Выход воспрещен (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 54

— Успела! Отлично! — затараторила тетка, прерывая свою магию, — Привет, бойцы! Сэкономила! Время!

— Здравствуйте…, — утробно начал мычать один из улыбающихся лбов, но был перебит.

— Нет времени! Совершенно! — отрезала тетка-шарик, отнимая от моего перекошенного лица руки, — Всё! Готово! Этому лежать до завтра! Ссать и срать под себя! Не двигаться! Покушать дайте как следует! С утра будет как новенький! Нельке привет! Целую! Её! Вас! Всех! Пока!

Вжух! И она уже в «Чайке», которая, взревев мощнейшим мотором, с визгом разворачивается на месте, а затем срывается с места!

И что это было?

На вопросы мне не отвечают. Осеняемые медленно плывущим по воздуху позади Палатенцом, мы с вояками низвергаемся на хорошо уже знакомом мне лифте в глубины подземелья, хозяйкой которого является двухметровая блондинистая богатырша с плохим характером. Теперь мрак её просторного кабинета, утопающего во тьме, с одной лишь лампой на столе, слегка разбавлялся Юлькой, но всё равно мешал что-либо разглядеть. Накурила товарищ майор за сегодня столько, что один из заносивших меня бойцов поперхнулся и закашлялся.

Полежав и посмотрев, как хрупкий на вид призрак неслышно кляузничает на ухо сосредоточенно слушающей маме, я, наконец, удостоился начальственного взгляда, совмещенного с тяжелым вздохом.

— Изотов…, — выдохнула Нелла Аркадьевна вместе с знатным клубом дыма, — …что с тобой не так?

— Жопу продырявили, — подумав, пожаловался я, — И голова кружится.

Еще один тяжелый вздох, но такой, более энергичный. С таким обычно человек принимает тяжелое волевое решение отсыпать кому-нибудь люлей.

— А насчет трёх трупов мне ничего не хочешь рассказать?

— Ехал в кузове грузовика, вёз двери для института, был похищен способностью, выглядевшей как фиолетовое полупрозрачное щупальце. Оно утащило меня в подъезд, где заметил троих неизвестных, возможно, их было больше. Впал в панику, оказал ожесточенное сопротивление, отключился от удара головой о стену! — доложился я, тут же поморщившись от накатившей головной боли, а потом испуганно икнул, — Как трех трупов?

— И ты их в жизни не видел, не слышал, не нюхал, никого не обижал и вообще не понимаешь, откуда они взялись, да? — кисло спросила меня майор, затем поясняя, — Да, всех троих. Одного ты пинком угробил, да? Второй пуль нахватал от неогена, но, упав на него, выхватил у того нож и отомстил за выстрелы. Мои прибыли где-то через семь минут, эти гаврики уже остывали.

— Вы знаете обо мне больше, чем я сам, — с намеком поднял выслушавший историю я руку с массивными «часами» стакомского неосапа, — Зачем спрашивать?

— А, — вялый взмах рукой и внезапный кинжальный взгляд посерьезневшей женщины, совмещенный с вопросом, — Ты на кой институт-то покинул? Ты же у нас хулиган и беспредельщик?

— Может быть, вы определитесь уже! — тут же взвился я, — То мне зачехляют, что вся предыдущая легенда туфта и нужна была, чтобы меня здесь Лещенко в благоприятных условиях раком поставил под наркоту! То потом назад отыгрывают, оставляют должность лейтехи-гэбиста! То теперь мне предъявляют, что пожелание деканата выполнил, а не в хулигана сыграл! Что за дела, товарищ майор?!

Окалина закаменела лицом, но ничего не сказала. Юлька висела с ней рядом, светя в полутьме своим идеальным похерфейсом, но, в принципе, не отсвечивая. А нафига ей проявлять инициативу?

— Ладно, забудь, — Нелла Аркадьевна вяло шлепнула рукой по столу, — Накладка это. Мы не можем незаметно приставить к тебе телохрана. Да и нет их у меня. Старайся просто из института никуда не соваться. И с Коморской.

— Э…, — опух я, перебивая майора.

— Пока не овладеешь способностями, Изотов, — потёрла валькирия лицо ладонями, затем уставившись на меня, — Ты вообще в курсе, что я тебя скоро убью?

— А за что? — осторожно спросил я. Взгляд у женщины был полон нездорового желания сделать это прямо сейчас.

— Ты экспатическая бомба у нас, Виктор Анатольевич, — Окалина посерьезнела, — Если твои занятия с трансформациями идут плохо, то поверь мне, вторая способность, эта самая экспатия, прогрессирует великолепно, так как на тебе КАПНИМ и ты среди людей. Углубляться в мысли для резонанса вовсе не нужно. Костюм рано или поздно не справится, а значит, ты доведешь кого-нибудь до ручки. Станешь опасным.

Я об этом не думал. В словах большой блондинки можно было не сомневаться. Даже полный идиот бы уже понял, кто она такая и что это у нас за «НИИ селекции и утилизации крупного рогатого скота города Стакомска». Ликвидаторы опасных неогенов. А я, по мнению всех и каждого, раньше был потенциально опасным. Теперь еще больше. Неудивительно, что постоянно под прицелом, а живу вместе с безэмоциональным призраком, который, скорее всего, может шарахнуть электричеством куда сильнее, чем мне раньше доставалось. Палатенцо у нас криптид, как и я. Мы, криптиды, развиваемся…

Черт, жить хочется.

— А может, просто изолируете? — хмуро спросил я, расслабленно откидываясь на пол.

— Нет, Изотов. Вдруг ты начнешь влиять сквозь стены? Есть такая возможность, аналитики говорят, что немалая. А знаешь, у чего шансы еще выше? Что твоя экспатия начнет действовать на большем расстоянии. Ты, конечно, мальчик-который-всех-задолбал, насчет тебя вообще многое непонятно, но, поверь мне. Лучше пуля. Раз и всё.

— Да уж, подкузьмили родители…, — фраза вырвалась сама собой, подсердечно. Что мать с отцом, экспериментаторы отчаянные, что дядя-идиот…

Правда, изменившееся выражение лица Окалины, бросившей быстрый взгляд на свою беззаботно болтающуюся в воздухе дочурку, сказало мне, что мой выпад ударил и по ней.

— Я не хотел.

— Не бери в голову, — еще один усталый взмах, а после, раздраженный взгляд на часы и возглас, — Ну, где Наташка-то?!

— Наталья Константиновна уже была, — ожила Палатенцо, — Встретила нас возле машины, полечила Виктора, передала, что всех целует. Уехала. Тебя тоже, мама.

— А раньше ты сказать не могла?! — взглядом тужащегося от запора и от того злого слона попотчевала мать дочь, — Какого лешего мы тут с этим Симулянтом беседы ведем?! Мне заняться нечем?!!

— Ты не спрашивала, — пофигизма в Юльке тонна, я бы даже уважал, если б она была бы живой.

— Всё! — нажала какую-то кнопку душевно измученная нами валькирия, — Валите отсюда!

Зашли четверо и меня понесли на выход. Юлька тут же привычно пристроилась сзади. И чего приносили? Попугать? Спросить? Рассказать? Полечить? Не понятно. Зато понятно, что мне нужно что-то делать. Если аналитики правы, то мои часики теперь тикают с совсем неприятной скоростью. Очевидный выход? А его нет. Неочевидный? Тут подумаем…

Я хочу жить. Но не психопатом, распространяющим вокруг себя поле, в котором подсознание людей рождает гибридные кошмары из обрывков наших общих мыслей, страхов и эмоций. В задницу такую жизнь. Переродился один раз, может повезти и еще. Я хороший, добрый и умный мальчик Витя, а не… монстр.