Клятва всадника ветра - Вебер Дэвид Марк - Страница 138

- Томанак! - Керита бросила свой боевой клич им в зубы, и ее мечи были сразу за ним. Не было никакой возможности избежать ее в пределах коридора, не было ни места, ни времени для изящества. Керита врезалась в них, сверкающие мечи двигались с безжалостной точностью какой-то дварфийской машины для убийства, сделанной из проводов и колес.

Те, кто оказался в ловушке впереди остальных, набросились с яростью отчаяния, когда увидели, что смерть пришла за ними в безжалостном блеске ее глаз. Это не принесло им никакой пользы. Одновременно ей могли противостоять не более трех из них, и все они вместе были бы ей не ровней.

Те, кто был в тылу, поняли это. Они попытались развернуться и убежать, но обнаружили, что та же самая энергия, которая оттолкнула их товарищей, подхватила их, как прилив клея. Они не могли убежать; это означало, что все, что они могли сделать, это встретиться с ней лицом к лицу и умереть.

Керита срубила их и переступила через их тела. Она продолжала неуклонно продвигаться по коридорам храма, возвращаясь к часовне Старухи, и пот выступил у нее на лбу. Другая группа охранников бросилась в атаку по пересекающемуся проходу слева от нее, и снова ее метла-таран протянулась вперед. Большинство вновь прибывших уставились в недоумении и замешательстве, когда их решительно отодвинули в сторону... и те, кто не таращился в ужасе, когда Керита ворвалась в их среду, как воплощенная смерть, отметая их попытки защититься и навлекая на них суд Томанака во вспышке пылающих клинков и брызгах крови предателей.

Она продолжила свой путь к часовне и почувствовала, как в ней нарастает усталость, которая была гораздо больше, чем просто физическая. Формирование и придание формы сырой силе такой, какой она была, было лишь незначительно менее требовательным, чем использование присутствия Томанака для исцеления ран или болезней. Это требовало огромной концентрации, и расход ее собственной энергии был огромен. Она не могла долго так продолжать, и каждый невинный, которого она отталкивала со своего пути, только усиливал ее растущую усталость. Но она тоже не могла остановиться. Нет, если только она не хотела убить - или быть убитой - теми же самыми невинными.

Ее продвижение замедлилось по мере того, как росла усталость. Каждая унция силы воли была сосредоточена на следующей секции зала или арке ожидания, отделяющей ее от места назначения. Она смутно осознавала другие колокола - более глубокие, громкие, даже более настойчивые, чем те, которые призвали стражников на защиту фальшивого Голоса, - но она не осмеливалась уделять внимание тому, чтобы задаться вопросом, почему они звучат или что они означают. Она могла только продолжать, пробиваясь сквозь, казалось бы, бесконечное количество членов стражи Куэйсара, которые были затронуты злом.

А потом, внезапно, она вошла в часовню Старухи, и врагов больше не было. Даже ни в чем не повинные охранники, которых она отталкивала со своего пути, исчезли, и звон тревожных колоколов оборвался, как от удара ножа. Была только тишина и резкое, шокирующее прекращение боя.

Она остановилась, внезапно осознав, что взмокла от пота и задыхается. Она медленно опустила клинки, окровавленные до локтей, гадая, что случилось, куда подевались ее враги. Стук ее собственной обуви казался оглушительным, когда она медленно и осторожно пробиралась по центральному проходу часовни. А затем, без предупреждения, огромные двери часовни широко распахнулись как раз в тот момент, когда она подошла к ним.

Яркий утренний солнечный свет снаружи был почти ослепляющим после внутреннего полумрака, сквозь который она пробивалась, и она моргнула. Затем ее зрение прояснилось, и глаза расширились, когда она увидела зрелище, которое, как она была совершенно уверена, никто никогда раньше не видел.

Она наблюдала, как огромный всадник ветра слезает с чалого скакуна. Несмотря на его собственный рост, его скакун был настолько огромен, что ему пришлось опуститься на колени, как верблюду вакуо, чтобы всадник мог дотянуться до земли. На нем был тот же зеленый плащ, что и на ней, и огромный меч в его правой руке вспыхнул тем же синим светом, когда он повернулся, и скакун поднялся на ноги позади него. Она уставилась на него, ее оцепеневший от битвы разум пытался справиться с его внезапным, совершенно непредвиденным появлением, и его левая рука сняла шлем. Лисьи уши мягко шевельнулись, повернувшись в ее сторону, и глубокий голос прогрохотал, как приветственный гром.

- Итак, Керри, теперь это только для тех, у кого есть официальные приглашения, или может зайти кто угодно?

Она покачала головой, не в силах заставить себя до конца поверить в то, что видела, и вышла через двери часовни, которые широко распахнули две боевые девы Куэйсара. Двор храма казался невероятно переполненным из-за десятка или около того скакунов и всадников ветра позади Базела. Большинство всадников ветра все еще были верхом, встав на своих скакунах между оставшейся куэйсарской стражей и часовней. Двое из них уже не были верхом. Барон Теллиан из Балтара и его брат ветра Хатан спешились позади Базела, и Керита недоверчиво покачала головой, осознав, что более половины все еще сидящих верхом "всадников ветра" были градани.

- Базел, - сказала она голосом, который даже для нее был слишком спокойным и далеким от резни позади нее, - что ты здесь делаешь? И что ты - или любой другой градани - делаешь со скакуном, ради Томанака?

- Ну, - ответил он, карие глаза блестели лукавым весельем, - это все из-за того, что письмо было ошибкой.

- Письмо? - Она снова покачала головой. - Это нелепо. Мое письмо не дойдет даже до Балтара еще день или два!

- А кто, - дружелюбно спросил он, - вообще что-нибудь сказал о твоем письме? - Настала его очередь покачать головой, дерзко навострив уши. - Это было не от тебя, поскольку совершенно ясно, что у тебя не хватает здравого смысла просить о помощи до того, как она тебе понадобится. Нет, это было после того, как пришло письмо Лианы.

- Лианы? - повторила Керита, как попугай.

- Да, - сказал Базел немного более мрачно. - У нее и без того было достаточно подозрений, прежде чем ты вернулась в Кэйлату из Тэйлара. Она немного написала о них своей матери, но только после того, как ты с ней поговорила, она рассказала о своих тревогах баронессе. Я был в отъезде - у меня было небольшое дело в Уорм-Спрингс, за которым нужно было присматривать, - но получил подсказку, где ты могла бы оказаться с нуждой в небольшой помощи. Поэтому, когда я вернулся в Хиллгард, баронесса показала мне письма Лианы.

Он пожал плечами.

- Как только я их прочитал, мне стало совершенно ясно, что мне лучше всего поспешить в Куэйсар. Я надеюсь, ты не поймешь это неправильно, Керри, но врываться сюда в одиночку, без меня или Брандарка для прикрытия твоей спины, было чертовски глупо даже для градани.

- Это была моя работа, - сказала она, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереть лезвия. Теллиан молча протянул то, что выглядело так, словно когда-то было частью плаща храмового стражника. Она решила не спрашивать, что случилось с его владельцем. Вместо этого она просто кивнула в знак благодарности и использовала его, чтобы почистить свои мечи, продолжая пристально смотреть на Базела.

- И я ни разу не сказал, что это не так, - ответил он. - Но думаю, что ты бы отрезала кусочки от моей шкуры, если бы я отправился разбираться с подобными вещами, не спросив, не хочешь ли ты пойти с нами. Что ты об этом скажешь?

- Это другое, - начала она и замолчала, осознав слабость своего тона, когда Базел и Теллиан оба начали смеяться.

- И чем же это отличается, Керри? - спросил другой, еще более глубокий голос, и Керита повернулась лицом к говорившему.

Сам Томанак стоял во дворе, и все окружающие ее люди падали на колени, когда Его присутствие омывало их. Всадники ветра соскользнули с седел, чтобы присоединиться к ним, и даже скакуны склонили свои гордые головы. Только Керита, Базел и Уолшарно остались стоять лицом к своему Богу, и Он улыбнулся им.