Философия (Учебное пособие) - Кохановский Валерий Павлович - Страница 177

Вторая предпосылка - это возможность утверждения в качестве доминирующего типа мирового хозяйства - смешанной рыночной и, как правимо, социально защищенной экономики с элементами конвергентного типа. Эта форма экономических отношений сможет способствовать увязке интересов разных хозяйственных субъектов, гармонизации связей, нахождению баланса между экономической эффективностью и социальной справедливостью.

Одинаково неправомерными показали себя как сверхцентрализованная экономика, со всегосподствующей огосударствленной собственностью, так и радикально-либеральное хозяйство с метанием эгоистичных хозяйчиков и надеждой на то, что немая автоматика рынка сама собой все расставит на места.

552

Разумеется, шаблонно одноразовые структуры вряд ли могут быть применены повсеместно. Экономические традиции США и хозяйственные привычки Сомали - не одно и то же. Трудовые отношения во Франции и Японии различны. Потребительские запросы в Швеции и Киргизии не совпадают. Но направление общего поиска оптимального хозяйственного устройства, соотношения плана и рынка в основных чертах уже определилось. И это послужит упрочению мирохозяйственных связей, решению глобальных проблем.

Третья предпосылка - становление принципа ненасилия и демократического согласия во внешней и внутренней политике, в групповых и межличностных отношениях. Как это ни прискорбно, но агрессия, насилие были вечными спутниками истории. Войны, перевороты, кровь пронизывают все значимые события, проникают все родовое бытие людей. Ф. Ницше, высокомерно именуя человека "супершимпанзе", полагал, что насилие - это органичный для людей способ общения. Зигмунд Фрейд считал агрессивность неустранимым моментом человеческого поведения. Лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц прямо утверждал, что есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития.

Вместе с тем многие масштабные мыслители от М. Ганди и Л. Толстого до Мартина Лютера Кинга, Эриха Фромма и Папы Римского Иоанна-Павла II полагали, что агрессия, насилие, деструкция отнюдь не вечны и не обязательно играют ведущую роль в человеческих мотивациях.

Над альтруистическими идеями М. Ганди и М. Кинга, над призывами Льва Толстого к ненасилию немало потешались, хихикали циники и приземленные прагматики. И сегодня есть немало тех, кто утверждает, что рост насилия это определяющая тенденция действительности. Говорят, что нужен новый "межконфессиональный" и межкультурный мессия и только он разорвет вековое кольцо вражды и ненависти. Да, оставаясь на почве реальнос

553

ти, мы видим, что выстрелы во многих регионах Земли еще гремят, кровь людская проливается, ненависть слепит и "образ врага" не исчезает.

Однако с немалыми издержками, через отступления и остановки, пробивает себе дорогу идея перехода от культа силы к диалогу, поискам согласия, взаимоприемлемых решений. Термины "консенсус", "переговорный процесс", "компромисс" становятся постоянными в международной и внутренней политике. Всеобщая уверенность в том, что "большие батальоны" всегда правы, упования на то, что только с помощью силы возможно изменить мир к лучшему, сменяется ориентацией на мирное решение даже самых острых проблем.

Джин Шарп, американская исследовательница, в своем трехтомном труде "Политика ненасильственных действий" описала 198 методов ненасильственной борьбы (включая формы символического протеста, социального бойкота, ненасильственного вмешательства и т.п.).

Этика ненасилия из полуэкзотической, наивно-утопической конструкции становится одним из центральных моментов этической мысли. Как метко заметил Мартин Лютер Кинг, "тот, кто верит в ненасилие - глубоко верит в будущее".

"Сила солому ломит" - говорит русская пословица. "Сила есть - ума не надо" - высказывание на уровне обыденной жизни. И высшие и низшие политики, вельможи государственные, чины военные, "авторитеты" криминальные, семейные деспоты - искони этим руководствовались.

Однако времена меняются. На место грубой физической силы приходит нравственная, сила правды. И вот ныне со скрипом, но все же меняется стародавняя основная парадигма политики. Это ободряет, вселяет надежду на то, что в перспективе (пусть не самой близкой) возможно устранить войны, вооруженные конфликты, жестокие "разборки".

В это нелегко поверить, но в это надо верить, этого следует добиваться, к миру без "кулачного права" надо стремиться. Идеал ненасилия, о котором говорили многие - от Иисуса Христа до В. И. Ленина, может перестать

554

быть манящей далекой целью, он может перестать быть идеалом и превратиться в генеральный практический регулятив подлинных человеческих отношений.

Четвертая предпосылка - это объединительные (эйкуменические) процессы духовной жизни как в религиозном, так и в светском вариантах. С немалыми издержками идет поиск того, что может сближать либеральную и социалистическую мысль, установки Ватикана и Православия, западный менталитет и восточный этикет. Попытки подбодрить эти процессы не редки, Ватикан уже предложил иерархам Православия найти пути для преодоления церковного раскола, идущего от 1054 г. Социал-демократические лидеры стремятся к нахождению точек соприкосновения с коммунистами и консерваторами.

Попытки идейного сближения, взаимопонимания все время возобновляются. Они еще очень слабы, робки, не уверенны, наталкиваются на упорное сопротивление фундаменталистов всех окрасок. И все-таки идет процесс принятия терпимости (толерантности), отказа от упрямого идейно-духовного противостояния как условия доброжелательного поиска взаимоприемлемых ценностей.

1999 г. Организация Объединенных наций объявляла годом, посвященным толерантности. Этот факт симптоматичен. Суть призыва к толерантности состоит в том, чтобы имеющиеся различия культур, социальных групп, политических и экономических группировок признать менее значительными, чем то, что единит всех людей планеты. Терпимость это признание высокой значимости многообразия людей, идей, образов жизни. Это разумное признание того, что мир многомерен, пестр и иным быть не может. А жить всем нам надо в этом мире и устранение нетерпимости, ксенофобии, самовлюбленного мессианства - одно из главных условий жизни нашего человечества.