An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1964

Я не понимал это. Я понял это — я интеллектуально осознал, что это утверждение было правдой — но даже по прошествии всего этого времени, после всех этих дискуссий о личных интересах, я все еще не понимал это. Может, никогда не пойму. А пока я был доволен тем, что Ким была Ким.

Также как я должен позволить Джун быть Джун.

Может тебе стоит позволить Ким быть Джун. Например: прямо скажи ей, что хочешь притвориться, что она Джун, пока ты ее трахаешь.

Чего? Нет. Ни за что.

Почему нет? Она, вероятно, получит удовольствие от того, что потворствует твоей фантазии. Что угодно для твоего физического удовольствия, верно?

Нет нет нет. Точно нет. Мы снова отвлекаемся. Сосредоточься, Бен. Сосредоточься.

Да, сосредоточься на трахании. И на том, каково было бы трахнуть Джун.

Чего? Нет. Мне нужно сосредоточиться на Ким.

Но ты уже знаешь, что значит трахнуть Ким. Да ладно… Тебе не интересно, что может чувствовать девственная киска Джун, когда ты так долбишь ее сзади? Не интересно хоть немного, какое тело она скрывает под этой одеждой? Серьезно, даже если ты не можешь уговорить ее позволить Адриенне преобразить ее, по крайней мере уговори ее пойти к ёбанному портному вместо того, чтобы просто надеть готовый костюм.

Я с Ким, я с Ким, я с Ким.

У них очень похожая комплекция, похожие бюсты. Конечно, у Джун не было бы молочных грудей Ким, но у нее могла бы быть такая же задорная маленькая задница. Ты знаешь, из таких, которые могут уместиться на ладони одной руки, пока твой средний палец исследует…

ЗАТКНИСЬ.

Девушке нужно расслабиться. Конечно, вероятность того, что Джун будет скрытной сабой, крайне мала. Даже в свои лучшие времена Ким никогда не становилась такой стервозной, как Джун. Ким, всегда можно было велеть согласится с тем, что ты хочешь. Джун, вероятно, будет встревожена, помешана на контроле и не сможет закрыть свой рот, даже когда ты ее будешь трахать, при условии, что ты когда-нибудь действительно доберешься до нее. Она ходит весь день, как будто у неё клюшка в заднице и… Эй! Готов поспорить, если она привыкла, что у неё клюшка в заднице, то, возможно, она сочтет в твою клюшку подходящей её-

ЗАТКНИСЬ.

«Оуу-уннгх!» Ким хмыкнула подо мной от особенно сильного толчка. Ее и без того пошатывающиеся ноги подкосились, и она рухнула на кровать лицом вниз. Я обнаружил, что растянулся на ней, моя грудь давила на ее плечи, в то время как я держал ее крошечную талию в своих руках и продолжал вбивать свой член в ее тугую пизду сзади и выходить из нее. На мгновение потеряв удовольствие, я стиснул зубы и руки, пока действительно двигался, снова и снова отталкивая тазом ее костлявую задницу, пока я не стал недоволен тем, как ее положение ноги не позволило мне погрузить все восемь дюймов. в ее киску с каждым толчком.

Угол ее киски не совсем правильный. Но если вытащишься и снова прицелишься, у тебя будет отличный угол обзора ее задницы.

Ким не любит анал.

Ким не может заниматься аналом без боли. Это не значит, что она не любит анал, особенно когда ТЕБЕ нравится анал[1].

Я не в настроении причинять ей боль. Я могу получить много эгоистичного удовольствия от ее киски. А теперь перестань предлагать мне изнасиловать Ким прямо сейчас, потому что этого не произойдет.

Хорошо хорошо. Но я все еще думаю, что, возможно, Джун может понравиться какой-нибудь бэкдор, да?

Ох, ради всего святого…

Внезапно я прекратил толчки и выдернул свой член из влагалища Ким. Скатываясь к краю кровати, я сел и уперся пятками в каркас кровати, потирая виски, чтобы дурацкий/возбужденный голос в моей голове утих.

Вместо этого он только громче принялся жаловаться.

Эй, какого хрена? Почему ты не трахаешься? В двух футах от тебя теплая, влажная, готовая к действию киска, а твой Джонсон пульсирует в воздухе??! Какого хрена?

Это твоя вина! Я постоянно думаю о Джун.

Моя вина? Я это ТЫ, тупица. Почему ТЫ постоянно думаешь о Джун?

Хорошо, я закончил. Джун — мой друг, и к тому же друг несексуального характера. Я уже говорил, что ее дружба значит для меня гораздо больше, чем любой потенциал для завоевания, и я имел это в виду. И с этого момента я буду представлять её исключительно полностью одетой, стоящей прямо и в небрежной одежде, хорошо?

Отлично.

«Бен?» Голос Ким тихо послышался позади меня, и мгновение спустя ее пальцы успокаивающе скользнули по моему плечу.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и хотя они обе были азиатскими женщинами с некоторыми похожими чертами лица, на самом деле они не были похожи друг на друга или что-то в этом роде. Так что я сосредоточился на лице Ким и использовал его как якорь, чтобы убедить себя в том, с кем я был. «Извини, моя голова сейчас не в том месте».

«Тогда не позволяй голове вмешиваться ни на минуту. Ложись и позволь мне сделать всю работу».

Позволить мне трахнуть ее так, как я хотел, было только одним способом, которым Ким могла удовлетворить меня физически. Уложив меня и подложив подушку мне под голову, чтобы я мог наблюдать, как она садится на меня, Ким могла получить свое эмоциональное счастье, трахаясь со мной таким образом, чтобы утолить мою плотскую похоть. Она не предлагала это очень часто, и, оглядываясь назад, я, наверное, должен был приказать ей ездить на мне чаще, чем я это делал, потому что таким образом мы оба получили то, что хотели. Она должна была обслужить меня, но в манере, очень отличной от того, чтобы просто принимать то, черт возьми, что я хотел сделать. Ее подарок мне таким образом был действительно был даром мне, вместо того, чтобы получать удовольствие от ее тела.

Я держал глаза открытыми, пока мать моего единственного сына покачивалась своим телом поверх моего, сосредоточив мое внимание на ее лице, чтобы сохранить этот якорь личности. Она призналась, что просила совета у всех моих любовниц о том, как лучше всего доставить мне удовольствие таким образом, и даже сейчас она практиковала то, что выучила, двигая бедрами, вращаясь вокруг моего шеста и сжимая то, что Дайна называла ее «мускулами доярки», чтобы действительно доставить мне удовольствие.

У нас с Ким не было той особой связи, которую я разделял с Авророй или, в какой-то степени, с Адриенной. У меня никогда не было ощущения, что я могу понять ее невысказанные мысли, и на самом деле я часто был полностью удивлен тем, что в конечном итоге исходило из ее уст. Подобно дихотомии наших противоречивых интересов в занятиях любовью, мы с ней всегда казались на противоположных волнах. Но сейчас, по крайней мере, я чувствовал, что могу читать ее мысли.

«Прими это» сказали мне ее глаза. «Мой подарок тебе. Ощути самое изысканное блаженство и эротический экстаз, которые я могу предоставить тебе… моему Мастеру…»

Она выглядела такой обнадёженной и такой счастливой, что я не мог и мечтать отказать ей. Так что я принял то, что она давала, и я чувствовал, что она делала, и я держал себя здесь и сейчас, с ней. Сосредоточившись на лице Ким и почувствовав чудесные ощущения, которые она дарила моему члену, я вскоре потерял себя в ее занятиях любовью. И я наконец отпустил свои праздные фантазии.

Через некоторое время Ким начала тяжело дышать, поскольку затраты энергии на выполнение всей работы начали настигать ее, и ее лицо исказилось от удовольствия, которое она сама испытывала, несмотря на ее намерение сосредоточиться на мне. Я обнаружил, что мои руки скользили вверх по её бедрам, чтобы пощекотать костлявые выемки на ее ребрах, прежде чем обхватить и сжать ее грудь. И когда мои доильные движения руки начали стимулировать производство сладкого меда из ее сосков, я сел, чтобы обхватить ртом вокруг сначала одного соска, а затем другого, чтобы высосать все, что BJ оставил мне после обеда.