Властелин Хаоса - Джордан Роберт - Страница 225

— Аланна, — твердо начала Мерана, — пока я не знаю, не приведут ли твои действия к нежелательным последствиям. Он не поднимал вопроса о том, что ты

— против его воли! — связала его узами, но был суров… очень суров и…

— Разве он установил дополнительные ограничения? — встряла Верин, по-птичьи склонив голову набок. — Мне кажется, все идет хорошо. Он не сбежал, прослышав о вашем прибытии, и принял вас, надо полагать, довольно любезно — иначе бы вы вовсю метали громы и молнии. Он вас немного побаивается, потому и установил ограничения, но не счел нужным вводить дополнительные, значит, вы пользуетесь той же свободой, какая была предоставлена нам, — значит, вовсе не пришел в ужас. И это прекрасно, его не следует пугать сверх меры.

Трудность заключалась в том, что Аланна и Верин не входили в состав посольства, а стало быть, Мерана не имела над ними власти. Они уже слышали о Логайне и Красных и считали необходимым лишить Элайду власти, но сейчас это не имело значения. Конечно, Аланна представляла собой проблему разве что теоретически. Она и Мерана обладали примерно одинаковой мощью: выяснить это точнее можно было, лишь померившись силами, а такими вещами занимались только послушницы, да и то до тех пор, пока их не поймают и не устроят выволочку. Аланна пробыла послушницей шесть лет, а Мерана всего пять, но, что гораздо важнее, к тому дню, когда повивальная бабка поднесла Аланну к материнской груди, Мерана носила шаль уже десять лет. Она имела бесспорное преимущество. О таких вещах не вспоминали, пока не возникала необходимость, но все знали обычаи и приноравливались к ним. Аланна не подчинялась Меране, но испытывала к ней естественное почтение. К тому же она чувствовала себя виноватой.

Куда сложнее обстояло дело с Верин. Мощь их тоже была примерно равна, обе пробыли по пять лет в послушницах и по шесть в Принятых — такие вещи знали друг о друге все Айз Седай. Однако Верин была старше Мераны, возможно, на столько же лет, насколько та была старше Аланны. Легкая проседь в волосах Верин подчеркивала это. Будь Верин одной из посольства, все это не имело бы значения, но в нынешних обстоятельствах Мерана уже не раз ловила себя на том, что невольно прислушивается к словам этой женщины. Сегодня утром ей дважды пришлось напомнить себе самой, что возглавляет посольство она, а вовсе не Верин. Правда, Верин чувствовала, что в какой-то мере разделяет с Аланной ответственность за содеянное, и это несколько упрощало дело. В противном случае она сидела бы на стуле, а не стояла рядом с Аланной. Но было бы совсем неплохо найти какой— нибудь способ заставить ее безвылазно сидеть в «Кулэйновом псе» да присматривать за ее бесценными сокровищами — девчушками из Двуречья.

Усевшись, Мерана аккуратно расправила юбку и шаль. Возможность сидеть, в то время как другие стоят, давала ощущение превосходства. В первую очередь морального — ей содеянное Аланной представлялось чуть ли не изнасилованием.

— По существу, он все же установил еще одно ограничение. Прекрасно, что вам удалось обнаружить, где находится его школа, но теперь я настоятельно советую вам выбросить из головы все мысли, которые, скорее всего, возникли у вас по этому поводу. Он… велел… велел нам держаться подальше от… его людей.

Прикрыв глаза, она с содроганием вспомнила, как грозно приподнялся он на своем ужасном престоле — Львиный Трон был выставлен, словно трофей, позади него, — да еще сжимая в руке копье. Копье-то зачем — не иначе, какой-нибудь айильский обычай.

— Послушай меня, Мерана Седай, — промолвил он достаточно любезно, но весьма твердо. — Я не хочу неприятностей между Айз Седай и Ашаман. Своим солдатам я велел держаться от вас подальше, но не допущу, чтобы они стали вашей добычей. Вздумаете вредить Черной Башне, охотиться за моими людьми — глядите, как бы вам не угодить на вертел. Давайте вместе постараемся избежать осложнений.

Мерана пробыла Айз Седай достаточно долго, чтобы не вздрагивать, оказавшись в шаге от могилы, но на сей раз ей действительно было не по себе. Аша'ман. Черная Башня. Мазрим Таим! Как могло все зайти так далеко? Но Аланна уверяла, что у него уже не меньше ста человек. Откуда ей это известно, она умалчивала, да никто к ней и не приставал — ни одна сестра не раскроет своих лазутчиков. Впрочем, не это важно. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, гласила старая пословица, а нынче самый важный заяц в мире — ал'Тор. Другим придется подождать.

— А он… он еще здесь или… ушел? — спросила Мерана. И Верин и Аланна весьма спокойно отнеслись к известию о способности Ранда Перемещаться, а вот Меране это внушало некоторое беспокойство. Кто знает, какие еще забытые Айз Седай умения он освоил? — Аланна? Ты меня слышишь?

Стройная Зеленая сестра вздрогнула, возвращаясь оттуда, куда увлекли ее мысли. Похоже, отвлекалась она частенько.

— Он в городе. Полагаю, что во дворце. — Голос ее все еще звучал мечтательно и будто сонно. — Дело в том, что… у него рана в боку. Старая рана, лишь наполовину исцеленная. Как только сосредоточусь на ней, слезы наворачиваются. Как можно жить с такой болью?

Сеонид кольнула Аланну взглядом — всякая женщина, имевшая Стража, ощущала его раны. Но Мерана знала, что испытала Аланна, потеряв Овэйна, и потому, когда заговорила, голос ее звучал не слишком резко:

— Что ж, когда были ранены Терил с Фареном, я едва не лишалась чувств — это при том, что мы не ощущаем всей боли. Но ни один из них даже не замедлил шагу.

— Я думаю, — тихонько сказала Масури, — мы не о том толкуем. — Она всегда говорила тихо, но, в отличие от многих Коричневых, всегда по существу.

Мерана кивнула:

— Да. Я размышляла о том, чтобы занять рядом с ним место Морейн…

Послышался стук в дверь, и на пороге появилась служанка в белом переднике, с чайным подносом в руках. Заварной чайник был серебряным, а чашки фарфоровыми — в «Розовом венце» привыкли к знатным постояльцам. К тому времени когда служанка, поставив поднос, удалилась, от мечтательности Аланны не осталось и следа. В ее темных глазах сверкало пламя, какое Меране едва ли доводилось видеть. Зеленые весьма ревниво относятся к своим Стражам, а Ранд ал'Тор теперь принадлежал ей, каким бы способом она этого ни добилась. От почтительности не осталось и следа; она напряглась, как клинок, дожидаясь лишь следующих слов Мераны, чтобы дать ей достойный отпор. Но Мерана умолкла, подождала, пока разольют чай, а потом пригласила к столу и Верин с Аланной. Глупая женщина заслуживала того, чтобы малость помучиться, но… Может, это вовсе и не похоже на изнасилование.

— Да, хотела, но, поразмыслив, отказалась от этого, — продолжила Мерана. — Может, мне и стоило попытаться, но боюсь, Аланна, что после твоего поступка он не испытывает особого довери'я к Айз Седай и рассмеялся бы мне в лицо.

— Он высокомерен, словно король, — сердито сказала Сеонид.

— Таков, каким его описывали Найнив и Илэйн, — добавила, качая головой, Масури. — Даже хуже. Надо же, заявил, будто способен чувствовать, когда женщина направляет Силу. Я уж хотела было обнять саидар, чтобы поставить его на место, но раздумала.

— И все эти айильцы, — неприязненно произнесла Сеонид, происходившая из Кайриэна, — и мужчины и женщины… Думаю, моргни мы не так, они закидали бы нас своими копьями. Одна рыжая, она, по крайней мере, была в юбке. смотрела на нас прямо-таки с ненавистью.

Порой, подумала Мерана, Сеонид забывает, что главная угроза может исходить от самого ал'Тора.

Аланна непроизвольно покусывала верхнюю губу, ну прямо как молоденькая девушка. Хорошо, что за ней присматривает Верин, в таком состоянии ее нельзя оставлять одну. Верин спокойно попивала чай, но ее острые глазки могли смутить кого угодно.

Мерана поймала себя на том, что сочувствует Аланне. Она слишком хорошо помнила, что после смерти Базана представляла собой обнаженный клубок нервов.

— К счастью, — промолвила она, — у его подозрительности есть и положительные стороны. В Кайриэне его посетило посольство Элайды — он рассказал об этом со всей откровенностью. Так вот, благодаря своей подозрительности он их близко не подпустит.