Мой (не)выносимый сосед - Сакру Ана - Страница 48

Так, еще не все потеряно. Надо просто умаслить. Раньше всегда работало…

Подхожу к отцу и, встав на цыпочки, обвиваю его шею руками. Целую в бородатую щеку, вдыхая родной мускусный запах, на мгновение прижимаюсь носом к щеке. Папочка такой напряженный, жесткий, как скала. Хочется расслабить. Веду пальчиками по плечам, и ощущаю, как они немного поддаются. Опускаются, сбрасывая толику напряжения.

– Лиса, – отец отстраняется и качает головой, щурясь, – Вечно мне твои нежности боком выходят, Елизавета…

Снова мечет в Лютика неприязненный взгляд.

– Ты это, кстати, учти.

– Да я уже понял, – хмыкает Сашка, кашлянув в кулак.

Папа опять напрягается до предела, скрипнув зубами. А мне хочется изобразить смайл «рука-лицо».

Саша-а-а-а!!! Разве можно отцу говорить, что ты что-то там про его дочь понял без его разрешения?

– Мам, пап, это Саша, мой парень, – пячусь от папы, пока спиной не упираюсь в Сашку, – Очень хотела вас познакомить, потому что весной мы собираемся пожениться.

Ну вот, я это сказала.

– В смысле, бл…ть?! – беззвучно охает отец, ошалело выгибая брови.

Близняшки коротко пищат, и после повисает гробовая тишина. Сашка кладет руку мне на плечо и легонько сжимает.

– Очень рад познакомиться, – отпускает меня и протягивает ладонь отцу.

– Охренеть, подарочки. Лучше б носков накупила, – бормочет на это батя себе под нос и на автомате жмет Сашкину руку. Взгляд у него пустой.

И до меня доходит, что мама эту часть легенды ему не сообщала. Переваривает сейчас. Подвис.

– Что ж ты с порога, а? Как топором, – цокает мать тихо, метнув в меня осуждающий взгляд. А потом уже громче для всех, – Вот это ново-о-ость! Так, ребята только с дороги, я их сейчас в комнату провожу и сразу все к столу, да? Обсудим!

– Не сметь в одну комнату! – хрипит папа, потихоньку оживая.

– Я и не думала, дорогой! Ты что? – умиротворяюще воркует мать, подталкивая нас с Сашкой к лестнице на второй этаж, – Все, пойдем-пойдем-пойдем! Тигруш, иди лучше отца предупреди…заранее! У него сердце!

– Ну ты, Лиза, – шепотом мне, уводя, – Ну кто так делает, а?

– Я думала, ты сказала, – ворчу.

– Я намекнула – он сразу заикаться от шока начал, так что прости – не смогла. Еще мне и самой много чего у тебя бы спросить хочется, но сначала уж вечер переживем, а там разберемся, – вздыхает.

– Спасибо, мам.

***

Мама раскидывает нас с Сашкой на по самым дальним друг от друга комнатам на втором этаже и убегает вниз к отцу. Я быстро переодеваюсь в первое попавшееся платье из чемодана и мчусь к Саше в гостевую. Распахиваю дверь и застаю его задумчиво глядящим в окно. Поворачивается на звук и скупо мне улыбается, пока подхожу ближе.

– Знаешь, Лиз, если бы это не происходило все именно со мной, я бы даже нашел ситуацию забавной.

– А сейчас не находишь?

Повисаю на его шее, целую в подбородок, губы мягко колет светлая щетина. Сашка обнимает меня в ответ, но взгляд такой же отстраненный.

– Твой отец мне, мягко говоря, не рад, – констатирует факт.

– Я же говорила, что так будет. Что тебя удивляет?

– То, что он даже не пытается это скрывать.

– А, это да, – вздыхаю, – Но ты не переживай, я тебя в обиду не дам.

– Правда? Ну тогда мне не о чем беспокоиться, да, – Сашка наконец смеется, расслабляясь, и нежно целует меня в висок.

Довольно жмурюсь. Встаю на цыпочки и нахожу его губы. Легко- легко касаюсь, трогаю кончиком языка. Дыхание срывается. С тихим стоном толкаюсь языком ему в рот, тело сразу так послушно, горячо трясет, и то, как Сашка резко перемещает руки с моей спины на ягодицы и подсаживает на себя, заставляя потереться бедрами о его ширинку, только все усугубляет…

– Кис, хорош, – с укором на меня шипит, но мужские ладони напротив лишь сильнее сминают мою попу, совершенно нецеломудренно трогая, – Надо спускаться к твоим, пока сами не пришли…

Согласно киваю и прикрываю глаза, вжимаясь в Сашкино горячее, напряженное тело. Покачиваюсь на волнах прошивающего возбуждения. Нам просто никак не побыть достаточно времени вдвоем. Оставил бы весь мир нас в покое хотя бы на неделю…

– Помнишь, летом ты обещал лапать меня под столом, если будешь в гостях у моей родни? – шепчу, улыбаясь, Сашке на ухо севшим голосом.

Он фыркает на это, запрокинув голову. Чувствую, как смех клубится у него в груди.

– Кисуль, прости, я наверно пока не готов существовать отдельно от своих яиц.

Смеюсь нервно и громко.

– Логично. Я пока тоже. Пойдем сдаваться?

– Пойдем. Напомни, почему мы топим именно за свадьбу? – хмурится Сашка, нехотя выпуская меня из объятий.

– Чтобы папа не заставил меня переехать, напирая на то, что живу с тобой во грехе.

– А, точно. Пошли.

– Подожди секунду.

Сашка достает из своей спортивной сумки аккуратно сложенную рубашку и, стянув через голову толстовку, торопливо надевает ее. Подхожу и перехватываю инициативу, ловко застегивая маленькие пуговицы. Его взгляд сверху вниз и жаркое дыхание на моем лице…Даже этот процесс кажется до невозможности интимным. Пальцы слегка подрагивают, продевая пуговички в петли, и меня так и клонит к нему ближе.

– Решил принарядиться? – стреляю глазами вверх.

– Они все строго одеты. Ты не заметила? – Сашка нервно улыбается, разглядывая меня.

– Привыкла, – пожимаю плечами.

– А я в толстовке.

– К тебе я привыкла тоже, – хватаю его за воротник рубашки и коротко целую в губы.

Они горячие и твердые. И мне опять мучительно хочется просто побыть наедине. Этого выматывающего ощущения всего лишь нужно переесть. Это же возможно, да?

– Лиса, – щурит глаза Саша, передразнивая интонации моего отца.

Заливисто смеюсь – у него так похоже выходит.

Вместо слов Сашка выталкивает меня за дверь. Сбегаем вместе по широкой лестнице и направляемся в столовую к остальным. Даже если бы я не сопровождала Сашу, он бы без проблем нашел дорогу – так громко и эмоционально разговаривают между собой мои родные. И тема дебатов очевидно – мы. Меня и без подслушиваний давно мелко потряхивает, поэтому, не сговариваясь, ускоряем с Сашкой шаг, подходя ближе.

На пороге резко тормозим. Мне нужно выдохнуть, а Сашке освоиться. Так и тянет взять его за руку, но пока нельзя. Незачем выводить отца всеми этими «телячьими нежностями» еще больше.

Бесконечно длинный стол в дедовской столовой выглядит почти пустым, хоть за ним сейчас и восседает около десяти моих родственников.

Просто рассчитан он на гораздо большее число гостей и завтра здесь не будет ни одного свободного стула, а просторная зала с панорамным выходом на широкую террасу покажется маленькой душной комнаткой. Дубовая резная мебель, знакомая мне с пеленок, навевает мысли об основательности и уюте. Прикрепленные к высокому потолку елочные шары напоминают о приближающемся празднике, и сочные ароматы еды заставляют сглотнуть. Сколько лет уже здесь не меняется практически ничего и мне кажется это прекрасным.

Я словно переношусь в свое детство на машине времени, стоит только переступить порог этого дома. Мне пять, Ратмир разломал мою любимую кукольную коляску, посадив туда своего дурковатого пса, и папа качает меня на коленях, клятвенно обещая, что, как только я съем весь суп, мы поедем в город и он скупит для меня все коляски на этой планете, потому что его принцесса не должна плакать никогда. Мой расфокусированный взгляд непроизвольно первым делом натыкается на отца. И меня обдает нервным, ершистым холодком.

Ох, боюсь сейчас слезами и коленками дело не ограничится…

– У вас что, мужчины отдельно, женщины – отдельно? – спрашивает Сашка тихо- тихо, наклонившись к самому моему уху. Но так как, стоило нам появиться на пороге, в столовой повисла моментальная тишина, все равно все, кто надо, услышал.

– Внученька! Здравствуй, дорогая, ну ка, обними старика! – откашливается громко мой дедушка, восседающий во главе стола.

Уже один, бабуля умерла три года назад от сердечного приступа. После этого дедуля стал стремительно сдавать. Давний диабет и скорбь его доконали. Он был все так же остроумен, добр и радушен, но быстро стал уставать, да и зрение упало почти до нуля. Сейчас он слепо щурился на нас с Сашкой, пытаясь разглядеть детали.