Жена колдуна - сама ведьма (СИ) - Иноземцева Карина - Страница 5

— Что случилось? — вставая, я осмотрела здоровенного Радима и прищурилась.

— Тихон сказал, что вы его утром соблазняли, но он не поддался, — тихо всхлипнула за моей спиной девушка. — И вашу ночную рубашку описал, — еще один всхлип и осторожный взгляд на спину Радима. — Не понравилось это второму.

— Моя жена, — встал Тихон с земли и все еще сиплым голосом, произнес: — не должна дьявольской силой пользоваться. Битой ходить будет.

Успела заметить как ко мне приближается его кулак. Замерла, не имея возможности увернуться. Лишь глаза успела закрыть, чтобы ужаса этого не видеть.

Но удара не последовало. Лишь девичий визг и теплое мокрое тело, которое меня собой закрыло.

Открыв глаза я увидела, как Радим сжал кулак Тихона.

— Уходи тогда, — произнес невозмутимо молодец и вывернул руку кузнеца.

Тихон запищал и ладонь свою вырвал из чужого плена. Крикнув, что батюшка такую заразу, как я, должен изгонять. Он вылетел в калитку и бросился куда-то бежать.

Я дрожала всем телом от промелькнувшей картинки. Если бы не близость Радима, то я бы от бессилия на землю Матушку упала. Так ноги дрожали от ужаса перенесенного, что сердечко к горлу подскакивало. Тепло мужского тела было мне опорой. Кольцо горячих рук — моим прибежищем. Мерное дыхание над головой — моим воздухом. Спокойно мне стало. Не боязно. Будто силу молодца в себя приняла и ею напиталась.

В стороне заплакал ребенок. Выпутавшись из мужских рук, я бросилась к Марьяше и прижала ее к своей груди.

В руках дочки была деревянная лошадка. Вот почему малышка с таким интересом наблюдала за работой Радима. Искустный плотник, ничего не скажешь. Знает, как малыша уважить и как к сердцу женскому подобраться.

Прибежала Ульяна с коромыслом на плече и девицы: одна со скалкой, другая со сковородкой.

Увидев эту картину, Радим весело хмыкнул и его улыбка дала мне еще больше уверенности, чем вид воинственных девочек.

— В нашем селе невест бить не принято, — подняла я дочь на руки и улыбнулась. — Бабы тогда самосуд могут устроить и правы будут. А я хоть и вдова, но имею право на защиту старосты.

Девчонки приуныли, ведь им не придется применять свою силушку. Кузнец сбежал от праведного гнева.

— А за жен? — хитрый взгляд мужчины меня заставил покраснеть.

— Муж отвечает и защищает, — произнесла Ульяна. — Соседи не имеют права вмешиваться.

— Даже, если он сам на жену с кулаками идет, — буркнула я и прошла в терем.

Как-то незаметно на кухне стало очень тепло, когда на лавку рядом со мной присел немногословный Радим. Тарелки уже стояли на столе, а в чугунках пах горячий обед. Горлицы быстро расселись по местам и Ульянка сложила руки перед собой для молитвы.

Новая вера — новые законы. Но я успела уже познакомится с этим поветрием. Неплохо выучила новые традиции, ведь они максимально приближены к нашей славянской культуре.

Мы новую веру берем, но старых богов боимся. Люди сами пытаются уважить тех кого из наших умов стараются вытравить.

Повторила за девицей и зашептала всем известную молитву:

— Спасибо, Господи, за хлеб наш насущный и еду что ты нам даешь. Аминь. Аминь. Аминь.

Открыла глаза и увидела, как Радим тоже размыкает руки после молитвы и почему-то улыбнулась.

Он такой же как и я. Верит в духов земли и при этом не против нового бога.

А какая разница кому молиться, если нам это не мешает и сил наших не убавляет? Мы все так же будем бояться Полуденницы и заговаривать кукол от подмены. Людям будут этот страх замещать другими "бесами". Если раньше боялись леших, кикимор и русалок, то теперь народу будет "видеться" чертовщина.

— Первый ломоть, — молодая девушка подала каравай мужчине и тут же отдернула его, смотря на меня.

Первый ломоть хлеба делает хозяин дома. Если это произойдет в моем доме и при мне, то я сама покажу свое расположение этому мужчине. Обычно так невеста дает добро на ухаживания жениха. Но сейчас не я это предложила, а другая девица… в моем доме.

— Первый ломоть, — кивнула я торопыге — невесте, давая ей добро на "приставание" к мужчине.

Пусть забирают мужика, раз по сердцу пришелся. А мне вдовий статус больше нравится, чем замужний.

Радим хороший человек. Работы не боится. Жену в обиду не даст. К детям добр и обходителен.

Но Радим не взял ни кусочка и просто склонился над тарелкой с толченой картошкой и рагу. Зелеными огурчиками хрустел и квашенной капусткой закусывал.

Девушка, ничего не получив в ответ, поставила каравай на стол.

Эээ, его так никто есть не будет! Пока первый кусь не будет сделан хозяином.

Я зря что ли закваску делала целые сутки? И хлеб у меня получился пышный, да мягкий.

Жалко.

Взяла каравай в руки, делая надлом. Но его из моих рук тут же забрали. Открыв рот посмотрела на хама Радима и увидела как он отламывает "первый ломоть", давая всем девкам понять за кем он будет ухаживать. Разломав каравай он выложил куски на тарелку и так же бодро заработал ложкой.

Вот и все. Мужик все "сказал" и местные девицы сокрушенно опустили головы. Ульянка почему-то только повеселела и посмотрела на меня с доброй улыбкой.

Марьяша макала кусочки хлеба в мясной бульон и сладко причмокивала, высасывая его. Весь измазанный ребенок был счастлив и прекрасно чувствовал себя, сидя за одним столом с "большими и незнакомыми людьми".

В моей груде отчего тепло стало, а на душе радостно. Будто так всегда должно быть. Никаких поторапливаний и беготни около печки, а спокойный прием пищи вместе со всеми.

5

Идилия продолжилась недолго. В конце трапезы в дом постучали, а потом вошел староста. За его спиной мелькала фигура Тихона.

Я быстро встала с лавки, ожидая как меня будет отчитывать отец деревни. Но рядом со мной возник гиганский силуэт. Радим грозно воззрился на вошедшего и пронзил взглядом Тихона. Рука мужчины легла на мое плечо. Мне была подарена успокаивающая улыбка.

Я присела на лавку, а мужчина вывел пришедших во двор.

У меня уши чесались послушать что там происходит. Но не у одной меня. Девки тоже с вожделением смотрели на запертую дверь. Только в моем присутствии, они не смели подслушивать, сидели как мышки и глазками в меня стреляли.

— Хозяйка! — услышала я голос старосты через некоторое время.

Я встрепенулась. Взлетела над лавкой и быстро вышла во двор.

Недовольный Тихон, поджав губы, пронзил меня злобным взглядом. Невозмутимый столяр харизмой прибивал молодого к земле, тот даже неестественно горбился. Староста старался сохранять спокойствие в данной ситуации.

— Семислава, я рад что у тебя с женихом все ладно складывается, но ты пока не жена Радиму и дом твой пустым я не могу пока оставить. Тихон останется в гостях покуда дела на ярмарке не закончит. Гостя привечают, поняла меня?

Я кивнула, понимая, что мне этого кузнеца кормить следует и обмывать. Неизвестно к чему мужчины пришли, но содержание "гостя" остается в силе.

— И пока ты вдовий статус на замужний не сменила, помни о том что кровать твоя свободна от мужчин должна быть, — строго перевел он взгляд с меня на Радима.

Я как-то неосознанно отшатнулась от мужика и вся мурашками от страха покрылась. По всем законам мне придется супружеский долг выполнять со столяром. Жену для детей берут, а я боюсь. Помню как мне постоянно больно было и как Прохор чисто механически всю процедуру исполнял, а я потом плакала пока не усну.

Зато я была рада беременности, потому что повитуха запретила меня трогать "пока святой дух в теле земном не укрепиться".

Только вот взгляд Тихона мне совсем не нравился. Липкий, противный будто он что недоброе задумал. Бесы в его глазищах пляшут.

Надо обережный ритуал провести. Духов о защите усиленной попросить.

— Ну, здравы будьте, — тяжело вздохнул староста и подтолкнул Тихона к крыльцу. — Гостя покормите.

Я хотела выйти вперед и открыть дверь "дорогому гостю". Но меня загородила широкая спина. Пришлось Тихону самому двери себе отворять.