Смертник (СИ) - Булгакова Ирина - Страница 50

   С великим трудом Ника разлепила тяжелые непослушные веки и не увидела ничего. Тогда она закрыла глаза, готовясь провалиться туда, откуда только что выкарабкалась.

– Эй…

   Противный голос не отставал. Он следовал за ней в пустоту, и ей пришлось отозваться.

– Чего…, – прошипела она. Хотела сказать "чего надо", но в тот же момент в голове что-то лопнуло с оглушительным звоном гитарной струны. И тогда на девушку обрушилась боль. Она начиналась в затылке, вгрызалась в черепную коробку, давила на глаза. Ника застонала, окончательно приходя в себя.

– Слава богу, очнулась. Я думал, ну все, труп.

   Кто и что подумал, ее не волновало совершенно. Если в голове и имелось свободное от боли место, то девушка ничего о нем не знала. Она попробовала поднять голову. Тяжелая голова осталась лежать на прежнем месте. Ее порыв не остался без ответа. Ника почувствовала, как ее ухватили за плечи и прислонили спиной к чему-то твердому и холодному.

– Пей, – в рот ткнулось обжигающе ледяное горлышко фляги.

   Пить не хотелось. Фляга не отставала, и пришлось сделать глоток. Холодная вода несколько освежила. И сквозь темноту стало проступать чье-то лицо.

– Вот еще, – сказали ей.

   Ника почувствовала горечь на губах и отстранилась.

– …это? – выдавила она из себя.

– Таблетка. Выпей. Станет легче.

   Ника слизнула с сухих губ прилипшую таблетку. Тут же к ее рту поднесли флягу. Девушка проглотила таблетку. Некоторое время она сидела, пережидая, как болезненным комом таблетка валилась в желудок. Она хотела вытереться рукавом, но руки не слушались. На минуту ей показалось, что рук у нее нет вообще.

– Руки, – от страха у нее прорезался голос.

– Сейчас.

   Через пару секунд руки, стянутые за спиной, получили свободу.

– Как ты? Очкарик или как там тебя.

   В голове постепенно прояснялось. Настолько, чтобы вместе со словом "Очкарик" вернуться чуть раньше, к глаголу. Женского рода. А именно: "очнулась". От неприятного предчувствия сердце на всякий случай заколотилось. Вместе с тем вернулась способность соображать.

– Где я? – спросила Ника и в тот же момент узнала того, кто над ней склонился. – Краб? Где мы?

– Тише, – шикнул на нее Краб и убрал флягу во внутренний карман черного комбинезона. С эмблемой "Патриота" на рукаве.

– Ты из "Патриота", Краб? – она удивилась еще больше.

– Это все, что тебя волнует? – зло спросил он. – Так получилось. Ты подняться на ноги сможешь?

   Ника неосмотрительно кивнула и чуть не лишилась головы. От резкой боли ее повело в сторону, и она чуть не завалилась набок. Краб сжал ее руку повыше локтя и помог подняться. Отказаться от помощи Ника не смогла. Она встала, широко расставив для верности ноги.

– Я выведу тебя, – Краб смерил ее придирчивым взглядом. – Если на ногах устоишь и не свалишься по дороге.

– Какой дороге? Дороги куда? А где Грек? Где Макс? Перец?

– О них забудь. Они под охраной. Вчера вас повязали в туннеле, ну, возле ангара. Вспомнила?

– Вспомнил… А? Почему ты так ко мне обращаешься, Краб?

– А как я должен к тебе обращаться, если ты девушка?

– Я… я, – Ника растерялась. Ей нечего было сказать.

– Я выведу тебя, – упрямо повторил Краб и пошел на нее. – Я выведу тебя отсюда. До бара пойдешь. Дойдешь – твоя судьба. И, знаешь, почему я тебе помогу? – Он ткнул ее в грудь и Ника покачнулась. – Не только потому, что ты женщина. В то время как все эти, – он мотнул головой в сторону, – как были…, – он выругался, – так ими и остались. А ты из всех единственная – настоящим мужиком оказалась.

– Как ты узнал, Краб, что я…, – она замялась.

– Все уже знают. Обыскивал тебя Хромой, вот он всех и обрадовал. На ушах все стоят. Такие планы относительно тебя строят, слушать тошно. Все, хватит болтать. Да, забыл спросить, ты без очков-то видишь?

– Вижу, – потупилась она.

– Понятно. Это хорошо. Сейчас ты выйдешь и сразу направо. Пока я дверь буду закрывать, ты пройдешь по коридору. Потом по лестнице вниз. Там справа от лестницы дыра в стене, сразу за кустарником. Туда и полезешь. Потом жди меня. Я выведу тебя на дорогу. Дальше сама.

– Спасибо. Краб.

– Потом спасибо скажешь. Чуть что, падай в траву.

– Понятно.

   Краб ее не дослушал, развернулся и пошел к двери.

– Краб, – не сдержалась она. – А Греку, Максу, им помочь нельзя?

   Он не ответил. Только повернулся, посмотрел на нее и твердо спросил:

– Идешь?

– Иду, – подтверждая свое решение, она шагнула к двери.

   Дверь бетонной каморки открылась неожиданно легко и беззвучно. Краб быстро выглянул за дверь и подал ей знак. Потом отступил, выпуская ее на свободу. Не тратя времени, Ника бросилась бежать туда, куда и было указано. Пожалуй, "бросилась бежать" сильно сказано. По крайней мере, она старалась держаться рукой за стену, чтобы в случае чего, ее падение вышло не слишком шумным. Ноги заплетались, и при каждом резком движении нестерпимо кружилась голова.

   В коридоре, окруженном десятком дверей, сиротливо горел фонарь. Его света хватило Нике на то, чтобы с честью справиться с первым испытанием. Как Краб и сказал, коридор скоро закончился, и за ним обнаружилась лестница, ведущая вниз. Девушка сбежала по ней и сразу повернула направо. Здесь было темнее, чем наверху. Действуя на ощупь, Ника отыскала провал в стене, забитый колючим кустарником. Даже не пытаясь найти другое место, девушка полезла сквозь сплетенные ветви.

   Потом она долго лежала в густой траве, впитывая ночные запахи. Зона жила. Она дышала, выдыхая сырость накопленных за день испарений. Она выла на разные голоса, выделяя из общего хора одинокий вой собаки. Порывом ветра гнула к земле жесткую траву.

– Эй, – тихо позвали ее и Ника ответила.

   Краб выбрался из дыры наружу и прошел мимо, держась ближе к стене ангара. Вскоре он махнул рукой, и Ника послушно двинулась следом. Парень хорошо знал маршрут. Было так тихо, что не слышалось даже звука собственных шагов.

   За секунду до того, как Краб поднял руку, до девушки долетел шум. Она упала в траву. Шелест потревоженной травы заглушило ставшее шумным дыхание Краба. Он торопливо пошел вперед.

– Чухонец? Ты чего здесь? – глухой голос шел из раскрытой двери. – Все забыть не можешь, как с бабой по Зоне шел?

– Точно, – усмехнулся Краб. – Ты б такое забыл?

– Я б не забыл. Да меня и не обманешь. Я этих баб за версту чую… Но чтоб в Зоне… Первый раз о таком слышу. Ничего, завтра перестанешь по кустам шариться. Всем достанется… понемногу. Конечно, если от нее что-то останется после того, как Хромой узнает, за каким она в Зону поперлась. Что-что, а спрашивать он умеет.

– Надеюсь, что узнает. Самому интересно.

– Долго здесь не шляйся. Смотри, как бы чего не вышло.

– Я это… за угол и назад.

– Понятно. У меня у самого чего-то живот скрутило. А все Дед виноват. "Чистая вода, точно тебе говорю". И таблетка для обеззараживания не помогла. Так что давай, я тоже пошел… досыпать.

   Все время, пока длился разговор, Ника лежала в траве ни жива ни мертва. Насколько она успела заметить, у нее не осталось и намека на оружие. Карманы, многочисленные, с такими удобными клапанами оказались девственно пусты. Она сжала руку в кулак, решив защищаться до последнего. Если удастся дотянуться – будет рвать зубами горло, драться. Пусть ее убьют как бешеную собаку, лучше так. Живой, во всяком случае, ее не получат.

   Все обошлось, и девушка с облегчением перевела дух. Спустя некоторое время рядом с ней присел Краб.

– Туда, – он махнул рукой. – Прямо. Там пропускной пункт и шлагбаум. Видишь?

   Что-то серое виднелось в том направлении, куда указал Краб, и Ника кивнула.

– Быстро.

   Она не успела и рта раскрыть, как его спина мелькнула впереди. Девушка побежала следом. Поначалу никого пропускного пункта она не видела. Кругом царила тьма и единственным ориентиром служила спина Краба. Но вдруг темнота словно бы отступила, и буквально в нескольких метрах обозначился серый призрак развалин. Рядом, с крылом, уставившимся в небо, стоял шлагбаум.