Встретимся у Ральфа - Джуэлл Лайза - Страница 51

Он опять пьяно улыбнулся, перешагнул через пальто, добрел до спальни и рухнул на кровать.

Шери проследила из окна, как Карл уселся в свой смешной черный «жучок» и укатил с Альманак-роуд. Подождала еще минут пять, после чего выскользнула из двери, бесшумно спустилась по лестнице и на цыпочках подкралась к двери Карла. Под ногами в пушистых носках из ангоры не скрипнула ни одна половица.

Прежде чем приступить к делу, она на всякий случай выглянула в окно лестничной площадки, убедилась, что Карл ничего не забыл и не решил вернуться, и только затем достала из заднего кармана брюк отвертку, пилочку для ногтей и кредитку «Американ Экспресс». Шери начала приводить в действие свой план — и явно не без помощи небес. Позавчера к ней заявился совершенно неожиданный гость, один из парней, что живут в цокольной квартире; не красавчик, который незадолго до Рождества угощал ее выпивкой в «Ориэле», а второй, оборванец, — Ральф. Свалился как снег на голову и попросил об одолжении, до того странном, что Шери чуть не отказалась сразу же. Но потом Ральф перечислил имена приглашенных, и ей вспомнился журналист из «Дейли мейл», с которым она беседовала по телефону пару дней назад и который очень даже заинтересовался ее историей. Пожалуй, ей это на руку, решила Шери — и согласилась помочь. К тому же Ральф был так мил… Шикарная улыбка у парня.

После того как она дала согласие, осталась самая малость — проникнуть в квартиру Карла и кое-что отыскать. В том, что задача выполнима, Шери не сомневалась. Года два назад, когда она забыла ключи дома, один из ее тогдашних поклонников без проблем открыл дверь с помощью пластиковой карточки. Все двери в доме однотипные, меняли их все сразу во время ремонта, так что и замки, должно быть, не слишком отличаются друг от друга.

Четверть часа манипуляций, зубовного скрежета, вздохов отчаяния — и дверь с покорным щелчком открылась. Шери улыбнулась и шагнула внутрь.

— Ф-фу! — Она сморщилась. — Ну и бедлам.

Шторы задернуты, ковер не виден под слоем старых воскресных газет, куда ни глянь — всюду грязные чашки, тарелки, жестяные контейнеры из-под готовых обедов… И стойкий кислый запах грязного белья.

Шери колебалась, прочесывая комнату взглядом. С чего начать, если не имеешь представления, что, собственно, ищешь? С телефонной книжки, пожалуй, решила она и шагнула к столу, который когда-то вполне мог играть роль письменного. Сердце ухало в грудной клетке, пульс частил, пальцы мелко дрожали, она дышала коротко и резко. Здорово! Адреналин так и бушует в крови. Шери покопалась в грудах бумаг, заглянула в ящики. Ничего.

Прошла было на кухню, но тут же отпрянула, спасаясь от вони. Господи, какого хрена эта суперзвезда не наймет прислугу? Денег ведь наверняка хватает.

Но в спальню заглянуть придется. Она с опаской толкнула дверь и с отвращением скривилась от ударившего в нос запаха несвежей постели, разбросанных повсюду грязных носков, старых ботинок. Включив свет, невольно попятилась при виде крайне непривлекательных трусов у самых своих ног. Фыркнула, с брезгливой гримаской переступила через тряпку, подобралась к трюмо. Есть! Письмо, адресованное Шиобан, с ее новым адресом, нацарапанным с трудом читаемыми каракулями. Поттерс-Бар, Таунбридж-роуд, 78. Шери несколько раз про себя повторила адрес и только затем положила письмо на место, выключила свет, тихонько защелкнула дверь и так же неслышно, как и пришла, вернулась к себе.

Все готово!

Ральф? Ральф? Ральф?

Кто такой, черт побери, этот Ральф? Шиобан терялась в догадках.

В школе, помнится, был один Ральф-Ральф Миллард, симпатичный такой, томный красавчик с репутацией светского льва, но они ведь даже не в одном классе учились… Ее терапевта тоже как будто зовут Ральф… Или Руперт? А может быть, Родни? Определенно никаких Ральфов среди ее знакомых нет.

Так кто же прислал ей приглашение?

Шиобан в сотый раз покрутила карточку в руках — не обнаружится ли подсказка. Ничего, ни малейшей зацепки.

Приглашение пришло неделю назад, вместе с прочей переадресованной от матери почтой, в красном, от руки надписанном конверте. Адресат указан верно — Шиобан Макнамара, но ни обратного адреса, ни телефона нет, несмотря на стандартную приписку о желательности ответа. Кому отвечать? И почерк незнакомый… Таинственная история.

Тайны Шиобан любила.

Несколько дней назад она нарочно прошлась по Ледбери-роуд и убедилась, что по крайней мере галерея «Довиньон» — реально существующее заведение, и художественные выставки там действительно проводятся. Внутрь не вошла — струсила, к тому же хотелось растянуть удовольствие и не портить себе сюрприз. Вдруг и вправду Ральф Миллард? Что-то в нем проглядывало эдакое… артистическое; запросто мог стать художником. Мало ли — вдруг он все эти годы тайно сох по ней, хранил адрес ее матери, а открыться решился только теперь, когда обрел имя и славу? Или двадцать лет за что-то точил на нее зуб, чтобы теперь поквитаться? Вряд ли. Она ему и двух слов не сказала.

Как бы там ни было, а тайна — это всегда здорово. Возбуждение Шиобан росло день ото дня, она готовилась к загадочной вечеринке, как к выпускному балу — обдумывала наряд, записалась к парикмахеру. Что бы ее там ни ожидало… кто бы ни ожидал — она явится во всеоружии. В самом худшем случае приглашение окажется ошибкой. И что с того? Стоит ли упускать шанс продемонстрировать новообретенную стройность в вечернем платье и стильную стрижку? Не понравится вечеринка — развернется, поймает такси и отправится к Рику. Домой. Еще и трех недель не прошло, как Шиобан переехала к Рику; все никак не привыкнет, что теперь это ее дом.

Рик был заинтригован не меньше Шиобан. Она прекрасно понимала, что Рик изо всех сил изображает хладнокровие, играет роль беззаботного бойфренда, с легкостью отпускающего подружку на вечерок от себя отдохнуть. Совсем как Карл в самом начале их романа.

— О нет, я пас, — отказался Рик с небрежной улыбкой. — Не хочу тебя стеснять. Иди одна, дорогая.

Какой же он милый. Шиобан в душе надеялась, что Рик не пойдет. Она еще не насладилась полузабытым чувством независимости, юношеским духом свободы, давным-давно, казалось, погребенным под пластами семейной рутины, скуки и лишних килограммов. Авантюру сегодняшнего вечера ей хотелось пережить без Рика.

Шиобан зашла в ванную комнату, шикарную ванную комнату в квартире Рика, с сияющей хромом душевой кабинкой и изогнутыми овалами зеркал; в шикарную ванную комнату, которую каждые два дня до блеска выдраивала вешерка, нанятая Риком для ежедневной уборки его шикарной квартиры.

Со времени переезда к Рику Шиобан еще сильнее похудела. В такой квартире толстухам не место; это гнездышко определенно создавалось для воздушной особы. Высокие потолки, удлиненные, в стиле времен Георга, окна, хрупкие стеклянные безделушки на невесомых полках, изящные вазы, роскошные фестоны штор, ненавязчивый, элегантный минимализм обстановки как-то незаметно, исподволь снижал ее вес. Шиобан даже усилий не пришлось прикладывать. Плюс любовь, а любовь, как известно, — лучшая диета.

Когда ненавистные килограммы благополучно растаяли, ее обуяла жажда нового. Шиобан отправилась в парикмахерскую, с замиранием сердца отдала свое богатство в руки мастера и не открывала глаз, пока тяжелые локоны летели на пол. «Рашель» — так, кажется, называется ее прическа. У плеч концы волос подвернуты, спереди чуть высветленная прядь. Шиобан выпрямилась, тряхнула головой, открыла глаза и… встретилась в зеркале взглядом с совсем молодой женщиной! Молодой, современной женщиной конца девяностых. Карла хватил бы удар. Он любил ее волосы не меньше, чем саму Шиобан, и терпеть не мог перемен.

Из парикмахерской Шиобан отправилась в Ковент-Гарден, в «Оазис», «Вэрхаус» и «Френч Коннекшн», где накупила неприличное количество нарядов, экстравагантных и современных, под стать новой прическе. А полки с легинсами даже взглядом не удостоила.