Смертник (СИ) - Булгакова Ирина - Страница 54

– Да уж, повеселились ночью, – парень быстро оглянулся на дверь. – Очкарик твой шороху навел.

– Очкарик? – удивился Грек. – Скромный вроде парень, чего натворил-то?

– Так удрал ночью.

   Проводник тихонько присвистнул.

– Иди ты. Отсюда разве удерешь? – простодушно спросил он.

– Вот и мы разбираемся, как такое могло получиться, – парень оставил сомнения и подошел к матрасу. – Слышь, Грек, а ты чё, на самом деле не знал, кого ведешь?

– В каком смысле? – напрягся Грек. В голове вихрем пронеслись вариации на тему различных мутаций.

– Ну, правду говорят, что ты не знал, что бабу в Зону повел?

   Грек даже не понял, о чем его спросили.

– Какую бабу?

– Очкарик этот твой, – заинтересованный реакцией Грека парень дошел до того, что присел перед ним на корточки. – Совсем не мужиком оказался. А наоборот.

   Любопытство остановило проводника.

– Да говори ты толком, не тяни, – не сдержался он.

– Так я и говорю: Очкарик твой совсем не мужик, а баба. Девчонка еще. За каким только она в Зону потащилась? Ничего, догонит ее Хромой, спросит. Лучшую бригаду за собой повел.

– Лучшую – это хорошо, – веско сказал Грек.

   И в тот же миг нанес парню короткий удар в челюсть, вложив в него всю свою злость. Любитель разговоров по душам сдавленно крякнул. Взмахнул руками и рухнул на спину, ударившись головой о стену. Кружка с глухим стуком упала на бетон, вода разлилась. Звякнуло оружие. Грек вскочил на ноги и с замахом ударил ногой распростертое на полу тело. И добавил, как только от боли парень перевернулся набок. Удар в живот выбил из патриотовца дух. Пока тот корчился на полу, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, Грек бросился к двери и осторожно ее прикрыл.

   Проводник отложил автомат подальше, вздернул плохо соображающего парня за грудки и прислонил к стене. Для верности пару раз приложил головой о бетон – чтобы был сговорчивей. Держа у горла лезвие, Грек быстро обшарил карманы. Найденный нож отправился вслед за оружием.

– Тихо, пацан, не дергайся, – Грек поднажал. Лезвие прорезало кожу. Кровь, выступившая из царапины и натекшая за воротник, окончательно лишила парня присутствия духа. Он разевал рот, со свистом втягивая в себя воздух и даже не пытался сопротивляться. – Отлично. Теперь вставай. Медленно.

   Греку пришлось еще раз нажать, и парень подчинился.

– Не убивай, – сдавленно прохрипел он.

– Заткнись, – шикнул Грек, перемещаясь парню за спину. – Теперь раздевайся, быстро. Шестьдесят секунд на все про все. На шестьдесят первой – снимать одежду буду с трупа. Время пошло.

   Путаясь в клапанах, молниях, парень, наконец, освободился от комбинезона. В трусах, несвежей футболке, с голыми ногами, покрытыми темными волосами, патриотовец растерял былую удаль и скорее будил жалость.

   Бывший узник крепко связал руки за спиной трясущемуся от страха парню своей же веревкой, так удачно разрезанной в одном месте. Ноги стянул собственным ремнем. Разрезав рукав сталкерской куртки, и так похожей на лохмотья после нападения слепой собаки, Грек вбил парню в горло кляп.

   Настолько быстро, насколько смог, Грек натянул на себя комбинезон, мысленно похвалив парня за подходящую фигуру. Живот, правда, выпирал. Но комбинезон тем и хорош – разошелся у пояса и только. Издалека сойдет. Грек сдернул с головы присохшую к ране повязку, навесил на плечо автомат, подобрал валяющийся нож и лезвие.

– Где парень, что был со мной? – он склонился над пленником. – Сейчас выну кляп – не ответишь, прирежу на хрен. Ну?

– В соседней камере. Там.

– В какой стороне?

– Справа, – парень подтвердил направление кивком головы.

– Посты где?

– У центрального входа в ангар. И с боку, там стена провалена до потолка…

– Понял, – Грек вставил кляп на место. – Я буду еще здесь. Рядышком. Сынок, услышу звук – пеняй на себя.

   Парня трясло.

   Не до конца уверенный, что поступил правильно – проще было бы парня убить, Грек запер дверь на засов с другой стороны.

   «Будем надеяться, – думал он, что ты один такой добрый тут шлялся поблизости».

Сбежавший Очкарик отвлек на себя охотников, значит, есть надежда на то, что до утра никто не хватится. Дважды за ночь устраивать шухер – дураков нет.

   В слабо освещенном коридоре стояла тишина. Не могли патриотовцы оцепить весь ангар. Скорее всего, трещины и дыры в стенах остались без должного присмотра. Еще днем, когда его водили к Сэмэну, Грек присмотрел подходящую дыру в стене, в том месте, где лестница с перрона вела в подвал. Кусок бетона обвалился, и оттуда торчали ветви вездесущего кустарника.

   Парень не обманул. В соседней камере, закрытой на металлический штырь в щеколде – действительно обнаружился Макс. Он слепо щурился, разглядывая проводника.

– Тихо, – шепнул Грек, предупреждая вопрос.

   Разрезав веревки, стягивающие руки, он вздернул парня за шкирку и поставил на ноги.

– Все, что могу, – он втиснул нож в посиневшие руки. – За мной. И ни звука.

– Очкарик, – не удержался Макс.

– Убью, – коротко отрезал Грек.

   В коридоре, по обеим сторонам которого тянулись открытые и закрытые двери, по-прежнему стояла тишина. И в комнате, где Грек оставил связанного бойца, тоже было тихо.

   Грек сбежал по лестнице и с ходу вломился в кусты. Вырвавшись наружу, он застыл у стены, чувствуя лопатками холод бетона. Из провала, путаясь в зарослях, вывалился Макс.

   Темнота ночи отступала. Она перестала быть непроглядной. Короткое предрассветное затишье  нарушали резкие всхлипы болотных жаб.

   Счастье могло закончиться в любой момент. Им повезло: дыра, которой они воспользовались, находилась в стороне от входа в ангар. В лучшем случае, фора, предоставленная патриотовцами, могла растянуться от пятнадцати минут до получаса. А в худшем, все решится сейчас.

   Наметив близкую цель – словно ножом срезанные на уровне первого этажа развалины дома, за которыми можно было укрыться, Грек рванул туда. Только там, вжимая спину в осколки кирпичей, торчащих из стены, он впервые осознал, что у них может получиться. На территории постоянно меняющейся Зоны отрыв минут в пятнадцать дает реальный шанс, а полчаса решают многое, если не все. Никто не спорит – среди патриотовцев имеются хорошие следопыты, но Зона изменчива. Никому не дано знать, на чьей она стороне. Сегодняшним утром у Грека имелись основания полагать, что Зона к нему благоволила.

   До бара "Сталкер" рукой подать – но, скорее всего, туда и подался Очкарик. Кстати, что там патриотовец говорил о какой-то бабе? С ума они там все посходили. Но каков пацан! Сбежал! Нет, не ошибся в нем Грек, полагая, что из мальца выйдет толк. Ладно, даст Зона – увидятся, тогда и узнает всю правду о побеге.

   Чтобы не оказаться в опасной близости от тех, кто пошел по следу Очкарика, проводник взял восточнее бара. Он рассчитывал выйти с Зоны в районе Темной долины. Выход там хуже не придумаешь, по мелководью весьма коварной реки. Грек пользовался этим выходом всего один раз, но воспоминаний хватило на всю жизнь.

   По уши в грязи, едва не угодивший в болотную штучку, он тогда вышел на берег, сам похожий на кровососа. С той лишь разницей, что у кровососа щупальца на голове, а он с головы до ног оказался увешан огромными, лилово-черными пиявками. Твари легко прокусили костюм и добрались до тела. Они не оставили без внимания никакой – даже самый драгоценный участок тела – мужское достоинство. Отчего-то именно этот факт вызвал не приступ жалости к себе любимому, а наоборот – взрыв ярости. Вполне возможно, именно это и спасло ему жизнь.

   Срывать пиявок с тела бесполезно. В таком случае Грек рисковал вообще остаться без кожи и умереть от потери крови. Ему пришлось поочередно прижигать хвост каждой пиявки зажигалкой. Тогда они раздирали шипастые пасти и дохли. Когда Грек избавился от последней, изгибаясь самым немыслимым образом, чтобы снять их с задницы – благо добраться до спины, прикрытой рюкзаком они не смогли, но за шею пара штук все же уцепились – от кровопотери он потерял сознание. Почему он тогда не умер, до сих пор вызывает у него удивление. Однако так было. Он пришел в себя от холода. Его вернула к жизни фляга с медицинским спиртом, которую он всегда носил с собой.