Медиум (СИ) - Дронт Николай - Страница 40

— Думаю, лучше побыстрее начать ритуал изгнания. В какой больнице спрятан одержимый? Или он в Храме?

— Несчастный у нас в обители. В больнице нельзя — там могут появиться соглядатаи. Хоть она и при монастыре, но трудно обойти контроль — то из мэрии комиссия приедет, то откуда повыше. Джек, представляешь? Хотели в штат врача из протестантов ввести! Ультиматум поставили! Пришлось сделать ход конём — попечители больницы согласились на кандидата, но заявили, что у них нет средств оплачивать еретиков. Кому нужен именно этот конкретный доктор, пусть тот и его оплачивает.

— Помогло?

— Пока да. Но, думаю, только на время. Чиновники лишь временно отступили. Ходят слухи, что попытаются навязать государственное финансирование. Дадут крохи, а потребуют полный контроль и возможность ставить своих людей.

— И что тогда делать?

— Наши люди откажутся жертвовать деньги на содержание. Откроют какой-нибудь частный госпиталь. Придумаем что-нибудь. Так тебя ждать сегодня?

— Буду сразу после приёма посетителей.

Дела повседневные

Кладбище

После разговора с патером Бенедиктом Джек долго о чём-то думал, мерно вышагивая по кабинету от окна до двери. Затем взял первую попавшуюся книгу из шкафа, почти машинально полистал её, не глядя, порывисто бросил на стол, ещё немного постоял с закрытыми глазами, наконец, что-то для себя решил и выглянул в приёмную:

— Лу! Подгони машину. Мы едем на кладбище, а затем в собор. Шона! Можем поздно вернуться, остаёшься за главную, держи позицию.

На кладбище, клиент встретил медиума у самого входа.

— Джек, ты ко мне пришёл? Не ждал! Я тут гуляю, всё равно делать нечего.

— Да, Вилли, к тебе. Есть очень серьёзный разговор. Пошли, посидим на лавочке, ведь призраков обычные люди не видят, а болтающий сам с собой солидный мужчина невольно вызывает некоторые сомнения в его психическом здоровье.

— Давай! Что такое случилось?

— Сначала ответь — ты же ведь католик?

— Ну… Как тебе сказать?

— Быстро и честно.

— Вечно вы живые куда-то спешите. Крестили меня, обряд конфирмации совершили, в воскресной школе учили, но я никогда в эту фигню особо не верил. Где все эти ангелы небесные прятались, когда моей семье жрать было нечего? Мать молилась о чёрством куске хлеба насущного, а я вдруг понял, что это работает немного по-другому. Пошёл на рынок, вытащил кошелёк из кармана зазевавшегося лоха, купил пожрать. А вот только потом стал молиться и просить Господа о прощении за все мои прегрешения. Знаешь, Джек? Этот способ оказался значительно лучше. Сытнее уж точно. С тех пор так оно и пошло. Воровал и каялся, но на исповеди о своих делишках предпочитал помалкивать? Знаешь почему, Джек?

— Догадываюсь.

— Правильно догадываешься. Тайна исповеди нерушима, патер в полицию не стучит, но все мои приятели, которые истово каялись, как-то скоро оказались на малолетке. А я, решивший лично, минуя священника, договариваться с Господом, продолжал практиковаться в карманной тяге. Потом таланты молодого шпанёнка заметили парни повзрослей, подошли, показали всякие трюки, обучили разным профессиональным хитростям. Так что в Новый Свет я приехал готовым к подвигам на ниве криминала.

— Это, конечно, интересно, но вопрос в другом — ты сейчас что-то из катехизиса помнишь? Символ Веры прочитать сможешь? Пару молитв знаешь?

— С этим всё в порядке. За епископа себя не выдам, но святошу изобразить смогу легко. А тебе зачем это?

— Хочешь рискнуть? Сильно рискнуть? Либо пан, либо пропал? Или навсегда уйти за край, или вернуться к жизни?

— Подробней можешь выдать расклад?

— Меня вызывают к одержимому. Его тело захватила какая-то сильная сущность. Её я почти наверняка изгоню. И почти наверняка хозяин тела ушёл за кромку. У тебя есть шанс переселиться в живое тело.

— В чём подвох?

— Подвох? Он действительно есть. Всё дело в тебе. Я не знаю, сумеешь ли ты вообще вселиться. А если сможешь, то получится ли у тебя управлять телом. Если получится, то удастся ли тебе обмануть церковников? Они не дураки, да и опыт определения одержимости у них солидный. На любой стадии можешь не справиться, а тогда шансы уйти за кромку у тебя почти стопроцентные.

— Хоть что за тело?

— Не знаю. Раз им занимается церковный экзорцист, то католик. Мне про пациента сказали только “подросток”. Что, вообще-то, не гарантирует пол. Может это не парень, а девочка.

— Хм… Задачка… Вселяться незнамо в кого?! Возможно, даже в девку?! Да ещё с риском совсем пропасть?! Прости меня, Джек, однако я откажусь. Условия больно не подходящие. Опять же, надо отвечать быстро, а я быстро никогда ничего не решаю. Извини, не про тебя сказано, но все разводилы требуют срочно соглашаться. Давай, мы позже вернёмся к разговору.

— Как скажешь, Вилли. Это твоя смерть. Позже разговора не будет — тело займёт хозяин или оно будет утилизировано и похоронено. Разве когда новый одержимый появится.

— Понимаешь…

— Всё! На этом разговор закончен. Я предложил, ты отказался — тема закрыта. Если интересно, расскажу про другое. Народ всё алмазы ищет, я тебя вроде отмазал, но теперь подозревают твоего приятеля — Арапчика.

— Что про него раскопали?

— Понятия не имею. От меня услышали, что он давно мёртв.

— Ты и это можешь определить?

— Не всегда, но часто. Сейчас я смог понять, что тот умер довольно давно, больше 10 лет назад. Скорее всего, от несчастного случая. Мне кажется, от падения высоты. Похоронен не по обряду, тело просто где-то спрятали, хорошо если закопали.

— Ты крут, Джек. Всё правильно рассказал. Почти сразу после дела с алмазами Коротышу не повезло. Не поверишь! Упал с лестницы, когда лез на крышу, чтобы поправить черепицу. С потолка капать стало. Глупее смерти не бывает!

— Коротышом его звали?

— Угу. Арапчиком позже начали кликать, когда он авторитет себе заработал. А раньше именовался Сандро Коротыш. Мелким был, росточком метр шестьдесят два.

— Почему нормально не похоронили? Сам говоришь, умер без криминала?

— Да? А мне бы поверили? Полисам только повод дай, всю душу измотают. Опять же, розыск.

— Вас искали?

— Сандро пальчики кое-где оставил. Оно покойнику уже было безразлично, но полиция меня по тому делу проверять бы начала, а я замазан по самое не балуйся. Опять-таки, тогда думал, что трупу всё равно, где будет покоиться, вот и притопил тело в реке у набережной. Теперь он там плавает в хорошей компании. Мои мальчики туда концы в воду прятали.

— Весёлая у тебя жизнь была.

— Да ты не думай! Я не такой! Я всегда против убийств был. Почти всегда. Иногда, только из самообороны приходилось идти на такое.

— Вилли, я не судья! Зачем оправдываешься?

— Так… Объясняю. Значит, до Арапчика докопались. Между нами говоря, это он в ящике из-под рояля был. Я всё придумал и организовал, а Коротыш в трюме сейфы подменил. Он вёртким был, легко мог прятаться.

— Понятно. Ты голова, а он твоя правая рука?

— Не! Пока был жив, мог заменить обе руки, да ещё и мартышкин хвост. Но и голова у него была на месте. Хотя длинные комбинации просчитать не мог. Ход, другой, максимум третий, а дальше у него воображения не хватало.

— Не всем быть гениями преступного мира.

— На меня намекаешь? Сейчас уже конечно нет, а когда был жив, действительно кое-что мог, даже вспомнить приятно. Вот, например! Ты когда мой саквояж из банка получил, что про содержимое подумал?

— Что это спрятано на случай, если срочно бежать придётся.

— Оно понятно. А вот статуэтка Девы Марии там зачем?

— Я не проверял, но она вроде лёгкая, ничего внутри не лежит. Обычная дешёвая поделка, такие тысячами продают. Решил, что кто-то тебя в детстве благословил ею.

— Всё так, да не так. Продают фигурки такие, да не такие. Поза немного другая, а раскраска одежды вообще редкая. Обычно, если без младенца, Богоматерь рисуют скорбящей или укрывающей страждущих плащом, а здесь она благословляющая, с лилией и оливой в окружении роз. Такие делают и продают только в одной церкви города. Там шесть маленьких статуй Девы Марии и одна большая. Их и копируют. Где тайник догадался?