Мой (не)выносимый сосед - Сакру Ана - Страница 62

Стоит сесть за стол, и вся моя нервозность исчезает. Атмосфера семейного уюта, приправленного веселыми байками, так напоминает дом, что я млею.

Нас с Сашкой садят вместе поближе к Вахтангу во главе стола. Здесь собрались в основном такие же обаятельные мужчины постарше, как и сам хозяин дома. Наблюдать за нами и слушать их – наслаждение. То, как вкусно они вспоминают старое, смеются над настоящим и то и дело внезапно начинает душевно петь, раскладывая мелодии на разные голоса.

Мне подливают чачу, чтобы уважила. Я пьяная от тепла и градуса и, уже не стесняясь никого, хохочу над их историями, утыкаясь в Сашкино крепкое горячее плечо. Он меня обнимает при всех, тоже посмеиваясь. Иногда ловлю на себе печальные взгляды бледной Нины и это единственное, что неприятно скребет. Остальные же дочки Вахтанга – девятнадцатилетняя Тамара и шестнадцатилетняя Лиа – дружелюбно мне улыбаются через стол, не разделяя ее мрачного настроения.

Время летит. Гости все приходят и приходят. В основном семейные пары возраста Сашкиной мамы и отчима, с детьми – подростками и внуками. Все шумные, целуются, рассаживаются. В какой-то момент стола не хватает, и мужчины распахивают створки двойной двери, ведущей в столовую, и приставляют еще один стол прямо через получившийся проем. Марина Владимировна с одной из дочек Вахтанга тут же накрывают его скатертью и до отказа заполняют тарелками.

Вообще мать Сашки с нами не сидит – она так и носится от кухни к столу и обратно. На подхвате у нее постоянно одна из сестер, остальные две сидят, ждут своей очереди помогать мачехе. Мне в какой-то момент становится неудобно, и я тоже порываюсь помочь, но не дают. Сашка резко дергает меня обратно на стул, а Вахтанг показательно хмурит брови.

– Ты – гостья моя, не позорь.

Точно. Улыбаясь, вспоминаю, что по их традициям хозяйка должна все делать. Другие женщины отдыхают, даже дочки. Особенно, если уже живут не в семье. Завтра они пойдут в другой дом, и там уже Марина Владимировна будет отдыхать, а новая хозяйка суетиться. В семье моего отца немного не так.

– Она же не грузинка, – только шепчу Сашке, – Да и не так сейчас строго все.

– Вахтангу так нравится, а ей нравится, что ему так нравится, так что не лезь, – шепчет Сашка, улыбаясь, – Игра у них такая, в послушную правильную жену.

– А на самом деле все не так, да? – тоже растягиваю губы в улыбке, тихо-тихо говоря Сашке на ухо.

Я чокнутая, наверно, но даже шушукаться с ним при всех мне кажется жутко интимным.

– Я же говорил, как они начали, – хмыкает беззвучно Саша в ответ, – Ругались так, что весь поселок слышал. И сейчас мало что изменилось. Ты же видела, как мама быстро завелась на кухне. Вот она такая всегда.

– Да, я не поняла немного тогда, почему ты вообще особо никак не отреагировал, не расстроился, – продолжаем перешептываться.

– Потому что привык, – хмыкает.

Теплый взгляд серых глаз ласково скользит по моему лицу, и мне охота от этого тихонечко мурлыкать. Забываясь, тянусь к Сашкиным губам. Едва касаемся друг друга, горячая нежная волна омывает до кончиков пальцев…

– Так, молодые, рассказывайте, как познакомились, – оттаскивает нас друг от друга зычный голос Петра Алексеевича, старинного друга дяди Вахтанга.

– Да летом еще, когда я поступал на заочное. На экзаменах, Лиза со мной в итоге в одной группе, – поворачивается к нему Сашка.

А под столом ловит мою руку и переплетает наши пальцы. Это так…

Рдею, чувствуя, как приливами нагнетается горячая кровь к низу живота.

– О, а ты не говорил ничего, что такую красотку встретил. Как так?! – экспрессивно возмущается Вахтанг.

– Да там…– Сашка фыркает, проводя рукой по выстриженному затылку, – В первый раз немного не срослось. А зимой вот снова встретились…

– Но думал, да, Сань? Признавайся! – тянут дядья сладко, посмеиваясь.

У Сашки уши начинают гореть. Когда это замечаю, внутри млеет, и так кровь стучит. Сильнее сжимаю его ладонь под столом. Сердце заходится от смущения и того, как мне приятно.

– Конечно, думал, – бурчит Сашка, не смотря на меня, и глаза у него лихорадочно блестят, – Даже снилась мне иногда.

Поддаюсь порыву, наклоняюсь к его уху, шепчу.

– Ты мне тоже.

Переводит на меня глаза. Молчим. Секунда кристаллизуется, драгоценным камешком откладываясь в памяти.

– Ой, вон оно как! – охает Петр Алексеевич, поглаживая презентабельный живот. Тянется к чаче, собирает рюмки, – Ну, давайте, ребят, за вас! Чтобы любили друг друга, слушали и слышали! Слышать – это в семье самое главное! Хотя сны – тоже хорошо! По молодости – так особенно!

Подмигивает с намеком.

– А я и сейчас неплохо справляюсь. Живот бы убрал, Алексеич, тоже бы может кому и приснился, – вставляет дядя Вахтанг, кряхтя, и поднимает рюмку, – Дети, за вас!

Опять нас женят, но мы, притихшие, не возражаем. Я только от чачи отказываюсь, прошу бокал с разбавленным домашним вином.

Чокаемся, не смотрим больше друг на друга.

Руку мою под столом Сашка так и не отпускает.

*** Когда выходим от дяди Вахтанга, до Нового года остается чуть меньше часа. На улице заметно теплеет, завтра весь снег скорее всего превратится в непроходимые озера на узких тротуарах, но сейчас хорошо – хорошо. Можно идти, не застегиваясь и забив на шапки. Свежий воздух бодрит после теплого, пропитанного ароматами еды дома.

Только дверь за нами захлопывается, как Сашка меня целует, развязно и горячо, оттесняя к стене. Его немного ведет – чачи ему налили прилично, на моем языке вкус крепкого алкоголя и его слюны. И я пьянею от этого сильнее, чем от всего выпитого вина.

– Может не пойдем в бар? – бормочу, сгорая от желания остаться наедине.

– Мы только Новый год встретим, да? Я Олегу сказал, что придем.

– Ладно.

Отстраняется. Взгляд серых глаз будто плывет. Берет меня за руку, идем к Короне. Встречающиеся компании так громко орут нам " С Новым годом", что я не сразу улавливаю звук телефонного звонка.

– Кажется, у тебя, – кивает Сашка на карман моей куртки.

Достаю. Точно. Мама. Отпускаю Сашкину руку, чтобы закрыть второе ухо и хоть что-нибудь расслышать.

– Да, привет, мам!

– Привет, доченька! Ты что не звонишь? Мы ждем…

– Мам!!! Я же написала всем еще днем…

– Написала она…– ворчит мать, – Как дела у тебя? Все хорошо?

– Да, конечно, – кошусь на Сашку, идущего рядом.

– Так, ну я тебя поздравляю с Новым годом! Чтобы был он удачный, много радости принес! Я тебя очень люблю!

– Я тебя тоже, мам! И тебя с Новым годом!

– И я сейчас трубку отцу передам, – с многозначительным нажимом добавляет мать, – Все, целую, Лисеночка моя.

– Я… – не успеваю ничего ответить, как в динамике уже напряженно басит отец.

– Здравствуй, дочь.

Я даже немного притормаживаю.

– Привет, пап. С Новым годом тебя!

– А сама бы так и не позвонила, да? – начинает с ходу наезжать, распаляясь с каждой секундой, но на заднем фоне слышится, как мама его одергивает – "Тигран, мы договорились!", и он тут же осекается. Переводит тему, – Так ты где там сейчас? В "Короне" Александра этого?

Поджимаю губы. Мне не очень нравится, как папа формулирует свои мысли – легкий душок пренебрежения к Саше явно присутствует, но…

Не хочу придираться по телефону. И сам факт, что он звонит сейчас, меня очень подкупает.

– Да, я с Сашей. Все хорошо, – отчитываюсь как могу ласково и даже не напоминаю отцу, что у него стоит метка на моем телефоне, и он всегда может итак узнать, где меня искать, – Сейчас были в гостях у его мамы и отчима, очень хорошо посидели. Вот идем обратно в "Корону", там будет салют.

Про то, что сразу после салюта мы планируем отправиться сексом заниматься, деликатно опускаю, но папа, конечно, не дурак…

– Ясно, – цедит сквозь зубы отец, шумно выдыхая, – Ну ты там передай ему, что, если что, голову откушу.

– Ты и при личной встрече вчера был о-о-очень убедителен, пап, – фыркаю я.