An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1975

Я не мог вспомнить, когда в последний раз Ким подталкивала меня во время секса, если вообще это делала. Сегодня вечером она буквально толкнула меня, скользнув пальцами по моим волосам и дернув мою голову к себе для обжигающего поцелуя, прежде чем приложить ладонь к моей макушке, чтобы подтолкнуть меня назад, чтобы пососать ее протекающие соски, за которым последовал еще один толчок еще ниже для чтобы съесть ее. Даже после того, как я снял с нее всю одежду, она никогда не позволяла мне оставаться на одном месте очень долго, время от времени молча дергая меня за голову, а в противном случае отдавая короткие словесные приказы.

«Съешь меня снова! Съешь меня снова!» проворчала она в одну минуту.

«Соси мои сиськи! Соси мои сиськи!» стонала она в другую.

Она дернула меня за голову, так что я немного лизнул ее подмышку. Спустя несколько мгновений она снова уткнула меня лицом в свою промежность и так крепко обхватила бедрами мою голову, что я подумал, что могу задохнуться. Но я мог сказать, что Ким была прямо на грани оргазма в тот раз, и, продолжая жевать ее клитор, я одновременно поднял три жестких пальца и воткнул их в ее влагалище.

«О-ВААААААХХХХ!» Ким кричала изо всех сил, объявляя о своей кульминации, чтобы ее услышала вся квартира. Я продолжал жевать ее клитор и продолжал трясти пальцами по ее щели на протяжении всего ее оргазма, продлевая удовольствие моего возлюбленной до тех пор, пока я мог поддерживать ее состояние. Но в конце концов голос Ким стал тише, а вместе с ним и ее оргазмический пик.

Когда бедра Ким упали с моих щек, я не мог не взглянуть на пуфик. Я был одновременно удивлен и все же не удивлен, обнаружив, что пуфик пуст, поскольку идея о том, что Джун взбесится и полностью сбежит из комнаты, не была совершенно непостижимой. Но мгновение спустя я понял, что Джун просто перебралась в плюшевое кресло, с которого, честно говоря, был лучший вид.

Но Ким покачала головой и, переведя дыхание, рявкнула: «Встань с кресла. Ты можешь сесть туда позже, но прямо сейчас оно нам нужно».

Удивленно моргнув, Джун освободила место и рванулась обратно к оттоманке, как будто ее поймали на незаконном проникновении или что-то в этом роде. Она застенчиво покраснела и слегка согнулась в талии, чтобы обхватить руками колени.

Тем временем Ким снова взяла меня за макушку со словами: «Ты. Садись. В кресло». Но, в то время как я сделал, как было приказано, она осталась лежать на спине напротив моей кровати, согнув ноги, тяжело дыша: «Дайте мне минутку, чтобы отдышаться. Это было сильно…»

Я усмехнулся и позволил своим глазам блуждать по обнаженной фигуре моей мамочки. Мне нравилось ее тело, даже растяжки, потому что они напомнили мне о сыне, которого она родила. Мне нравились ее большие груди, и я буду скучать по ним, когда они снова сожмутся, когда BJ начнут отучать от груди и ее молоко иссякнет. Я буду скучать по молоку, потому что в том, чтобы пить его прямо из источника, было что-то одновременно восхитительное и озорное. И мне нравился блеск в ее глазах, когда она смотрела на меня, узы любви были между двумя родителями крошечного человечка, которые никогда не могли быть разорваны.

Этот блеск остался в глазах Ким, когда она наконец встала с кровати, но вместо того, чтобы подойти ко мне, она упала на четвереньки и поползла. В каком-то смысле она, казалось, возвращалась к старым привычкам покорности, представляя себя в таком положении и явно приближаясь ко мне с намерением орально служить своему шуджину. И все же было что-то хищное в ее выражении лица, кошачье в том, как она покачивала бедрами и возбужденно улыбалась. Никто не мог смотреть на ее движения и думать, что она покорна. Ким явно контролировала ситуацию, явно была агрессором, а я был просто ее следующим обедом.

Первыми ушли мои брюки-слаксы. Ким стянула мои брюки и боксеры до щиколоток, чтобы я оставалась голым в кресле. Я потратил двадцать минут на то, чтобы медленно раздевать Ким, целуя каждый дюйм ее кожи и, в конце концов, съел ее до захватывающего оргазма, и это подняло меня в нужное настроение. Наблюдение за тем, как она жадно облизывает губы, пока крадется по полу на четвереньках, удерживало стояк в моем стволе. И целая восьмидюймовая колонна человеческого мяса гордо вздымалась к потолку, как только Ким убрала мою одежду.

Джун ахнула при виде своей первой опухшей пурпурной эрекции. Защищенной девственнице толстый пульсирующий фаллос вполне мог показаться довольно устрашающим. Мне сказали, что первая мысль женщины при виде меня состояла в том, чтобы задаться вопросом, как, черт возьми, эта штука вообще поместится в ее крошечное влагалище. Но в моем сексуально возбужденном состоянии, когда кровоток покинул мою большую голову в пользу маленькой, меня не беспокоила нервозность Джун. Я хотел собственного впечатляющего оргазма, и мысль о том, что мой большой член пугает ее, наполнила меня гордостью, а не беспокойством.

Ким, конечно, ничуть не испугалась. Мой член был ее игрушкой, ее любимой игрушкой. Она схватилась за основание правой рукой, ее пальцы были недостаточно длинными, чтобы обхватить всю окружность, и она использовала эту хватку, чтобы махать моим шестом влево и вправо, по и против часовой. Хихикая, она нарушила собственное правило игнорировать Джун и улыбнулась нашему вуайеристу мерцающей ухмылкой. Но, увидев широко раскрытые глаза Джун и то, как она нервно сглотнула, Ким снова сосредоточилась на моей эрекции и долго, протяжно лизнула её по всей длине, от основания до кончика.

Я застонал и крепче сжал подлокотники, не позволяя себе схватить Ким за голову и трахнуть ее к чертям. Откинув голову назад, я отдался тому, чтобы позволить своей возлюбленной делать со мной все, что она хочет, желая получить любое удовольствие, которое она решила мне доставить. Я не жаловался, я хотел просто немного больше. Я не скулил, когда она перестала лизать мою грибную головку, как рожок мороженого, а только продолжала гладить мой ствол обеими руками. Ну, я действительно немного скулил, когда она остановилась лишь едва начав делать мне глубокий минет, вместо этого остановившись, едва у неё сработал рвотный рефлекс, но Ким постучала по моему члену двумя пальцами, как если бы она в первую очередь предупреждала меня о необходимости не скулить.

Ким играла на мне как на музыкальном инструменте. Хотя она начала вечер с заявления, что не заинтересована в шоу, в итоге она сделала именно это. Ким демонстрировала свой полный контроль надо мной, манипулируя моими чувствами и работая с моим членом ртом, губами, щеками, руками и даже своими сиськами. Я хрюкал, стонал и скулил при каждом ее движении, явное доказательство ее власти надо мной, соответствующее моему искаженному выражению лица. Если бы кто-то делал фотографии этих выражений лица, вам, возможно, было бы трудно решить, гримасничаю я от удовольствия или боли, но суть в том, что было очевидно, что я был во власти Ким.

О, но какая изящная пытка, и она не заставила меня долго ждать. Задолго до того, как я приблизился к тому, чтобы кончить, Ким встала, чтобы снять мою рубашку. Как только она обнажила меня, она забралась ко мне на колени, протянула руку, чтобы расположить мою головку у своего входа, и медленно села.

Джун снова ахнула. Посмотрев за плечо Ким, я понял, что Джун встала с оттоманки и двинулась так, что она имела прямой вид на проникновение между раздвинутыми ногами Ким, в идеальном положении, чтобы увидеть, как дюйм за дюймом толстый член исчезает в теле другой женщины. Почувствовав мой взгляд, она отступила обратно к оттоманке с тем же смущенным выражением лица, что и раньше, но после этого Ким схватила мою голову и притянула к себе для поцелуя, когда она начала свои движения вверх-вниз.

После этого Ким отказалась от «доминирующей» личности. Больше не было команд, и мы больше не дергали друг друга за головы. Полностью объединившись, мы с Ким погрузились в занятия любовью, наши руки скользили по телам друг друга, когда мы двигались вместе в древнем ритме плотского экстаза. Долгое время я упивался положением Ким «сверху», которое она не очень часто использовала. Тем не менее, после того как я помог ей достичь приятной кульминации, я поднял нас со стула и отнес свою мамочку к кровати, не извлекая свой член из ее киски.