих тридцати восьми половина пала жертвой одной из тех злых шуток судьбы, которые невозможно предвидеть, и нельзя предотвратить. Шрапнельный снаряд, выпущенный с невероятного расстояния, разорвался как раз над головами Гордонских волонтёров, двигавшихся маршевой колонной. Девятнадцать человек пали, но нужно отметить, что, даже получив такой страшный и неожиданный удар, отважные волонтёры продолжали наступление так же упорно, как и до этого несчастья. 9-го Буллер все ещё продвигался к Спитскопу, его орудия и 1-й пехотный полк преодолевали слабое сопротивление арьергарда буров. 10-го он достиг Клипгата, находящегося на полпути между Маучбергом и Спитскопом. Преследователи были так близко, что буры, которые карабкались через перевалы, сбросили в ущелье тринадцать фургонов с боеприпасами, чтобы те не достались противнику. В какой-то момент стало казаться, что отважные бурские артиллеристы несколько замешкались с прикрытием отхода бюргеров. Конница Стратконы подошла к ним совсем близко. Положение было спасено лишь благодаря необычайному хладнокровию и храбрости бурских артиллеристов. «Когда кавалерия находилась менее чем в полумиле от заднего орудия, — рассказывает очевидец, — и мы считали его захват делом уже решённым, ведущая дальнобойная пушка „Длинный Том“ развернулась к заливу и через голову своего собрата дала залп по преследователям, двигающимся цепью по склону холма. Это был великолепный и абсолютно точный удар. Кавалерии пришлось ретироваться, оставив несколько раненых, и к тому времени, когда прибыли наши тяжёлые орудия, оба „Длинных Тома“ исчезли». Но бурские стрелки не могли больше обороняться. В течение одиннадцати месяцев они показывали великолепные боевые качества, но сейчас деморализованные бюргеры являли собой разбитую беспорядочную толпу, в панике бегущую на восток, толпу, которую объединяло лишь сознание того, что в этой катастрофической ситуации безопаснее и удобнее держаться вместе. Война, казалось, стремительно приближалась к своему завершению. 15-го числа Буллер занял на севере Спитскоп, захватив большое количество продовольствия и аммуниции, а 14-го Френч на юге взял Барбертон, освободив всех остававшихся британских военнопленных и захватив сорок вагонов, которые не были повреждены противником. Тем временем Пол-Карю, двигаясь вдоль железнодорожной линии, занял Каапмуйден, крупный железнодорожный узел, где Барбертонская ветка соединяется с линией Лоренсо-Маркес. Войска Яна Гамильтона после взятия Лиденбурга и последующих боевых действий повернули обратно, оставив Буллера идти своим путём, и 24 сентября дошли до Коматипоорта, двигаясь, таким образом, с 9 сентября без остановки по очень сложной местности.