Десять тысяч часов (СИ) - Грэнди С - Страница 45

— Анна Львовна… Мы не очень понимаем, о чём вы. Вы нас знаете?

— Я… — она утёрла слёзы. — Мы встречались с вами. Ох, ну, конечно, вы меня совершенно не помните, потому что я была в другом образе. Вы спасли меня тогда… В «Море»…

— Вы были тем мужчиной, — вспомнила Сабира.

— Да я… — но Анна Львовна снова потерялась в мыслях, взглянув на лицо Пулата. Слёзы её вновь прорвались наружу, и женщина буквально кинулась в объятья парня. Она пустила пальцы в его волосы и уткнулась в шею, вдыхая аромат.

— Нет, ну, это уже совсем какой-то беспредел… — пробурчала Сабира.

— Анна Львовна, — Пулат немного пришёл в себя, он осторожно взял женщину за запястья и отстранил. — Что вы делали в «Море»? Странное место для светской львицы вроде вас. Не думаю, что вам нужна была победа в каком-то очень местечковом конкурсе

Вопрос показался Сабире настолько странным, что у неё даже рот сам собой открылся. Она не понимала, почему при таких обстоятельствах это первое, что Пулат захотел узнать у Анны Львовны.

— Я искала там Басира… — покорно ответила женщина. — Он оставил след. Там все его искали… И… ждали… Я хотела наконец встретиться с… Ним…

— Басир — это имя моего отца?

— Ну, конечно… Ты же его не помнишь… Как же… Да. Да. Это твой папа. Когда я встретила вас в игре, я не поверила глазам. Из-за платка я видела только твои глаза и думала, что мне просто мерещиться, как всегда. Но ты, правда… Ты на него так похож.

Анна Львовна тяжело задышала, она опёрлась о стенку спиной и потихоньку съехала на пол.

— Вы в порядке? — спросила Сабира.

— Да, я… Я просто не могу поверить… Он оставлял весточки. Были послания, но… Они все были такими нечёткими, такими расплывчатыми. Я уже решила, что всё выдумала. Но вот вы тут… Вы доказательство, что Басир есть. Он предупредил. Намекнул, что его сын будет здесь, но я не ожидала, что это окажется правдой.

Пулат приблизился и заглянул Анне Львовне в глаза, отчего она вся зардела.

— Соберитесь, прошу вас. Басир хотел, чтобы мы с вами встретились?

— Да…

— Зачем?

— Он… Я так поняла, что он хотел, чтобы я передала вам часы, которые он очень давно отдал мне. Вот… — женщина открыла маленькую сумочку, хорошенько в ней порылась, забравшись в неё почти с головой и вытащила очень простенькие наручные часы. — Берите скорее и уходите. Уходите быстрее. Нас не должны увидеть вместе.

— Хорошо, только… — Пулат немного замялся. — Объясните, как так вышло, что вы помните имя моего отца?

— Игрокам в ДТЧ невозможно стереть ничего из памяти.

— А Константин Воробьёв! — вдруг вспомнила Сабира. — Он тоже игрок?

— Да, — женщина тяжело вздохнула, — Срочно уходите. Умоляю. Иначе нам всем несдобровать.

Ребята не стали пререкаться, потому что Анна Львовна выглядела такой взволнованной, словно прямо сейчас могла умереть от сердечного приступа.

Когда Сабира и Пулат вышли в общий зал, парень притянул девушку и сказал на ухо:

— Попрощайся тут со всеми и приходи ко мне в комнату. Будем разбираться с часами.

После этих слов Пулат скрылся. Сабира же ещё стояла, пытаясь собраться с мыслями. Она чувствовала себя так, будто её кто-то размазал по полу. Теперь девушка уже не просто нутром чуяла, а точно знала, что они близки к ДТЧ. Хотя бы потому что теперь они воочию увидели одного игрока, который сам признался… Игра существует. Более того, у Сабиры с Пулатом есть почти все ключи. В часах мог быть ещё один ключ или подсказка, как найти Басира… Сложно поверить, но теперь даже стало известно, кто это такой.

Сабира почувствовала прикосновение и обернулась. Это Константин тронул её за плечо и улыбался во весь рот, держа два бокала с шампанским.

— Вы были сегодня так удивительно прекрасны. Хотя, о чём это я… Совершенно не удивительно. Вы, Сабира, всегда такая красивая.

Как же хотелось щёлкнуть ему по носу. Как же хотелось заломить руку и начать угрожать. Пусть он выдаст, где ключи, где игра, где Омар Саидов. Хоть что-то из этого он точно должен знать. Наверняка, Константин был заодно с Саидовым. Наверняка, они вместе спрятали ДТЧ. Он был разгадкой для всего. Но Сабира ничего не могла сказать и выдать себя никак не могла

— Спасибо, — коротко ответила девушка, она хотела уйти, но остановилась на секунду. — Знаете, я до сих пор вас не понимаю. Совершенно. Однако не уверена, хочу ли понимать.

— «Не уверена» — это ещё не отказ. Я всегда добиваюсь своего. Никто не встанет на моём пути.

Сабира бросила презрительный взгляд и ушла, заставив Воробьёва смотреть ей в след и облизываться от желания.

***

Пулат сидел на кровати и возился с часами, которые отдала Анна Львовна. Вскрыть их было невозможно, даже зацепиться не за что. Механизм открытия располагался внутри, так что ничего не оставалось, кроме как сыграть в игру для разблокировки. Но дурацкий тетрис не поддавался парню, словно нарочно прилетали не те блоки, которые нужны. Хоть он и пытался не выказывать раздражения, нервозность вылезла на лицо. Сабира тоже хотела поучаствовать в игре, за что получила злобный взгляд и фразу: «Делай, что хочешь». Часы он тоже отдал.

Сабира не обиделась, потому что понимала из-за чего Пулат так бесится. Он подобрался очень близко к отцу и теперь не мог успокоить будоражащие чувства. Чтобы не мозолить другу глаза, Сабира быстренько вышла из комнаты и направилась в малый сад. Как раньше она это делала, забралась в самый дальний угол. Но там уже оказалось занято. Под кустами сидел довольный Борис.

— О! Привет, моя звезда, — сказал он.

— Привет-привет. И что ты тут делаешь?

— Наслаждаюсь грандиозным успехом и одиночеством. Устал я уже общаться.

— Уникальный случай, — ухмыльнулась Сабира.

— А что это у тебя? — Борис увидел часы с тетрисом. — Винтаж! А глянуть можно?

— Можно. Можешь даже поиграть, — пожала плечами Сабира. — Любишь такое?

— Обожаю, — парень сосредоточился на тетрисе и с возбуждением облизнул губы. — Это почти как реальные игры. А я по реальности скучаю. Хотя как можно скучать по тому, чего толком не знаешь. Да?

Сабира умилялась сосредоточенному лицу Бориса. Он выглядел совсем как ребёнок, даже стало завидно. Хотелось бы тоже быть попроще и не мучиться от самобичевания. Почему бы не начать сейчас? Девушка решила, что сегодня точно позвонит Лоику. Пора проявить смелость.

— Ой-йо! Прости, я тебе тут что-то поломал, кажется…

Сабира встрепенулась от мыслей и глянула на часы, которые протягивал Борис. Они были открыты. Похоже, что ненароком парень победил в тетрисе. Девушка схватила украшение. Да, внутри лежала карта-ключ и… Что-то вроде маленькой голографической схемы, но Сабира решила её не раскрывать пока. Лучше отдаст Пулату. Надо же! Остался ведь всего один ключ. Совсем скоро малышка Нозия сможет выздороветь.

Порыв светлых чувств заставил Сабиру прямо сейчас позвонить Лоику. Она извинилась перед Борисом, отошла подальше, чтобы остаться в одиночестве и принялась набирать номер. Гудки длились совсем не долго. На экране появилось сильно изменившееся лицо Лоика. За время, что они не виделись, у него заметно впали щёки, посинела кожа под глазами. Он выглядел, как несчастнейший из людей.

— Сабира! Я так рад, что ты позвонила!

— Привет… — она не знала, что сказать, перед ней уже даже не Лоик был, а тень прежнего парня.

— Здравствуй, как у тебя дела?

— Хорошо, я в порядке. Прости, у меня много работы, поэтому я не отвечала.

— Ничего, — покачал головой парень, — главное, что сейчас ты позвонила!

— Как Нозия?

Лоик опустил глаза и тяжело вздохнул.

— По-прежнему, она не приходила в сознание. Но благодаря вашей с Пулатом помощи мы смогли оплатить услуги топового специалиста. Посмотрим, что он скажет. Вообще я тут, рядом с ней. Хочешь взглянуть?

Сабира не хотела: она боялась увидеть её, но и отказаться не могла.

— Да, — дрожащим голосом произнесла она, и Лоик повернул экран.

А Нозия совсем не поменялась за то время, что Сабира её не видела, только волосы сильно отрасли и спутались. Она всё так же лежала на кровати, словно сладко спала, в ней было множество трубок, которые обеспечивали жизнедеятельность девочки. Нозия казалась такой маленькой и беззащитной. В этот момент Сабира поняла, о чём говорил Пулат. Она совершила непоправимую ошибку. Девочка медленно угасала, пока её почти старшая сестра придерживалась никому ненужных принципов, пыталась найти себя и вообще занималась всякой ерундой.