An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1759

Удивительно, но я больше не плакал. На следующий день Адриенна пошутила, что за последнюю неделю я, вероятно, плакал больше, чем за предыдущие двадцать два года моей жизни, и мои слезные протоки просто пересохли. Но в тот момент я просто чувствовал себя слишком усталым, чтобы плакать. Мне было грустно, да. Но я избивал себя уже неделю, спрашивая, что я мог бы сделать по-другому, и проглатывая сожаление, которое пришло с осознанием того, что я этого не сделал.

Кэмерон ушла.

Элис ушла.

Их тела наконец-то были упокоены, и ничто из того, что я мог сделать, не могло вернуть их обратно.

Так что у меня оставался единственный выбор — двигаться дальше.

Примечание к части *А это значит, что не смотря на всю историю "Дома на холмах" и всю наркоту — Чада тоже не посадили.

Ну что, как пел Юра Хой — меня сегодня 30 лет… Хороший повод вернуться к переводу после творческого отпуска:)

Книга 5. Глава 33. Обстоятельства. Часть 2

— ВОСКРЕСЕНЬЕ, 14 МАЯ 2006 ГОДА —

"Правая сторона, правая сторона!"

Услышав предупреждение, моя нога двинулась вперед и вправо, когда я обошел экран, установленный Ником. Поскольку меня не отбили, у меня была отличная возможность повернуться и отследить правое плечо Майка, когда он приготовил мяч на трехочковой линии и начал движение для броска. Повернув плечи, я выставил левую руку, насколько мог, на его пути. И я был вознагражден ощущением удара баскетбольного мяча по моему левому запястью, когда он был отклонен за пределы поля, в забор, отделявший двор Фукузаки от их соседей.

"Да! Отличный блок!" Джон Фукузаки, старший сын, приветствовал меня, подняв руку, чтобы дать пять.

Я хлопнул Джона по руке и улыбнулся. Было очень приятно снова встать на ноги, по-настоящему использовать свое тело без ограничений. Спустя неделю после моего маленького «инцидента» я чувствовал себя почти нормально. Я перестал принимать обезболивающие, на которых были написаны предупреждающие надписи, запрещающие работать с тяжелой техникой или водить машину. Моя рана на голове зажила до такой степени, что даже быстрый поворот головы в одну или другую сторону не заставлял меня вздрагивать, когда меня дергали за кожу. И, несмотря на затуманивающее сознание действие моих лекарств, я даже иногда забывал, что у меня есть зашитая рана на голове.

«Эй! Нечестно помогать своему парню, если ты даже не на площадке!» Майк пожаловался в сторону острова барбекю, где Ким, мистер Фукузаки, жена Джона, Мэри, и их сын Самуэль (Иисус) тусовались за приготовлением ужина на гриле.

Ким пожала плечами и ответила: «Ты не должен был делать такой очевидный бросок».

Майк сердито посмотрел на сестру, прежде чем взглянуть на меня и пожаловаться: «Ты плохо на нее влияешь, понимаешь? Мне больше нравилось, когда она просто молчала, вместо того, чтобы отвечать».

Ухмылка Майка противоречила любому ощущению настоящего раздражения, и когда он вернулся к краю площадки, он заявил сестре: «Следи за ребёнком, а не за игрой».

Ким вздохнула и на мгновение взглянула на меня. Я заметил, как ее внимание продолжало переключаться на игру, поскольку «Иисус» был довольно хорошо занят своими игрушками. Кроме того, я мог видеть задумчивое выражение ее лица, выражение, говорящее мне, что она хотела присоединиться к игре.

«Как насчет следующей игры, в которую мы сыграем 3 на 3?» Я предложил. «Мы получим Ким, а вы — вашего отца».

Ник поморщился. «Ты что, шутишь? Папа убил бы нас, если бы кто-нибудь хотя бы прикоснулся к ней, не говоря уже о фолле».

Майк добавил: «Он не разрешал ей играть с тех пор, как она вернулась домой беременной. Слишком опасно».

«Это вроде как моя точка зрения», — ответил я. «Да ладно, позвольте ей хотя бы стоять в углу и бросать трёхочковые. Пусть твой отец охраняет ее, и тогда все будет на нем».

«Да, конечно», — усмехнулся Майк. «Она знает, что мы не тронем ее, и она просто получит свободную прогулку».

«В этом тоже нет ничего интересного. Я понимаю, что она не может играть 2 на 2, потому что тут нет возможности избежать контакта», — согласился я. «Но 3 на 3? Мы могли бы заставить это работать. Никаких контактов, и, по крайней мере, она сможет участвовать».

Положив мяч на бедро, Майк задумался и обменялся взглядами со своими братьями. Это был Джон, старший, который, наконец, повернулся и крикнул: «Хэй, пап? Что ты думаешь о том, что ты и Ким присоединились к нам в игре 3 на 3?»

Мистер Фукузаки стоял к нам спиной, глядя на решетку, но он повернулся и нахмурился, глядя на сына. «Ким? Играть?»

«Конечно. Ты держишь ее в изоляции больше трех месяцев». Джон не стал больше объяснять. Несмотря на то, что он находился к нам спиной, мы все были уверены, что их отец слышал каждое слово нашего небольшого разговора.

Сначала мистер Фукузаки сердито посмотрел на меня (на самом деле, с выражением, очень похожим на то, как Майк впервые сердито посмотрел на Ким). Он знал, что я предложил разрешить Ким играть, несмотря на его постоянный приказ, что она не должна. Поскольку я знал, что я не совсем на его стороне — и, может быть, для меня было слишком рано начинать так раздвигать его границы — я был готов к тому, что он холодно опровергнет эту идею. Но, к всеобщему удивлению, после глубокого вздоха он посмотрел на жену Джона и сказал: «Мэри, ты можешь присмотреть за стейками?»

«Конечно!» ответила Мэри и бросила взгляд на Ким с почти легкомысленной улыбкой.

Со своей стороны, Ким внезапно стала рассматривать плитку внутреннего дворика у себя под ногами, закусила губу и не смела надеяться на то, что, как она думала, вот-вот произойдет.

Но мгновение спустя мистер Фукузаки спокойно сказал: «Иди одевайся».

Несмотря на то, что она смотрела вниз, невозможно было ошибиться в том, как лицо Ким осветилось, когда широкая улыбка расколола ее лицо почти от уха до уха. «Да, сэр», — скромно ответила она, едва сдерживая восторг. Но, прежде чем она ворвалась в дом, она взглянула на меня со счастливым лицом, которое само по себе почти компенсировало все эмоциональные потрясения, через которые я прошел, чтобы вернуть ее обратно.

Наблюдая, как его дочь уходит с таким энтузиазмом, мистер Фукузаки усмехнулся про себя, прежде чем сделать глубокий вдох и оглянуться на меня. Он ничего не сказал. Ему не нужно было ничего говорить. Но, прежде чем он пошел в дом, чтобы переодеться, он слегка наклонил голову и легко улыбнулся мне.

* * *

— ПОНЕДЕЛЬНИК, 15 МАЯ 2006, ФИНАЛЬНАЯ НЕДЕЛЯ—

Проведение воскресенья с Фукузаки сотворило чудо, отвлекло меня от прошлого и позволило мне жить настоящим, с надеждой на будущее. Саша и Адриенна вместе поощрили меня пойти, и я был благодарен за перерыв, но в понедельник была моя очередь сделать что-нибудь для них, чтобы отвлечься от Элис и Кэмерон.

Хотя у Саши был послеобеденный экзамен, и она решила провести утро в доме Tri-Delt, чтобы сосредоточиться на учебе, я взял Адриенну на импровизированный тур с дегустацией вин по винодельням долины Напа, который включал пикник на одеяле под уединенным, тенистым дерево. Десерт был киской Адриенны на том же самом одеяле, и хотя «наш способ» заниматься любовью обычно был довольно горячим и жёстким, в тот день мы были определенно более в «мягком и нежном» настроении.

Мы вернулись к обеду, и после этого очень отдохнувшая Адриенна вызвалась остаться дома, пока я взял свою девушку поиграть в мини-гольф. Да, я сумел сыграть так, чтобы выиграть бесплатную игру. И да, Саша прыгнул мне в объятия, взвизгнув от восторга, когда вокруг зазвонили колокольчики и сработала сигнализация. По крайней мере, на пару часов мы должны были забыть о своих проблемах и просто наслаждаться молодостью. Но всего на пару часов, а потом пришлось вернулся домой, чтобы учиться в последний раз.

Нам с Сашей предстоял еще один финал.

* * *

— ВТОРНИК, 16 МАЯ 2006, ФИНАЛЬНАЯ НЕДЕЛЯ—