Мир клятв и королей - Хост Микки - Страница 69

– Уничтожить демона, что наложил на него проклятие, – без единой паузы отчеканила Марселин, складывая руки на груди. – Однако теперь, когда их так много, нам потребуется время, чтобы найти нужного. Это может быть как Маракс, так и любой другой демон. Или вообще все. Но даже если мы убьем демона, который сделал Стефана вратами, другие никуда не денутся. Нам нужно сделать так, чтобы они исчезли разом. Желательно – навсегда.

– А такой способ есть?

Эйс наконец немного успокоился и отступил от дяди Джона на шаг. Сам Джонатан выглядел скорее разбитым, чем испуганным или озадаченным. Пайпер не нравилось, что глаза его ничего не выражали, а редкие сочувствующие взгляды были обращены только к Гилберту и Марселин.

От этих взглядов в голове Пайпер появилась мысль: способ есть. Неприятный, ужасный, возможно, с катастрофическим исходом. Но только он поможет им закрыть врата.

– Все просто, – наконец произнесла Марселин, пожав плечами. Движение вышло неловким. Она криво улыбнулась, будто этим хотела исправить ситуацию, и выдала на одном дыхании: – Мы убьем Стефана.

Глава 24. За краем вечности

Марселин помнила скользкую, размокшую от дождя дорогу так, будто это было вчера. Вывихнутое запястье, кровь, крошение костей и агонию по всему телу. Безупречные лакированные ботинки, которые принадлежали человеку, остановившемуся рядом. Тогда она подумала, что его обувь, должно быть, стоила в тысячу раз дороже ее дома. Но отчетливее всего Марселин помнила темно-карие глаза, через мгновение запылавшие бронзой. Затем боль ушла.

Марселин прикусила кончик языка, прогоняя непрошеное воспоминание. Она не хотела возвращаться к тем дням, больше напоминавшим кошмар, однако в прошлом скрывался ключ к спасению.

– Мы убьем Стефана, – повторила Марселин, когда никто не ответил на ее слова и не пошевелился. – А затем я спасу его с помощью сомнуса.

«Три, два, один».

– Только смерть Стефана закроет врата, – проговорила она, четко выделяя каждое слово. Голос ее задрожал, но усилием воли она взяла себя в руки. – Его жизнь – это ключ. Если ее оборвать, демоны, которые не успеют сбежать через врата, умрут так же, как умрет Стефан. Однако сомнус спасет только Стефана.

– Ты обезумела, – пораженно выдохнул Сионий.

Марселин подняла глаза на ступившего из портала мужчину. Его лицо блестело от пота, синюю рубашку покрывали брызги темной крови, но его собственной, к счастью, не было. Если он и ранен, то отлично справляется с лечением самостоятельно.

– Это единственный способ, – сказала Марселин, но на этот раз ей не удалось побороть слабость в голосе.

– Это потерянная магия! – закричал Сионий, наступая на нее. – Никто не знает, как ее использовать. Ты погубишь не только Стефана, но и себя.

– Я знаю, что делать! – ощетинилась Марселин.

– Нет, не знаешь! Я старше тебя, я сильнее и опытнее, но даже я никогда не слышал о сомнусе! Никто никогда о нем не слышал и уж тем более не практиковал!

– Сомнусом Стефан спас меня от смерти! – прокричала Марселин, чувствуя, как щеки обожгло слезами.

Она ненавидела себя за неспособность контролировать эмоции, но и сдерживать их более не могла. Марселин смертельно устала и хотела, чтобы хоть кто-нибудь ее понял. Ее вечно переменчивое отношение к Стефану, попытки то поддеть, то защитить его от чужих слов, ее наслаждение каждым чертовым моментом этой жизни. Только Шерая знала всю правду, но Шераи здесь не было, а Марселин так и не научилась у нее одним точным взглядом закрывать чужие рты и обрубать любопытство на корню.

– Я умирала, Сионий, – зло прошептала Марселин, стискивая кулаки. – Я бы умерла, не используй Стефан сомнус. Он спас мне жизнь, и потому я знаю, что эта магия возможна. Я смогу ее использовать.

Она ощущала искрящийся от напряжения между ними воздух, в меру любопытные и осторожные взгляды остальных. Особенно взгляды Пайпер и Гилберта.

– Сомнус опасен, – безнадежно сказал Сионий, делая еще один шаг к ней. Марселин физически ощутила, что Кит и Соня за ее спиной отошли от стола, будто она могла столкнуть с него Диону, схватить его и швырнуть в Сиония, лишь бы он замолчал. – Я даже не знаю, как именно он действует, а ты…

– Нужна последняя нить магии и жизни и особый отвар, – перебила его Марселин, чувствуя необъяснимую ненависть пополам с благодарностью своему любопытству. И привычке Стефана не прятать личные записи о магии от чужих глаз, от которой он потом все же избавился. – Стефан наполовину великан, так что для сомнуса потребуется кровь его народа.

– Моя кровь? – сдавленно спросил Гилберт.

– Именно. Твоя и кровь Первой.

– А моя-то зачем? – в ужасе прошептала Пайпер, прижимая руки к груди.

– Это повышает шанс на успех. Если последняя нить магии и жизни порвется до того, как я успею ее коснуться, Стефан умрет по-настоящему, и никакой сомнус ему не поможет. Мы должны убить его, и за мгновение до смерти влить в него не только вашу смешанную кровь, полную Силы и дара великанов, но и мою магию.

– Почему именно твою? – с сомнением спросил Сионий. – Не пойми меня превратно, но я…

– Стефан уже проделывал это со мной, – напомнила Марселин, – и я знаю, как нужно действовать. Я смогу отыскать ту нить, которая когда-то была задета его магией.

– И все-таки, – вмешался Гилберт, подходя ближе, словно боялся, что Марселин сбежит от него, – что такое сомнус?

– Если в двух словах – сон смерти. Он погрузит Стефана в такой глубокий сон, из которого ему ни за что не проснуться своими силами, и он будет находиться на границе жизни и смерти, пока я не разбужу. На это потребуется куда больше времени, чем на убийство и погружение в сон, так что детали объясню потом.

– Погоди-ка, – Пайпер, совладав со своими руками, крепко сжала кулаки и выпалила вполне очевидное: – Ты сказала, что сомнусом Стефан спас тебя от смерти. Выходит, когда-то он погружал тебя в этот смертельный сон, да?

– Сколько ты спала? – протараторил Кит, лишив Пайпер возможности задать этот вопрос самой.

Марселин глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Размытая из-за дождя дорога, вывихнутое запястье и кровь повсюду остались в прошлом. Ей нечего бояться. Это произойдет не с ней.

Но как же она не хотела пускать чужую кровь. Она убеждала себя, что смерть, а затем спасение через сон – единственный возможный для Стефана вариант. И какая-то тщедушная часть ее сознания шептала, что, будь Стефан здесь, он бы согласился с этим. Он лучше других умел просчитывать риски и знал, что иногда приходится рисковать слишком сильно.

Ей не хотелось причинять боль Стефану, и потому она решила, что будет действовать быстро. Куда быстрее него, потому что, очевидно, он не был готов к зрелищу, представшему перед ним на дороге в Картахену. Он замешкался, но лишь на мгновение, а в следующее уже окутывал ее дрожащее от боли тело магией, мягкой и приятной, напоминающей Марселин объятия любящей матери. И хотя она почти не помнила рук своей матери, она пообещала себе, что ее магия пусть и будет быстрой, принесет Стефану не менее мягкое и теплое чувство.

Марселин убьет Стефана быстро и погрузит его в сон. Если после пробуждения он и будет ненавидеть ее, то она хотя бы сможет гордо заявить о свершении заслуженной мести.

Вот только ей совсем не хотелось мстить Стефану.

– Нам нужно закрыть врата, – напомнила Марселин тихо, но твердо, поднимая глаза прямо на Гилберта, потому что он – их король. – И если мы не хотим, чтобы темные создания, бросив нас, выползли за пределы особняка, сделать это нужно сейчас.

Гилберт колебался только секунду. По всей видимости, это было какой-то отличительной чертой великанов: сомневаться перед принятием важного решения. Но в итоге Гилберт кивнул, прочистил горло и спросил:

– Что тебе нужно помимо нашей крови?

– Минута, чтобы все подготовить. Если мы действительно хотим спасти Стефана, Сионию придется перенести нас прямо к нему и сразу атаковать всех остальных демонов. Я не могу тратить магию просто так.