В шаге от Рая - Кретова Варвара - Страница 9

– Им нужно скорректировать высоту орбиты, капитан опасается, что буря заденет и наше оборудование. Хотят перестраховаться.

– Что значит «перестраховаться»? – Говоров почувствовал, как у него краснеют уши.

– Они созывают совещание, – Андромеда повысила голос, – чтобы выработать наиболее приемлемую тактику. А до этого момента выясняют, что с бортом Трофимова.

Говоров прекрасно знал борт Жеки Трофимова – небольшое техническое судно, похожее на батискаф. Оно было предназначено для работы на околопланетной орбите, выполнения мелкого ремонта в космосе, не имело посадочного модуля и возможностей маневрирования в атмосфере. Если Женькин борт пересек штормовой фронт, потоком низкого давления его могло затянуть под грозовой фронт. И выбраться из такой ловушки его неуклюжей шлюпке просто не было шансов.

– NZ204 – ни разу не курорт, – Говоров скосил глаза на экран, на незаполненные данными пустоты. – Я понимаю капитана, он в ответе за сохранность корабля, обеспечение его живучести. Но вы, Софья Викторовна… Вы же отвечаете за участников экспедиции, верно?

Андромеда бросила на него суровый взгляд:

– Что ты предлагаешь, Саша?

– Я предлагаю взять катер, вроде «Калинки», который сможет при необходимости снизиться до поверхности NZ204 и даже сесть на нее. И выяснить на месте, что с Трофимовым.

– Для этого тебе надо сперва узнать, где он.

Словно услышав ее слова, сигнал с маячка со шлюпки Трофимова прорвался сквозь пелену облаков. Громов бросился к дешифровщику: на экран выпорхнуло короткое, не дольше полутора секунд видео с поверхности NZ204 – коричнево-красные облака, почти черные причудливые силуэты скал, закрывающие горизонт, и – совсем рядом – словно фасеточные глаза стрекозы, сферические образования. В кадр попал покореженный фрагмент обшивки с частью бортового номера аппарата – свидетельство его повреждения при падении.

Дрожащими пальцами Говоров раскрыл вложенные в сообщение данные – координаты падения. Сердце стало тяжелым, билось в груди, словно ударяло в набат. В ушах стоял звон, а перед глазами раскрывалась карта NZ204 с отмеченной красным точкой, местом падения борта 2-14.

– Мы знаем, где он находится. – Он постучал ногтем по изогнутому экрану. – Этот квадрат есть на фотосъемке ботов-разведчиков, это один из обнаруженных конгломератов. Мы не знаем степень повреждения шлюпки, эта часть файла отсутствует. Не знаем, ранен ли он. Мы не можем воспользоваться роботами, так как до окончания бури с любым аппаратом на поверхности будет утеряна связь. Поэтому считаю, что для спасения Жеки придется спускаться кому-то из членов экипажа. Я прошу разрешения на спуск. – Заметив протестующий жест Андромеды, заговорил быстрее: – Я работал на Марсе, проходил подготовку на Луне. У меня летный сертификат, в конце концов… Я знаю, что делать в такой ситуации и лучше, чем кто бы то ни было на борту, знаю все первичные данные по NZ204. – Он посмотрел на начальницу, прошептал: – Жека мой друг со школы. Я его подбил поехать в эту экспедицию… Прошу, Софья Викторовна…

Андромеда устало прикрыла глаза:

– То есть в ситуации возможной гибели одного члена экспедиции, ты мне предлагаешь рискнуть жизнями уже двух ее членов?

Говоров не отпускал ее взглядом:

– Я его вытащу.

Он старался вложить в интонацию всю свою уверенность, всю силу.

Начальница вопросительно посмотрела на Ерофеева, тот кивнул:

– Саня дело говорит. Не думаю, что капитан будет против: у Говорова, правда, отличная подготовка и вся необходимая разрешительная документация… – Он нахмурился. – Тут еще какое дело – этот квадрат мы должны были подключать завтра. Поэтому сейчас, несмотря на то, что у нас есть визуал от ботов-разведчиков, мы не знаем фактическую стабильность почвы в том квадрате, куда упал борт Трофимова. И промедление… В общем, я бы рискнул…

Андромеда снова посмотрела на Говорова:

– Ты отдаешь себе отчет, что до окончания бури мы не сможем оказать какую-бы то ни было помощь с воздуха?

Александр кивнул:

– Понимаю.

Александр задержался на орбите, выровнял скорость катера. Активировал установленные на «Калинке» зонды – простреливал газо-пылевое облако в поисках более-менее безопасного фарватера через бурю. Найдя лазейку, ловко нырнул в поток, выставил дополнительную внешнюю защиту от крупных фракций камней, поднятых с поверхности. Скорректировал траекторию посадки. Настроил автоматический передатчик – он будет отправлять на базу обновленные данные каждые десять минут. Условие капитана корабля.

Буря на NZ204 бушевала на высоте от полутора тысяч километров и выше, вплоть до верхних слоев тропосферы. У поверхности же оказался штиль и благодать, если не считать мелко накрапывающий радиоактивный дождь с примесями кислот.

– Приветливая планета, чего уж, – пробормотал, вглядываясь в темные экраны визиров в поисках Жекиного бота.

Развороченную шлюпку школьного друга обнаружил на краю оврага. Наверно, когда-то это был высокий каменистый берег озера или внутреннего моря. Сейчас не разобрать – все покрыто толстым слоем буро-красного песка с мелкими, словно алмазная крошка, вкраплениями льда.

– Шлюпка сильно деформирована при падении, купол расколот, – Говоров записал сообщение для бортового журнала, сделал фото- и видео съемку, отметив, что Жеки в салоне нет.

«Калинка» зависла над поврежденным корпусом шлюпки 2-14. Прожектор осветил ее, поймал дорожку следов, тянущуюся до ближайшей горной гряды, к конгломерату «фасеточных» сфер. Судя по тому, как смазана правая часть цепочки, Жека повредил ногу. И это было совсем нехорошо. Рядом с основной дорожкой следов Говоров обнаружил еще одну – небольшие в сечении ромбы отпечатались на поверхности и тянулись туда же, к конгломерату. «Костыль?» – подумал, и это было еще более скверно. У корпуса шлюпки валялась раскрытый ремкомплект с надорванными обертками от спецпластыря.

«Черт, еще и со скафандром беда».

Катер Говорова застыл у поверхности как раз в том месте, где дорожка Жекиных следов исчезала за камнями. «Если при разрушенном своде шлюпки, у него поврежден скафандр, он должен был спрятаться от бури и ядовитого дождя где-то недалеко, но с надежным укрытием» – рассуждал Говоров, настраивая катер – его он оставил парить над поверхностью, в режиме готовности. Захватил дополнительный ремкомплект, похлопал по бедру – проверил наличие ампулы с антисептиком и дезактиватором. И спрыгнул вниз.

Свет фонарика нырнул между камней, в сторону конгломерата. Вблизи сферы оказались выполненными из мутного серо-черного материала. «Фасеточные» купола напоминали пчелиные соты – аккуратные одинаковые шестиугольники плотно примыкали друг к другу. Некоторые грани оказались повреждены. В одном из таких провалов, очевидно, и спрятался Жека – цепочка следов на пыльной поверхности камней говорила именно об этом.

Говоров включил коммуникатор, вызвал друга:

– Жека, это я, Саня. Я снаружи, у входа. Слышишь меня?

Свет фонарика пробил темноту внутри провала, достиг противоположной стены. Пусто. Говоров осторожно заглянул внутрь.

– Жека, ты здесь? Мигни фонариком хоть…

В динамиках – ни звука. Самого Трофимова тоже не видно.

Говоров посветил себе под ноги – в пыли отчетливо отпечатались ботинки техника. И ромбовидный след костыля. Дорожка следов оказалась единственной и вела внутрь. «Он здесь».

– Нафига ты дальше-то пошел? – крикнул Говоров и пробормотал себе под нос: – Никакой техники безопасности, паразит, не соблюдает.

Сняв с руки небольшую, размером с пуговицу, пластину, активировал разведбота. Коснувшись пола, аппарат выдвинул антенны и визиры, выставил крохотные ножки и засеменил перед человеком. Отойдя на пару метров вглубь помещения, замер – отсканировал пространство и дал зеленый маячок – можно двигаться. Говоров, вздохнув, направился внутрь.

Здесь было пыльно, но уже не так, как снаружи. Следы Трофимова то появлялись, то исчезали на абсолютно гладкой поверхности. «Интересно, что это?» – то, что перед ним – не природное явление, сомнений оставалось все меньше: внутри проступали силуэты какого-то оборудования. Пару раз Говоров споткнулся о выступающие направляющие, натыкался на метровые катушки с чем-то белым, возможно – проводами.