Школа ужасов - Джордж Элизабет - Страница 27

– Надеюсь, все члены школьного коллектива проявили готовность сотрудничать? – спросил он приглашая детективов пройти к большому столу Для себя директор выбрал стул, стоявший спиной к окну, – свет бил из-за его плеча, и черты лица слегка расплывались. По-видимому, прохлада нисколько не беспокоила его, Локвуд даже не стал закрывать окно.

– Да, вполне, – подтвердил Линли. – В особенности нам помог Чаз Квилтер. Спасибо, что предоставили его в наше распоряжение.

На этот раз улыбка Локвуда была искренней.

– Чаз– прекрасный мальчик, правда? Такие не часто встречаются. Его все любят.

– И уважают?

– Да, не только школьники, но и учителя. На этот раз у меня не было ни малейших проблем при выборе старшего префекта. Все учителя выдвинули кандидатуру Чаза.

– Да, он действительно очень приятный мальчик.

– Он, пожалуй, чересчур даже старается, но это понятно: после того, что произошло с его старшим братом, Престоном, Чаз должен защитить семейную честь. Это так похоже на Чаза – он решил исправить урон, нанесенный Престоном.

– Тот оказался паршивой овцой?

Локвуд машинально потянулся рукой к шее, но успел отдернуть руку прежде, чем она коснулась кожи.

– Престон– просто негодяй. Обманул все нащи надежды. Его исключили за воровство в начале прошлого года. Мы предоставили ему возможность самому уйти из школы, ведь его отец– сэр Фрэнсис Квилтер, с этим надо считаться, однако парень отказался уйти по-хорошему, потребовал, чтобы мы доказали выдвинутые против него обвинения. – Локвуд поправил галстук и продолжал с ноткой сожаления в голосе: – Престон– клептоман. Доказать это было совсем не трудно. После исключения из школы он отправился к родственникам в Шотландию. Насколько мне известно, теперь он занимается добычей торфа, а все надежды его семьи, все честолюбие сосредоточилось на Чазе.

– Это тяжелая ноша.

– Только не для столь талантливого юноши. Чаз станет хирургом, как его отец. Престон тоже мог сделаться хирургом, если б не запускал руки в чужое добро. Это исключение из Бредгара было для меня наиболее тягостным. Разумеется, были и другие случаи, но этот– самый неприятный.

– А вы здесь уже…

– Четвертый год.

– А до того?

Локвуд приоткрыл было рот, но тут лее резко его захлопнул. Глаза его сузились, он пытался понять, с какой стати Линли внезапно изменил тему разговора.

– Я работал в системе государственного образования. Позвольте спросить, какое отношение это имеет к следствию, инспектор?

Линли только плечами пожал.

– Я предпочитаю поближе познакомиться с людьми, с которыми работаю, – пояснил он, догадываясь, что Локвуд не поверит его словам и не примет это извинение, тем более что рядом сидит сержант Хейверс и усердно фиксирует каждое его слово.

– Понимаю. Ну а теперь, когда вы получили информацию, мне бы тоже хотелось кое-что узнать.

– Все, что в моих силах.

– Благодарю вас. Вы провели здесь все утро. Вы беседовали с учениками. Вы осматривали школу. Насколько мне известно, сержант побывала даже в больнице и допрашивала миссис Лафленд. Но почему до сих пор никто не занялся поисками водителя, подобравшего на дороге маленького мальчика и убившего его?

– Хороший вопрос, – снисходительно признал Линли. Хейверс, не поднимая головы, продолжала писать. Они исполняли традиционные роли доброго и злого полицейского, чтобы все время держать свидетеля в напряжении. За полтора года совместной работы им уже десятки раз приходилось играть в эту игру, и теперь они начинали ее, не сговариваясь. – Проблема заключается в том, что Бредгар Чэмберс находится в довольно уединенном месте, так что я сомневаюсь, мог ли тринадцатилетний мальчик остановить здесь попутку.

– Но он сумел это сделать, инспектор! Вы же не станете утверждать, что он пешком добрался до Стоук-Поджес?

– Я допускаю другую возможность: Мэттью вовсе не ловил попутную машину. Он заранее договорился об этой поездке, он знал водителя. В таком случае мы получим гораздо больше полезных сведений здесь, в школе, нежели в любом другом месте.

Лицо Локвуда исказила гримаса.

– Вы хотите сказать, что кто-то в школе… Вы понимаете не хуже меня, что смерть мальчика – разумеется, это большое несчастье– не связана с нашей школой!

– Боюсь, пока я не могу подтвердить ваше мнение.

– Мальчик сбежал. Он хитроумно подтасовал факты, чтобы его искали сразу в двух местах, а сам удрал к своим лондонским приятелям. Очень жаль, что с ним случилось несчастье, но дело обстоит именно так; мальчик нарушил устав школы, и теперь уже ничего не исправишь, однако школа в этом отнюдь не виновата, и я не намерен принимать на себя ответственность.

– Учителя имеют собственные автомобили, кроме того, в гараже стоит школьный транспорт, в частности несколько микроавтобусов.

– Учителя?! – задохнулся Локвуд. – Вы намекаете, что кто-то из учителей?!

Линли не дрогнул.

– Совершенно необязательно. – Он подождал, чтобы до директора дошел смысл этого ответа, а затем продолжал: – У вас здесь много работников: уборщицы и экономки общежитий, и привратники, и повара, не говоря уж о женах преподавательского состава, которые также живут в кампусе, и о самих учениках.

– Вы сошли с ума, – глухо проговорил Лок-вуд. – Тело мальчика найдено вечером в воскресенье, а исчез он в пятницу. Несомненно, он отощел подальше от школы, а потом остановил проезжавшую машину.

– Возможно. Однако он ушел отсюда в школьной форме, значит, он не боялся, что в нем опознают ученика Бредгар Чэмберс и вернут его обратно в школу.

– Он пробирался полями, канавами, лесом, пока не отошел достаточно далеко. Мальчик был вовсе не дурак, инспектор. Иначе он не получил бы стипендию. Мы имеем дело с очень умным подростком.

– Да, насчет стипендии. Почему школа остановила свой выбор именно на Мэттью?

Локвуд вышел из-за стола, прошел к бюро и возвратился с папкой в руках. Быстро перелистывая ее содержимое, он сказал:

– Родители зарезервировали для него место, когда Мэттью было восемь месяцев. – Он глянул на Линли, словно опасаясь, что из его слов инспектор сделает какой-то неблагоприятный для Бредгар Чэмберс вывод. – Обычно именно так записываются в частные школы. Вы ведь это знаете. Вы сами учились в Итоне, не так ли?

– Так что насчет стипендии? – настаивал Линли, предпочитая пропустить мимо ушей этот вопрос.

– Всем будущим третьеклассникам мы рассылаем информацию относительно имеющихся в нашем распоряжении стипендий. Данная стипендия предназначалась для ребенка из недостаточнообеспеченной семьи, проявившего способности к учебе.

– Как отбирается кандидат на эту стипендию?

– Каждый член попечительского совета вносит свое предложение, а я, на основании их рекомендаций, делаю окончательный вывод.

– Ясно. Кто же выдвинул кандидатуру Мэттю Уотли?

Локвуд замялся:

– Инспектор, такие вещи мы обычно не раскрываем.

Линли требовательно приподнял руку:

– Мы расследуем убийство.

На миг их взгляды столкнулись, они боролись, не желая уступать. Сержант Хейверс перестала писать и подняла голову, держа карандаш наготове.

Локвуд продержался десять секунд и сник.

– На стипендию Мэттью выдвинул Джилс Бирн, – сказал он. – Вам, конечно, известно это имя.

Разумеется. Джиле Бирн, блестящий специалист, обнажающий политические, социальные и экономические изъяны страны. Человек, наделенный ядовитым умом и остро отточенным языком. Выпускник Лондонской школы экономики, ведущий программу на радио Би-би-си, где он регулярно пропускает через мясорубку всякого, кто отважится дать ему интервью. Да, это, несомненно, любопытно, но еще интереснее другая ассоциация, которую сразу же вызвало у инспектора это имя.

– Бирн. Значит, префект «Эреба», Брайан Вирн?..

– Да. Он его сын.

8

До чего же Эмилия Бонд не любила дни, когда урок в старшем шестом начинался сразу после ланча! За эти два года она не раз обращалась к директору Бредгар Чэмберс с просьбой изменить расписание так, чтобы занимающиеся химией выпускники являлись к ней по утрам. Они не способны сосредоточиться после ланча, вновь и вновь втолковывала она Локвуду. В желудке переваривается пища, кровь отливает от мозга. Как могут люди целиком посвятить свое внимание формулам и экспериментам, если этому препятствуют самые примитивные физиологические процессы, проходящие в их организме?!