День космонавтики (СИ) - Батыршин Борис - Страница 56

Сами подумайте: мыслимо ли было отказаться? Разумеется, я согласился — предупредив, что один кандидат, Юрка-Кащей, у меня уже есть. Так что если Середа сумеет с ним поладить…

«Сумеет-сумеет, уверила Лида, куда он денется?» На том формирование команды закончилось, и остался один незаметный пустячок — дожить до конца смены, ухитрившись за оставшееся не такое уж и долгое время не наделать каких-нибудь глупостей, способных поставить крест… на чём? А вот этого я как раз и не знал.

— А знаешь, почему за твой проект отдало голоса так много народу, даже те, кто предлагал свои идеи и по идее должен был голосовать против? почти все? — спросила Лида. — Он, по сути, был единственный был о дальнем космосе. Не о Марсе, не об астероидах, не о планетах-гигантах даже — а о по настоящему далёких полётах. Межзвёздных!

— «Звездолёт Аннигиляционный, Релятивистский, Ядерный»? — усмехнулся я. — Ещё скажи, что на это и был коварный расчёт…

Наручные часы показывали половину одиннадцатого вечера. По строгому артековскому распорядку нам всем уже полчаса, как полагалось разойтись по отрядным спальням и хотя бы сделать вид, что мы спим. Но сегодняшний вечер выдался особенным — на обзорной площадке рядом с «генуэзской башней» расставили дюжину разнокалиберных телескопов на штативах-треножниках, и вожатый первого отряда, оказавшийся сотрудником института астрономии имени Штернберга, откомандированным, как и наш Дима в Артек на Космические смены», объяснял, как ими пользоваться. Наши «юные астрономы» вместе с «юными астрофизиками из Новосибирска ему помогали, едва не лопаясь при этом от важности — ещё бы, они одни допущены к тайнам такой сверхсложной и сверхточной аппаратуры!

Мы четверо — я, Юрка-Кащей и двое калужан — оккупировали небольшой телескоп-рефрактор на самом краю «астрономической площадки» и, пользуясь тем, что инструкторов не хватало, обсуждали свои дела.

— А почему бы и нет? — серьёзно ответил Середа. — Людям, знаешь ли, тоже хочется мечтать… а не рыть в земле всякие там колодцы, пусть и с «космическими батутами». И не на орбитах что-то там строить и в телескопы наблюдать — ты уж прости, Лид, как в нашем проекте, или, скажем, у Стивена. Ты же предложил способ, благодаря которому уже мы — в смысле мы, наши сверстники, те, кому сейчас четырнадцать-пятнадцать лет, — могут отправиться к звёздам по-настоящему!

— «Команда формируется из подростков не старше четырнадцати лет?..» — произнёс я с нарочитой дикторской торжественностью.

— Именно так! — Лида разгорячилась, щёки её, обычно бледные, стали чуть ли не пунцово-алыми. — Вот зачем ты, Лёш, всё сводишь к насмешкам? Да, именно так, как в том фильме. Помнишь, как говорил учёный, тот, что был на защите проекта вместе с академиком Филатовым? — «Я верю, что если не мы, то вы научитесь однажды прогрызать дырки в пространстве!..» Вот твой проект — и есть такой способ, неужели не ясно?

— Ну, ты загнула… — я поймал себя на том, что немного смутился. — И надо ещё разобраться, насколько это всё реально с научной точки зрения. А вдруг весь проект — попросту болезненный бред начитавшегося фантастики школьника? Ведь он держится на одном-единственном, насквозь фантастическом предположении: что возможно создать своего рода одноразовый «космический батут» — устройство, создающее «горизонт событий» на несколько кратких мгновений в открытом пространстве, в вакууме, без привязки к каким-то там кольцам и прочим долговременным конструкциям

— Да, и устройство это сам сгорит от импульса энергии, необходимого для этого процесса. — кивнул Середа. — Мы внимательно слушали твой доклад и всё запомнили. Твой «прыжковый корабль» несёт на себе несколько таких одноразовых устройств — ты называешь их на английский манер, «джамп-бустерами». И когда приходит время переместиться куда-нибудь по-настоящему далеко, например, в соседнюю звёздную систему — корабль выстреливает такой «джамп-бустер» перед собой. Тот отлетает на какое-то расстояние, срабатывает ядерный заряд, который, конечно, дочиста сжигает устройство — но за те неизмеримо малые мгновения, пока энергия взрыва ещё не уничтожила агрегат, он успевает создать «горизонт событий». Корабль, летящий на огромной скорости, пролетает сквозь него и — хлоп! — оказывается да десятки, а может сотни световых лет от точки прыжка!

— А для возвращения используется другой «джамп-бустер». — подхватил молчавший до этого момента Юрка-Кащей. — Или можно совершить ещё один прыжок, потому что таких штуковин на борту может быть не две, а больше — скажем четыре или даже шесть!

— Кстати, неплохо бы придумать другое название, вместо «джамп-бустеров». — заметила Лида. — Твоя ведь идея, а не Стивена или Марка — так с чего же название должно быть американское, а не наше, на русском языке?

— Да запросто! — я хмыкнул. Наше, родное, посконное, домотканое? Скажем, ПОПЯ — подойдёт?

-Какая ещё «попя»? Слушая Малахов, если ты и дальше…

— Всё очень просто! — затараторил я. «Пинок Одноразовый, Подпространственный, Ядерный» — получается «ПОПЯ». Все буквы заглавные, имей в виду…

Тут Лида не выдержала и расхохоталась, а вслед за ней — и оставшиеся двое участников нашего мини-дискуссионного клуба. Окружающие неодобрительно заозирались — уж очень не вязалось это бодрое лошадиное ржание с загадочно-торжественной атмосферой, царившей вокруг, — а «пани Зося», возившаяся с громоздким телескопом-рефлектором на противоположном конце «астрономической площадки, выкрикнула по нашему адресу что-то весьма строгое.

— Как тебе в голову вообще пришла такая мысль — брать за основу устройство, которое выполняет свою задачу в процессе собственного уничтожения? — спросил, отсмеявшись, Середа. — Не после, как например, граната или артиллерийский снаряд — а непосредственно в процессе, за несколько наносекунд до того, как превратиться в плазму и излучение?

Замечено было в самую точку, по делу. Но… не объяснять же ему, что на идею меня натолкнуло чрезвычайно детальное описание конструкции и принципа действия термоядерной бомбы, приведённое в известном технотриллере Тома Клэнси «Все страхи мира» — тем более, что здесь он ещё не написан, и написан скорее всего, не будет?

— Как вы не понимаете! — я озадаченно почесал затылок. — Нет никаких гарантий, что такой проект осуществим на практике! Была, правда, старья, кажется, американская — её ещё перепечатали в «Науке и жизни». В статье шла речь как раз о таких вот далёких перспективах «космических батутов», но и там это преподносится лишь как «смелая но, увы, пока ничем не подтверждённая гипотеза» — это я цитирую, заметьте! К тому же: откуда у вас уверенность, что «горизонт событий» вообще может отправлять материальные объекты на такие далёкие расстояния? Может, там есть какое-то ограничение, какая-то закономерность, пока неизвестная нашим учёным, но которая ограничит дальность прыжков — скажем, несколькими световыми часами или вообще минутами? И получится, что практическое применение эта штуковина получит только для внутрисистемных перелётов?

— Ниоткуда! — Люда-«Юлька» не собиралась сдаваться, и я невольно залюбовался, такая красивая она была в эти минуты. — Ниоткуда нет у нас такой уверенности! Но ведь у тебя её тоже не было, когда ты придумывал свой проект? И, тем не менее, тебя это не остановило!

— «Васечка, скажи, пожалуйста, ты бы додумался до этого? Или Сергей Сергеевич? Или я, наконец? А он подсказал! Он — мальчишка! Его идея хранения антивещества гениальна!..» — процитировал я близко к тексту любимый фильм. — Может, хватит уже, а?

— Опять шута из себя корчишь… — «Юлька Сорокина» недовольно скривилась. — Смотри, Лёшка, разочаруюсь я в тебе и уйду к Стивену, кубики собирать вместе с американцами! Он, чтоб ты знал, уже приглашал — и в команду, для защиты проекта, и в гости, в этот свой Канзас…

Я едва не хлопнулся там, где стоял. Нет, как хотите, а прав был старина Шекспир: «О, женщины, вам имя вероломство…»

— Монахов, Середа, Кащеев, Травкина! — очень вовремя раздался голос вожатого. Как вы там, справляетесь? Разобрались с настройками?