An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 1183

Это был лучший трах в моей жизни.

* * *

Через несколько часов мир возвращался ко мне понемногу. Я впервые заметил тепло обнаженного тела Диди под моим. Я чувствовал, как холодный воздух окружает нас, высасывая тепло из пота на моей спине. А потом я совершенно сознательно осознал свой вес, поняв, что я слишком тяжелая бочка с салом, чтобы лежать на девушке.

Но она сопротивлялась моей первой попытке скатиться, говоря: «Нет, не надо», крепче сжимая мои плечи. Она прижалась ко мне, добавив: «Мне нравится это чувство».

Я остался на месте, но переставил колени и локти, чтобы держать собственный вес и немного ослабить давление. И после того, как она потерлась щекой о мою еще несколько секунд, она похлопала меня по руке и позволила мне откатиться.

Мои первые мысли были о моей одежде. Моя похоть была утолена, и теперь я мог беспокоиться о том, насколько мы разоблачены. Конечно, эта хижина была удалена и хорошо затенена с тропы, но всегда был шанс, что нас поймают. Я беспокоился не о себе; моей репутации не повредит, если меня поймают голым с Диди. Но я все еще прекрасно осознавал возможность будущих встреч и, честно говоря, заботился о репутации Диди.

Я заметил свою рубашку, и, когда я потянулся за ней через кровать, проявился рыцарский инстинкт, и я посоветовал: «Тебе, наверное, лучше выйти первым. Я останусь здесь и приберусь. Не могу оставить красивую женщину одну в одиночестве темной каюты дольше, чем нужно».

«Я думала об этом», — тихо ответила она, глядя в потолок. Я заметил, что она не предприняла никаких шагов, чтобы прикрыться, и я не мог не остановиться и не уставиться на ее обнаженное тело, нежно вспоминая все то, что она только что позволяла мне с ней делать.

«Итак, мы на одной странице».

Она покачала головой. «Нет, вообще-то. Я имела в виду, что не думаю, что мы должны держать это в секрете, если ты не против».

Я был наполовину одет в рубашку, но от удивления остановился, просунув руку в рукав. «Подожди, чего?»

Теперь она повернула ко мне голову и приподнялась на локтях — поза, которая сделала чудесные вещи с ее грудью. «Я не хочу тебя обижать, но я не хочу, чтобы ты был моим парнем».

Я пожал плечами и криво улыбнулся. «Не обижаюсь».

«Это не имеет ничего общего с тобой; Я не хочу НИКОГО в качестве парня».

«Тебе не нужно объяснять. Я действительно в порядке».

«Но я хочу продолжать делать это. Я хочу продолжать трахать тебя».

Я ухмыльнулся. «Меня устраивает».

«Но я не хочу больше беспокоиться о том, чтобы красться. Этот один раз сработал и все такое, но чем больше я думаю об этом, тем труднее будет уходить, чтобы никто не заметил, не искал нас или просто не задавался вопросом, где мы. Строить тщательно продуманные планы для тайного свидания, а затем придумывать, как ускользнуть? Это хлопотно. И когда вокруг всего 22 человека, кто-то обязательно это заметит».

Вторую руку я засунул в рукав, а затем уделил ей все свое безраздельное внимание.

«Ник… если ты не против, я хочу, чтобы в лагере думали, что ты мой парень, только…»

«Только я на самом деле не буду твоим парнем», — закончил я за нее.

Она подарила мне обнадёженную и в то же время извиняющуюся улыбку. «Ты все равно получишь эксклюзивность. Я также не хочу, чтобы за мной бегали другие парни».

«Итак, позволь мне уточнить: лагерь думает, что мы вместе, нам не нужно красться, чтобы продолжать трахаться, но это не выходит за рамки этого. Никакой романтики, никаких надоедливых эмоций, никаких осложнений. Я просто твой любовник, что насчет прикрытия?»

«Ну, я не хочу, чтобы люди думали, что ты мой любовник. Весь этот секс без обязательств… Я не хочу, чтобы люди думали, что я шлюха, понимаешь? Так что «парень» звучит лучше, по крайней мере для других. Иногда мы будем сидеть вместе. Я могу провести с тобой время, думаю, мне бы этого хотелось. Мне просто нужно, чтобы ты пообещал мне, что не будешь таким эмоциональным, цепким, нуждающимся и-»

«Я понял, понял. Пусть лагерь думает, что мы вместе, но никакого давления на тебя. И я продолжаю получать…» Я замахал руками по всему ее обнаженному телу «…все это…»

Она хихикнула и кивнула. «Да. Парни в этом нуждаются. Я просто хочу трахаться время от времени, без всяких условий. Мы можем это сделать?»

Я еще раз взглянул на ее фигуру, затем усмехнулся и кивнул. «Да, мы можем это сделать».

Примечание к части Конец главы.

Мне, если честно, прям нравится, как автор заигрывает с ожиданиями читателей.

Интерлюдия. Лагерь Моррис. Глава 3. Никаких обязательств. Часть 1

— 7 НОЯБРЯ —

«Ммм-а! Пока, детка». Диди поцеловала меня, прежде чем перекинуть рюкзак через плечо, когда она спустилась по ступенькам крыльца и направилась к холмам. Сегодня она и еще несколько человек будут ремонтировать дорогу к Эдемскому саду. Они будут обрезать нижние ветви и расчищать камни, а также заново врезать часть тропы, чтобы обуздать эрозию.

«Пока», — помахал я, прислонившись к перилам, глядя, как она уходит. Чья-то рука ударила меня по заднице, заставив вздрогнуть и обернуться.

«Я до сих пор не знаю, ЧТО эта девушка увидела в тебе», — усмехнулась Зои.

Я пожал плечами и повернулся, чтобы посмотреть, как уходит моя девушка. «Она говорит, что у меня большие ноги».

Зои фыркнула, прежде чем ее глазные яблоки закатились за очки «кошачий глаз». Покачав головой, она спросила: «Как поживают эти снежки? По-прежнему они остаются красивыми и поджаренными?»

Я усмехнулся. С тех пор, как мои «отношения» с Диди стали достоянием общественности (то есть на следующее утро), Зои беспокоила меня по поводу моего комментария о «снежном коме в аду», сделанного месяц назад. Я не мог ее винить. Даже я не мог в это поверить.

«Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о ЕГО яйцах, девчонка», — протянул Аарон, когда он подошел к нам и обнял Зои за талию.

Зои хихикнула и вжалась в тело Аарона, сбрасывая с лица пурпурную челку, прежде чем откинуть голову назад, чтобы поцеловать своего парня.

Я вздохнул и отвел глаза перед тем, как их губы встретились. Я заметил, что Мари смотрит на меня с другой стороны пары, и она изобразила, что засовывает палец в горло. Наши соседи по комнате поддерживали дружбу любви-ненависти с момента встречи во время ориентации (в основном «ненависть»), и за последние две недели эта дружба превратилась в нечто большее. Они по-прежнему ссорились, как бродячие кошки за территорию, тем более, что Аарон не особо заморачивался с тем, чтобы прекратить отпускать шуточки о других горячих женщин или о различных иных недостатках своего характера. Но я думаю, что они оба сходили с ума, подкалывая друг друга, и у них определенно была довольно горючая химия, которую нельзя отрицать. И с тех пор, как они были вместе, пара не стеснялась публично проявлять привязанность.

Оставив своих друзей в их маленьких объятиях, я приподнял брови, глядя на Мари с вопросом: «Кофе?»

Она кивнула. «Пожалуйста».

Я направился к двери, Мари последовала за мной. Выходящий крепкий молодой человек по имени Цезарь кивнул мне, поднимая кулак. «Привет, как дела».

Я ударил его кулаком и кивнул в ответ. «Всё круто», — ответил я и продолжил свой путь, не задумываясь о нем. Два других парня внутри заметили наше прибытие и тоже кивнули в знак приветствия.

Для меня это определенно был другой мир с тех пор, как я был вместе с Диди. Пытливые взгляды летели со всех сторон, когда она сидела с моей компанией за завтраком на следующее утро после нашего секса. Практически можно было услышать, как ветер дует из комнаты, когда все ахнули, когда она впервые поцеловала меня на публике. И поток вопросов начался примерно через три секунды после того, как она вышла из комнаты.

Аарон и Зои были худшими, они ныли, что я должен был предупредить их заранее. Мари, конечно же, оставалась отстраненной.

Уровень уважения ко мне резко вырос за прошедшие недели, поскольку мои отношения с Диди продолжались. Когда стало ясно, что новообретенная привязанность горячей блондинки ко мне не была разовым развлечением, я обнаружил, что практически все в лагере смотрят на меня в новом свете, некоторые из них задаются вопросом, каким же мистическим знанием женской психики я обладаю, и надеялся, что смогу поделиться им с ними. Дело в том, что парни, которые раньше высмеивали мой вес, теперь считали меня равным, отсюда и кивки и удары кулаками.