An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1216

Почему ты не пошла на поляну?

…

Я жду…

…

Я никуда не уйду…

Я НЕ ЗНАЮ!

Конечно, знаешь. Если — Я- знаю, значит и ты знаешь.

Я НЕ ЗНАЮ!

Тогда я тебе скажу…

Нет.

Почему нет?

Потому что.

Потому что что?

Потому что… я… я не…

Потому что ты ВСЕ ЕЩЕ не хочешь с этим сталкиваться. Шесть месяцев спустя у тебя все еще не хватает смелости встать и признать то, что ты сделала. Это твой образ действий: убегать.

Это не так.

Да неужели? Давай углубимся в детали, окей? Когда ты дошла до переломного момента, когда почувствовала себя неудачницей, вместо того, чтобы сесть и поговорить со своим парнем, ты ему изменила. Бум: безвозвратная причина для разрыва. Никаких дальнейших обсуждений. Не надо говорить ему, что у тебя проблемы. Ты изменила, и поэтому ВЫ ДОЛЖНЫ расстаться. Уезжаешь домой и больше не смотришь ему в глаза. Это убегать.

Я НЕ СОБИРАЛАСЬ изменять ему.

И ЗАТЕМ, вместо того, чтобы ПОГОВОРИТЬ с ним о том, насколько испорчена ваша жизнь и принятие решений, ты отправляешься в путешествие по всей ёбанной стране!

Необходимость во времени и пространстве после разрыва — это нормально.

И ПОСЛЕ этого времени и пространства ты СНОВА убегаешь, чтобы приехать сюда.

Я не убегаю. Я здесь, чтобы НАЙТИ себя.

И как у тебя дела?

Не имея возможности ответить на этот вопрос, я просто уронила лоб на колени и заставила свой мозг заткнуться.

Не сработало.

Даже сейчас ты все еще не НАХОДИШЬ себя. Ты бежишь прочь от себя.

Нет…

Ты приехала сюда и полностью лишила себя внешнего вида, стараясь быть максимально непривлекательной, даже если ты выглядишь… ну, как ты.

У этого есть цель: избегать нежелательных отвлекающих факторов.

Ты убегаешь от всего, что сделало тебя ТОБОЙ. Ты изменила свое имя. Ты изменила свою внешность. Ты даже пытаешься изменить свою сексуальность.

Чего?

Ты похотливее козла, в рационе которого слишком много кальция. Но ты думаешь, что здоровая сексуальная жизнь — это слишком «старая ты». Итак, ты принимаешь это великое решение полностью воздерживаться, полностью избегать секса, даже с другими девушками.

Это покаяние.

Может быть. Но это также для того, чтобы ИЗО ВСЕХ СИЛ быть ПОЛНОЙ ПРОТИВОПОЛОСТЬЮ той девушки, которой ты была раньше. Хочешь разрушить Идеальную Себя? Стань абсолютно несовершенной собой! Недружелюбной. Несексуальной. Непривлекательной. Речь идет не столько о том, чтобы найти себя, сколько о том, чтобы разрушить то, кем ты была раньше! В самом деле, ты до сих пор не можешь даже назвать свое имя! Попробуй это: Ав-

НЕТ!

Видишь…

Я не могу.

Почему нет? Почему ты не можешь? В самом деле… Зачем ты все это делаешь? Почему?

Потому что…

Почему?

Потому что… Потому что…

Продолжай. Ты почти там.

Потому что я себя НЕНАВИЖУ.

Да, ты это делаешь.

После этого мой разум затих, и когда комната вокруг меня вернулась, я поняла, что больше не слышу Ника и Диди снаружи. Они ушли, отчужденные моим нежелательным вторжением в их процветающие отношения. Аарон и Зои ушли, осознав, что друг с другом им веселее, чем со мной. Единственные друзья, которые у меня были в этом месте, оставили меня. И пока я продолжала ждать, слушая тишину, я поняла, что даже моя собственная совесть ушла.

Я была совсем одна, в ловушке единственного существа во всей вселенной, которое я ненавидела больше всего на свете.

Просто я.

Примечание к части Конец главы.

*Алек Гиннесс, очевидно, Оби Ван оригинальной трилогии. Правда, вопрос, что именно почувствовала Аврора… Есть, конечно, варианты, но как минимум два:)

**Nick Dick — член Ника

Интерлюдия. Лагерь Моррис. Глава 6. Вырвусь. Часть 1

— 25 НОЯБРЯ —

Я почувствовал, как кто-то нежно покачал меня за плечо и окликнул меня по имени. «Мари… Мари…»

Когда нежелательное сознание заполнило мой мозг, я повернула голову и случайно оказалась лицом к лицу с лучом солнечного света. Закрыв глаза от внезапного света, я перевернулась, а затем моргнула и увидела Зои, стоящую над моей койкой.

«Хэй… Ты в порядке? Похмелье или что-то в этом роде?»

Я в замешательстве уставилась на нее, не понимая, что она имела в виду. Но затем нахлынули воспоминания, и все это вернулось ко мне: по-королевски напилась на ужине в День Благодарения, присоединилась к сексу между Диди и Ником, обнаружила, насколько сильно я ненавижу себя, сидя на полу, а затем Зои вернулась в комнату и разбудила меня ровно настолько, чтобы уложить в постель во всей моей одежде.

«Или что-то в этом роде…» — пробормотала я сквозь покрытые коркой веки, скривилась и причмокнула пересохшими губами. Что-то подсказывало мне, что сейчас мне не нужно притворяться непривлекательной.

«Ну, завтрак начинается примерно через десять минут», — сказала мне Зои. «Подумала, что тебе захочется немного привести себя в порядок перед тем, как пойти туда. Если только ты не захочешь снова лечь спать».

Я повернула голову и взглянула на свою подушку. Я чувствовала себя как угодно, только не отдохнувшей, поэтому снова заснуть было очень заманчивым предложением. И если бы я пропустила завтрак, мне не пришлось бы снова видеть Ника или Диди до обеда.

Опять убегаешь?

Проклятие. Как раз тогда, когда я подумала, что моя совесть ушла. Я знала, что не смогу избегать их вечно, и интеллектуальная я внутри меня знала, что самым безопасным способом действий было бы пресечь любую неловкость в зародыше и встретить их как можно скорее. В этот момент я хотела чего угодно, кроме конфронтации, но у меня было ощущение, что неловкость будет больше с моей, чем с их стороны. В конце концов, именно я смутилась и убежала.

Зои предоставила меня самой себе, и я использовала все десять минут, чтобы привести себя в порядок, как могла, за исключением душа. К счастью, почти все уже покинули домик для персонала, чтобы пойти позавтракать, пока я стирала старый макияж с вечеринки и собирала жирные волосы. И пока я изо всех сил пыталась погрузиться в базовую, бессмысленную механику одевания и надевания обуви, я поняла, что большая часть тьмы прошлой ночи ушла из меня.

Я ненавидела себя, я это знала. По крайней мере, я ненавидела то, кем стала: девушку, которая изменила своей второй половинке, шантажировала профессора, чтобы он поставил ей незаслуженную А, и вообще испортила всю ее тщательно построенную жизнь. Но я больше не была той девушкой. Верно, я изо всех сил старалась стать полной противоположностью той девушки, и эта «противоположность» тоже не была мной настоящей; но, по крайней мере я знала, что я больше не ЭТА девушка. Теперь я была… ну… я не ЗНАЛА, кем я была, но, по крайней мере, я не так сильно ненавидела своё нынешнее «я».

Я чувствовал себя так, как будто это было утро после сильной бури. В воздухе пахло озоном и сыростью, но больше не было ни молний, ​​ни дождя. Теперь все это в прошлом, худшая опасность миновала. Когда вы находитесь на вершине совершенства, легко опасаться, что некуда идти, кроме как вниз. Но здесь, внизу, понимаешь, что идти некуда, кроме как вверх.

Я опоздала на завтрак всего на несколько минут, и Ник и Диди переглянулись, прежде чем тепло поприветствовать меня. Ни один из них не упомянул прошлой ночью, и они не будут этого делать перед Аароном или Зои. Но в их глазах было явное беспокойство, и я не могла не чувствовать воодушевление от их выражений. Может, всё все-таки получится.

Еще лучше был наш разговор после завтрака. Все еще чувствуя себя ужасно смущенной своими действиями прошлой ночью, я умоляла их обоих просто забыть о том, что когда-либо происходило. Я сваливала всю вину на то, что я была пьяна и возбуждена, и я много извинялась, в то время как они оба говорили мне, что мне не за что извиняться. Я все думала, что Бен пошутил бы о то, что девушке никогда на придется извиняться перед парнем за то, что она сосала его член… Но Ник не сделал такого замечания. Он, казалось, искренне беспокоился обо мне и даже… боялся… что наши отношения не смогут вернуться к прежним условиям.