Встретимся у Ральфа - Джуэлл Лайза - Страница 32

Он с трудом держал язык за зубами, болтаясь по кухне, точнее, путаясь под ногами у Шиобан, пока она готовила к ужину грибной соус с мясом.

— Том с Дебби опоздают, — заметила она мимоходом.

— Черт! Надолго?

— Не знаю. На полчаса, наверное.

— Черт.

— Что это с тобой? С каких это пор тебя волнует пунктуальность других? — рассмеялась Шиобан.

— Со мной ничего… просто хотел побыстрее покончить с ужином и распрощаться с гостями. Хочу побыть с тобой. Не терпится. Такой вот я нетерпеливый сукин сын. — Он схватил ее сзади в охапку и как вампир жадно присосался к шее.

— Держите себя в руках, Карл Каспаров! — Шиобан хихикнула. — Подумаешь, каких-нибудь лишних полчаса. Выдержишь и не умрешь.

— Запросто могу и умереть. Запросто…

Возбуждение раздирало Карла на части. А все Джефф виноват. Джефф подал ему эту идею. Нет, он ни о чем не спрашивал и ни на что не намекал, зато постоянно упоминал о жене — Джеки то, да Джеки се. Дети тоже не сходили у Джеффа с языка; он звал их «детки», хотя тем уже наверняка за двадцатник. «Джеки и детки». «Шиобан и детки»… У Джеффа с Джеки, похоже, потрясающий брак: прожив больше трех десятков лет, они по-прежнему внимательны друг к другу, их жизни слиты воедино, туго переплетены, словно нити в натуральном шелке, а не торчат отдельными рогожными лохмами, как это бывает в большинстве семей. О таком браке с Шиобан и мечтал Карл.

Гости наконец прибыли, и ужин в теплой компании удался. Не успели и глазом моргнуть, как стукнуло одиннадцать, видео смотреть поздно, а уходить, на взгляд Карла, самое время. Пора, пора. Великий момент близок. Карл и без того слишком долго сдерживал нервный трепет, предвкушая сияние глаз Шиобан, ее согласие, совместные планы на свадьбу — кого приглашать, где отмечать, какую церковь выбрать, какие клятвы произносить, — словом, счастливые разговоры всю ночь напролет, а потом постель и долгая-долгая любовь в честь их совместного будущего. Прошлое тоже важно, само собой, но будущее… будущее сейчас важнее.

Слава богу. Том начал зевать и, судя по всему, не прочь был отправиться восвояси.

— Такси вызвать? — услужливо предложил Карл.

Когда тишину за окном разогнало урчание мотора такси, гостей проводили к выходу. Закрывая дверь, Шиобан тоже зевнула.

— Пойду чистить зубы.

— Нет! Подожди! — От улыбки лицо Карла расползлось во все стороны. — Стой на месте. Не двигайся. — Он замахал на нее обеими руками.

— Что с тобой? — Заразительная улыбка Карла отразилась и на лице Шиобан.

Он вернулся из холла, держа руки за спиной.

— Шиобан… Более важного шага я еще не делал. Это самый ответственный и вместе с тем самый приятный поступок в моей жизни, и я молю Бога, чтобы ты посчитала так же!

Шиобан смотрела на него выжидающе, с любопытством и удивлением в округлившихся синих глазах.

— Шиобан Макнамара, самая прекрасная женщина на свете… — Он вытащил красную коробочку, неуклюже открыл дрожащими от волнения пальцами. — Шиобан Макнамара, ты выйдешь за меня?

Кажется, целую вечность он стоял с открытой коробочкой на протянутой руке, пытаясь прочесть на лице Шиобан ответ.

— Боже, Карл, транжира ты сумасшедший! Безумец! Что ты наделал, черт тебя побери?

Лицо его вытянулось, в глазах мелькнул панический ужас.

— Да! — Шиобан повисла у него на шее. — Да, да!

Глава девятнадцатая

Смит уехал на все выходные. Очередная идея Джеймса предполагала «создание команды» — полный идиотизм, поскольку его служащие представляли до того разношерстную братию, что создавать из них «команду» не взялся бы и сам Господь. Тем не менее длинноногая красавица из консультативного центра уболтала Джеймса, пообещав, что после двух суток «мотивационного, побудительно-стимулирующего, воодушевляющего вскрытия противоречий с последующим их устранением» не только его ископаемая фирма чудесным образом превратится в эталон современной компании, но и ему самому будет обеспечено долголетие, внимание женщин и внезапный возврат давным-давно утраченной шевелюры.

Ничего не поделаешь. Мрачный как туча Смит в пятницу утром упаковал сумку и с Дианой, Джеймсом, тремя дряхлеющими бухгалтерами, двумя секретаршами — унылыми старыми девами — и вздорным операционистом втиснулся во взятый напрокат «рено-эспейс», который должен был доставить их в отель в Хертфордшире. Джемм веселилась от души, сочувствовала не меньше и все обнимала его, провожая до порога, а злой Смит клял «шайку психов, с которыми приходится проводить единственные на неделе выходные».

Джемм, приглашенная отметить чей-то день рождения в ресторане «У Фалькона», заскочила домой переодеться.

Ральф пил пиво в гостиной. После возвращения из больницы две недели назад он выбирался из дому лишь по необходимости. Боль еще чувствовалась, особенно в области сломанного ребра, а когда смеялся, еще и жгло чертовски, однако доктор был доволен прогрессом — организм молодой, сильный, все в нем быстро срастается и заживает.

— Привет. — Джемм с банкой пива села рядом. — В чем дело? — спросила она, заметив наконец загадочную улыбку на лице Ральфа.

Тот продолжал улыбаться.

— Догадайся.

— Ну?

— Я это сделал!

— Сделал — что?

— Стал хорошим мальчиком. — Улыбка превратилась в ухмылку от уха до уха. — Начал разбираться со своей жизнью.

— Да ну? А именно?

— А именно — порвал с Клаудией.

— Что?! — взвизгнула Джемм. — Как это — порвал с Клаудией?!

— «Как это, как это». Взял и порвал. Проще простого.

— Боже, не могу поверить! Ну-ка, давай разберемся. Ты встретился с Клаудией, длинноногой Клаудией, ангелочком Клаудией, блондиночкой Клаудией, которая любезно пускает тебя к себе в постель, ты встретился с ней и сказал: «Прости, все кончено. Нам не стоит больше встречаться»? Так?

— Точно. — Ральф ухмылялся, скрестив руки на груди.

— И никаких тебе «Между нами все кончено, но я не прочь время от времени перепихнуться»?

Он покачал головой.

— И даже никаких тебе «Между нами все кончено, но ты, надеюсь, не против, если я буду спать с твоей лучшей подругой»?

Тот же жест. Джемм обняла его:

— Чертов истукан! Я горжусь тобой. А она как?

— Как и следовало ожидать. Реакция в стиле Клаудии: «Тебе приспичило перед самой свадьбой моей сестры, эгоист проклятый, с кем мне теперь идти, все сестры с приятелями и мужьями, одна я явлюсь монашкой, ненавижу!» — Ральф завершил сцену драматичным тычком кулака самому себе под нос. — И расплакалась. Честно говоря, не ждал я таких рыданий от старушки Клод. По-моему, она здорово расстроилась.

— И что теперь? — спросила Джемм. — Как будешь справляться с сексуальными порывами? Как проводить вечера по пятницам? Кого назначишь в новые подружки?

— С чего ты взяла, что грядет новая подружка? Нет уж, побуду наедине с собой, — добавил он гнусавым тоном психотерапевта-янки. — Я не был один со времен… со времен… Всемирного потопа. Я никогда не был один! Думаю, мне не повредит. А секс… сколько-нибудь протяну и без секса. На крайний случай средство найдется.

— Что ж. — Джемм подалась вперед, чтобы встать. — Что ж, это уже кое-что. Начало положено. Ты молодец. Теперь нам нужно найти, в кого тебе влюбиться…

Что-то промелькнуло между ними в этот момент. Джемм вздрогнула и замерла, глядя в глаза Ральфу. Тот стер с лица довольную ухмылку — секундное напряжение не ускользнуло и от него, но, в отличие от Джемм, обрадовало.

Не так давно он догадался, что вызывает у Джемм жалость; та думает, что он страдает, встречаясь с нелюбимой подружкой исключительно ради секса. Отсюда и возник замысел нового плана под кодовым названием «Сознательный и свободный». Однако решение отправить Клаудию в утиль не было столь уж рациональным. В последнее время Ральфу и впрямь трудно давались свидания — глядя на Клаудию, он ежесекундно сравнивал ее с Джемм и злился от каждого сиропного слова, от идиотской «женской» логики.