An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1945

«Бен, мне нужно уйти».

«НЕТ!» Засунув руки ей за поясницу, я крепко прижал ее к себе. Мои глаза расширились от жалкого страха, я практически крикнул ей прямо в лицо: «НЕ СНОВА!»

«Подумайте об Адриенне. Подумай о Саше».

«Я люблю ТЕБЯ!» крикнул я еще громче.

Аврора моргнула дважды. «Прошу прощения?»

«Я люблю тебя!» повторил я, чувствуя, как по моим щекам текут горячие слезы. Я взмахнул руками по бокам головы Аврора, сжимая ее, возможно, слишком сильно из-за страха, что она ускользнет из моей хватки. Заставив ее смотреть мне в глаза с расстояния всего в дюйм, я снова рявкнул: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ. И Я НЕ ПОТЕРЯЮ ТЕБЯ СНОВА!»

Глаза Авроры были широко открыты от чистого шока, а ее губы расслабились, когда я поцеловал ее. Она никак не отреагировала, когда я заплакал, наклонил голову и снова поцеловал ее, стараясь, чтобы она ЧУВСТВОВАЛА мою боль моими губами. Убрав руки по бокам ее головы, я вместо этого обернул всю свою левую руку вокруг ее затылка, чтобы притянуть ее к себе, а правой рукой обхватил ее торс, чтобы сжать наши тела вместе. Мой язык просунулся между ее губами, я всхлипнул в ее рот, и внезапно она ожила в моих руках.

Фейерверк взорвался в моем мозгу, когда ее язык в ответ коснулся моего. Ее губы напряглись и прижались к моим. И ее хныканье похотливого желания наполнило мой рот, мой разум… мою душу.

Чернильно-черные облака ползли по краям моего зрения. Мир вокруг нас закрутился, как головокружение, свет, просачивающийся сквозь листья и ветви нависшего над нами дерева, кружился, словно звезды на северном полюсе. Внезапно я понял, что не только восторженный бред поцелуев Авроры увлекает меня, но и то, что я на самом деле не вдыхал с тех пор, как начал поцелуй, и мой мозг пребывал в состоянии гипоксии из-за нехватки кислорода.

Инстинкт взял верх, и я прервал поцелуй, хватая ртом воздух. Мои ноздри раздулись, и, несмотря на все наши разговоры о том, что мы друг для друга воздух, которым мы дышим, нам обоим явно нужен был настоящий воздух. Но мы перестали целоваться лишь на достаточно долгое время, чтобы восстановить драгоценный кислород. И без малейшего колебания мы вновь соединились вместе с открытыми руками, открытыми ртами и готовыми языками.

В течение нескольких дней мы с Авророй наблюдали, как друг друга раздевают и занимаются сексом другие люди. В течение нескольких дней малейший взгляд на другого заставлял наши моторы работать, подпитывал наши гормоны и пробуждал страсть, которая в конечном итоге была потрачена на кого-то другого. В течение нескольких дней мы оба хотели поддаться своим похотливым порывам, но мы оба также знали с абсолютной уверенностью, что не будем делать этого в ближайшее время.

Оказалось, мы оба ошибались.

В один момент Аврора объясняла мне, почему она должна была покинуть лагерь, и позволить мне укрепить отношения с моими подругами. Ее доводы были здравыми, логичными и отвечали моим интересам.

В следующую минуту мой язык оказался у нее во рту.

И много-много… МНОГО… минут спустя я в последний раз продвинулся вперед, проворчав оргазм в ухо Авроры, когда литр спермы потек из меня в ее сосущую киску. Она впилась пятками в мою обнаженную задницу, крепче обвив руками мою спину, чтобы втянуть меня глубже, когда она почувствовала, как сперма вытекает из моего тела и обрушивается на ее внутренности, как волны, набегающие на пляж. Первая волна начала отступать только для того, чтобы встретить выход второй, и наши тела содрогнулись и согнулись, когда я закончил наполнять ее своей спермой.

А потом я рухнул, мое безвольное тело раздавило ее грудь, в то время как она обвила меня всеми четырьмя конечностями, чтобы почувствовать, как мой тяжелый вес прижимает ее.

* * *

В течение долгого времени мы оба нежились в лучах впечатляющих оргазмов. Долгое время мы оба чувствовали себя теплыми коконами в нашем собственном маленьком пузыре, где внешний мир и связанные с ним осложнения просто не существовали. Но постепенно наше дыхание нормализовалось. И постепенно к нам вернулось осознание окружающей действительности.

Я понял, что раздавил ее, и Аврора позволила мне скатиться с ее вспотевшего обнаженного тела, лечь рядом с ней и тяжело дышать, пока мы оба смотрели на деревья. Никто из нас не разговаривал, мы оба пытались понять, что только что произошло и что это могло значить.

Граница была пересечена, в этом мы не сомневались. Можно было подумать, что меня должно беспокоить, как отреагируют мои подруги. Можно было подумать, что я должен был испугаться реакции Адриенны. Но это было не так. Я совсем не волновался.

Что бы ни случилось, случится.

Как бы Адриенна ни отреагировала, она отреагирует.

То, что было сделано, было сделано, и даже если бы я мог вернуться в прошлое и предотвратить это, я бы этого не хотел.

Самым худшим в этой запутанной паутине отношений, которую я сплел, была неуверенность. Как бы отреагировала Адриенна, если бы Аврора вернулась в мою жизнь? Как бы Саша отреагировал? Или Ким? Или Дайна? Или Брэнди? Как бы мы с Аврора танцевали вокруг восстановления нашей дружбы, избегая соблазнов вернуться к нашим прошлым романтическим привычкам? Каким образом характер моих отношений с Авророй повлияет на мои отношения со всеми остальными? Как их страх перед тем, чем мы с ней можем стать, повлияет на то, как они взаимодействуют не только со мной, но и на то, как они взаимодействуют с ней?

Если бы мы с Аврора стали платоническими друзьями, все бы задавались вопросом, начали бы мы когда-нибудь снова трахаться или нет. Все ходили вокруг нас на цыпочках, делая счастливые лица, скрывая свои страхи, публично желая нам всего наилучшего, в то же время в частном порядке беспокоясь о том, что может случиться, если Аврора и я когда-нибудь будем вместе.

Что ж, больше никакой неуверенности. Больше не о чем беспокоиться. «Платонические друзья» только что вылетели из окна. Бен и Аврора только что трахались. Игра окончена, правда?

Ладно, может быть, все будет не так просто. Никто, включая Аврору и меня, точно не знал, что будет дальше. Я не мог скрыть правду. Не будет никакой лжи девочкам или сокрытия того факта, что моя сперма в настоящее время впитывается в утробу Авроры. Поймут ли другие мои подруги этот факт? Разозлятся ли они и расстанутся со мной? Сможет ли Адриенна выполнить свою угрозу снова стать «просто моей сестрой»? Я не знал.

Что я действительно знал, так это то, что одна неопределенность была устранена. Начнем ли мы с Авророй когда-нибудь снова трахаться? Ответ на этот вопрос был весьма недвусмысленным: «Да». И не было даже никакой неуверенности в том, сделаем ли мы это снова или нет.

Да, хотелось бы. Черт, да, мы будем это делать. Я был Беном. Она была Авророй. Физическая близость была частью наших отношений с младенчества, даже если она не была сексуальной близостью, пока мы не стали подростками. Мы вместе принимали ванну и душ. Наши первые исследования противоположного пола были друг с другом. И теперь, когда мы начали снова, мы не собирались останавливаться.

Потеря контроля над своими эмоциями и секс однажды, возможно, могли бы быть выданы за несчастный случай, за что можно было извиниться и объясниться в отчаянной попытке спасти ситуацию. Но мы трахались не один раз. Мы много трахались. Первый раз был поспешным и не очень удовлетворительным. После того, как я повалил ее на землю, Аврора просто приподняла перед своей юбки и отодвинула трусики в сторону, в то время как я вытащил свой член через ширинку, прежде чем вошел в нее. Я трахал ее всего сорок пять секунд, прежде чем потерял контроль и наполнил ее своей первой порцией спермы. Преждевременное завершение нашего безумного сеанса поцелуев ненадолго вернуло нам обоим некоторое здравомыслие, и я лежал на ней сверху, а мой член медленно сдувался внутри ее лона, гадая, не совершили ли мы какую-то серьезную ошибку.