Коллекционер душ. Книга 4 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 21

— Точно? Тебя точно не забирают у меня? — продолжает переживать она.

— Точно, — снова улыбнулся я. — Идти можешь?

— Наверное. Да.

— Тогда давай попробуем встать. Маша уже ждет нас дома.

— Ма-ша? — срывается с губ матери.

— Да. Она жива и здорова.

— Что…как?

— Давай поговорим дома, хорошо? Я хочу поскорее убраться отсюда.

— Хорошо. Только помоги мне подняться, сын.

Пока я помогал маме встать, на карнизе за окном скопилась приличная стая ворон. Я понял, что это моя знакомая и впустил птиц.

— Знакомься, мам. Это Флорика.

— Флорика?

Мать с подозрением посмотрела на цыганку. Она, кстати, уже чувствовала себя гораздо лучше. Бледность с лица сошла, и она твердо стояла на ногах.

— Флорика, — бесцеремонно подтвердила цыганка и прошла к сумке матери.

Она перевернула ее и принялась вытряхивать содержимое на пол.

— Что вы делаете? — возмутилась мать, подбежала ближе и вырвала сумку.

— Надо найти ребятишек. Пока не поздно, — ответила Флорика, смотря на меня.

Взгляд мамы проследовал за взглядом цыганки.

— Сможешь сама одеться, ма?

— Что происходит, Костя? — та схватила меня за руку.

— Просто доверься мне. Расскажу все дома, хорошо?

Мама нехотя расслабила хватку. Я проводил ее к выходу, пообещал скоро вернуться, а сам побежал к Флорике.

Цыганка стояла посреди зала на коленях. Ее плечи бессильно опущены, а взгляд устремлен на меня. Испуганный и одновременно сочувствующий. В руках школьная тетрадь. Замаранная в чем-то.

— Что? — я подошел ближе. — Ты проследила за владельцем тетради? Знаешь где он? Где все дети?

— Они…

— Что они?

— Они все мертвы, Костя, — произнесла цыганка и не дожидаясь моей реакции перевоплотилась в ворон и покинула комнату.

Ошарашенный я остался стоять посреди комнаты.

Меня, несомненно, расстроила новость о том, что детям не удалось выжить. Я непременно найду способ заставить Санитара расплатиться за грехи. Только вот сейчас появилась серьезная проблема у моей семьи. А именно — над матерью нависла большая угроза.

Дело в том, что, если я позвоню капитану Троицкому и сообщу о том, что нашел мать, то он, конечно, обрадуется. Закроет дело и, быть может, получит новое звание. Вот только если начнет копать, то вскоре узнает кто стоит за странными похищениями детей. Обнаружит улики, которые приведут к матери. И что будет тогда? Что если родители аристократов захотят мести? Уверен, они не станут искать того, кто виновен на самом деле, а спустят всех собак на маму. Проклятье…

— Костя, — мама дернула меня за руку. — Все в порядке? Где эта женщина?

— Она… — я держал в руке окровавленную школьную тетрадь. — Она улетела.

Очень скоро мы с мамой вернулись домой. Машка с порога бросилась ей на шею. Затем обняла меня, понимая, что чудо-спасение без моего участия не обошлось. А потом пригласила к столу и весь вечер мы были действительно счастливой семьей. Я впервые видел их такими беззаботными и довольными. И это совместно проведенное время омрачало только одно — то, что я знал, что это наши последние семейные посиделки.

Да. Последние. По крайней мере, в обозримом будущем. Потому что еще по дороге домой я нашел только два выхода из ситуации. Первый — позвонить завтра с утра в милицию и сообщить, что пропавшая женщина нашлась. Рассказать капитану Троицкому подробности, опустив пропажу детей, и жить дальше. Только постоянно опасаться, что к нам домой заявятся представители правоохранительных органов и предъявят маме обвинения в похищении и убийстве. А вот второй путь не менее сложный, но более привлекательный. Завтра с утра забрать у Нокиа фальшивые паспорта и оставить Анну Николаевну Ракицкую пропавшей без вести навсегда. Пусть мне и придется снова расстаться с ней на какое-то время. И конечно, я выбрал второе.

Встав на следующее утро, я связался с Нокиа, а затем съездил к гаражам и забрал новые паспорта для моей семьи.

— Это тебе. А это тебе, — я положил документы на кухонный стол.

— Что это? — нахмурилась мама, и даже заварка, которую она наливала себе в кружку, полилась мимо. — Ек-макарек! — выругалась она и принялась полотенцем вытирать чай с клеенки.

— Это ваша новая жизнь, — сообщил я и сел за стол, сложив руки перед собой.

— Наша новая…что? — Маша взяла свой паспорт и принялась листать его. — Мам, тут моя фотка. Игельвейс Мария Германовна? Это я что ли?

— Да. А ты Игельвейс Анна Мироновна, — я подвинул документ в сторону мамы, которая как будто опасалась подходить ближе. — С сегодняшнего дня это ваши новые фамилии. Я не стал менять имена, чтобы вам было проще привыкнуть.

— Что происходит? — мама уперла руки в бока и тенью нависла надо мной. — Костя? Я жду объяснений. Где ты это взял?

Я улыбнулся. В каких-то ситуациях быть ребенком выгодно, а в каких-то приходится доказывать, что ты не сошел с ума и у тебя все дома.

— Вы уже должны были понять, что я развиваюсь быстрее своих сверстников. Ты, — я посмотрел на мать. — Когда стала зарабатывать диспетчером в компании, которую я придумал в десять лет. А ты, — я перевел взгляд на Машку. — Когда вытащил тебя с той стороны.

Обе женщины из моей семьи промолчали. Я знал, что они ждут объяснений и поэтому рассказал всю историю знакомства матери и Санитара. Все подробности этого дела, закончив смертью детей-аристократов.

— …если милиция узнает, что ты нашлась. Если хоть кто-нибудь когда-нибудь докопается до правды и поймет, что ты причастна к гибели тех детей, то тебя не оставят в покое, ма.

Мама, бледная как смерть, медленно опустилась на стул. На нашей кухне, где вчера звучал звонкий смех, и мы всей семьей эмоционально обсуждали какое-то событие, теперь повисла гробовая тишина.

— Мы можем спрятать маму, — вдруг воодушевилась Машка. — А сами остаться жить тут.

— Нельзя, — твердо ответил я. — Кто-то должен приглядывать за ней. Хоть мне и удалось снять гипноз Санитара, но я ни в чем не уверен. Если у мамы вдруг пробудятся прошлые воспоминания, кто-то должен быть рядом.

— Но я…

— Никаких но, Маша! — начал вскипать я, но тут же заставил себя успокоиться. — Я знаю, что у тебя в этом городе любовь и все такое. Но ты не можешь жертвовать собственной матерью ради этого.

— Это несправедливо! — напыжилась моя сестра, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, на котором сидела. — Уезжайте вдвоем, а я остаюсь.

— Я бы уехал с вами. Но не могу.

— Почему?

— Я не могу сейчас поменять имя и взять новый паспорт, потому что состою в клане. Люди из кланов без вести не пропадают. А если пропадают… В общем, это все очень сложно. Просто знайте, что мой статус не позволяет уехать. А если поеду вот так. Костей Ракицким. То через меня, рано или поздно, выйдут на вас.

— А ты не можешь просто выйти из клана?

— Просто выйти из клана? — усмехнулся я. — Маш. Что вообще ты знаешь о кланах?

— Ну… То, что они дают защиту. Платят деньги. Дают работу и так далее.

— Правильно. А еще ни один человек не может так просто выйти из клана. Как и клан не может просто так изгнать человека. Я обязательно что-нибудь придумаю и присоединюсь к вам. Но позже. А вам нужно уезжать уже сегодня. Мам, никто из соседей не видел тебя?

— Только Галина Васильевна. Вчера. Когда мы возвращались с тобой домой, — отстраненно ответила она.

— Баба Галя? Тогда ничего страшного. Через нее вряд ли будут искать. Да и то не факт, что поверят. Она уже старая.

Я сходил в свою комнату, достал из заначки несколько пачек с долларами и вернулся обратно.

— Вот. Этого должно вам хватить на первое время. Езжайте в Петербург. Снимите квартиру, обоснуйтесь. Как только будете знать свой новый адрес, позвоните по этому номеру и попросите передать мне ваши координаты, — я написал номер телефона Клавдии Петровны на обратной стороне записки, которую Машка оставляла мне пару дней назад. — Я буду присылать вам деньги. А вы найдите работу, поступите в университет… В общем, живите полной жизнью. Я присоединюсь к вам, как только смогу.