Сердце зимы - Джордан Роберт - Страница 125

– Сомневаюсь, что они хотят слышать о нем, – резко сказала Кадсуане.

И в самом деле, большинство Советниц почему-то замялись. Кто такой, Света ради, этот Гвайр Амаласан? Имя казалось смутно знакомым, но Шалон не удавалось припомнить, кто он такой. Очевидно, какой-то завоеватель у сухопутников.

Алейс глянула на Кадсуане и поджала губы.

– История отмечает Гвайра Амаласана как выдающегося полководца, Эйдвина Седай. Возможно, талантом он уступал лишь самому Артуру Ястребиное Крыло. Что заставило вас вспомнить о нем?

Шалон ни разу не видела, чтобы сопровождавшие Кадсуане Айз Седай не отреагировали даже на самое мягкое ее предостережение, с той же быстротой они подчинялись и ее приказаниям, но Верин на этот раз ничего не замечала. Она и взора не подняла.

– Просто я подумала, что он, хотя и не мог использовать Силу, однако Фар Мэддинг сокрушил. Раздавил, как перезрелую сливу. – Низенькая коренастая Айз Седай помолчала, словно обдумывая какую-то мысль. – Знаете, у Дракона Возрожденного армии в Иллиане и Тире, в Андоре и Кайриэне. Не говоря уже о десятках тысяч Айил. И айильцы эти очень жестоки. Удивительно, как вы можете быть спокойны, когда его Аша’маны являются к вам на разведку.

– Думаю, ты их уже достаточно напугала, – твердо сказала Кадсуане.

Верин наконец отвернулась от золоченого ограждения, с широко раскрытыми глазами она походила на кругленького удивленного зуйка. Ее пухлые ручки даже затрепетали, как крылья.

– Ох! Я не хотела... О, нет. Я бы подумала, что, намеревайся Возрожденный Дракон выступить против вас, он бы уже так сделал. Нет, я подозреваю, что Шончан... Вы о них слышали? Слухи, которые дошли до нас из Алтары и дальше с запада, действительно ужасны. Кажется, они сметают перед собой все и вся. И я подозреваю, что они куда более важны для его планов, чем захват Фар Мэддинга. Если только вы не разгневаете его чем-то, конечно, или не обидите его последователей. Но я уверена, для этого вы слишком умны.

Выглядела Верин самой невинностью. Среди Советниц возникло шевеление, такую рябь поднимает на поверхности мелкая рыбешка, когда внизу проплывает рыба-лев.

Кадсуане вздохнула, ее терпение явно было на исходе.

– Эйдвина, коли хочешь поговорить о Возрожденном Драконе, пожалуйста, – но без меня. Я хочу умыться и выпить немного горячего чаю.

Первая Советница вскинулась, как будто успела забыть о существовании Кадсуане, что само по себе было невероятно.

– Да. Да, разумеется. Кумере, Нарваис, будьте добры, проводите Госпожу Волн и Кадсуане Седай в... в мой дворец и окажите им гостеприимство. – Только легкая заминка и свидетельствовала, что присутствие Кадсуане в жилище Алейс будет для той неудобством. – Если Эйдвина Седай не возражает, мы хотели бы с ней побеседовать.

Сопровождаемая по пятам большинством Советниц, Алейс грациозной походкой удалилась с балкона. Верин, когда ее обступили Советницы и повели за собой, выглядела встревоженной и неуверенной. Но ее удивлению и беспокойству Шалон верила не больше, чем невинному виду до того. Она решила, что знает теперь, где Джахар. Не знает только почему.

Названные Алейс женщины – та хорошенькая, что сердито косилась на Кадсуане, и стройная седоволосая – восприняли просьбу Первой Советницы как приказ, каковым она, видимо, и была. Разведя в стороны свои одеяния и отвесив полупоклоны, они спросили у Харине, не соблаговолит ли она пройти с ними, и в самых цветистых выражениях выразили свое удовольствие от ее общества. Харине выслушала их с кислой миной. Если угодно, пусть разбрасывают перед ней хоть корзины розовых лепестков, но Первая Советница ушла, оставив ее на какую-то мелкую сошку. Шалон задумалась, как бы ей не попадаться сестре на глаза, пока та не остынет.

Вслед уходившей с Алейс Верин Кадсуане не смотрела, во всяком случае, открыто, но когда они повернули в арочный проход, ведущий с балкона, по губам Айз Седай скользнула еле заметная улыбка.

– Кумере и Нарваис, – вдруг произнесла Кадсуане. – Или по-другому – Кумере Поуис и Нарваис Мэслин? Кое-что слышала о вас. – Эти слова немедленно переключили внимание Советниц с Харине на нее. – Есть нормы, которым должна следовать всякая Советница, – твердым тоном продолжила она, беря обеих за рукава и поворачивая к лестнице. Встревоженно переглядываясь, Советницы, тут же забывшие про Харине, позволили себя увести. На пороге Кадсуане оглянулась, но не на Харине и не на Шалон. – Кумира? Кумира!

Айз Седай вздрогнула и, бросив напоследок долгий взгляд за перила, заставила себя двинуться за Кадсуане. И Харине с Шалон ничего не оставалось, как пойти за ними следом, иначе им пришлось бы самим искать дорогу. Шалон стрелой кинулась за спутницами, и Харине ни на шаг от нее не отстала. Кадсуане, по-прежнему держа Советниц под руки, шагала по изгибам лестниц и разговаривала тихим голосом. Поскольку перед Шалон шла еще и Кумира, то Ищущая Ветер не слышала ничего. Кумере и Нарваис пытались что-то сказать, но Кадсуане не давала им такой возможности: они успевали произнести всего несколько слов, как та снова начинала говорить. Айз Седай казалась спокойной, чуть ли не холодной. Шедшие с ней Советницы начали проявлять беспокойство. Что, во имя Света, затеяла Кадсуане?

– Тебе здесь плохо? – вдруг спросила Харине.

– Я как будто глаз лишилась. – Шалон содрогнулась. Слова ее очень походили на правду. – Я боюсь, Госпожа Волн, но, будь на то воля Света, я обуздаю свой страх. – О Свет, она надеялась, что сумеет справиться со страхом. Она отчаянно на это надеялась.

Харине кивнула, хмуро глядя на женщин, спускавшихся по лестнице впереди нее.

– Не знаю, найдется ли во дворце Алейс ванна, достаточно большая для нас двоих, и сомневаюсь, что здесь знают толк в вине с медом, но мы что-нибудь придумаем. – Отвернувшись от Кадсуане и остальных, Харине неловко коснулась руки Шалон. – В детстве я боялась темноты, и ты никогда не оставляла меня одну, пока я не успокаивалась. И я тебя тоже не оставлю, Шалон.

Шалон споткнулась о ступеньку и чуть не скатилась с лестницы. Харине звала ее по имени только наедине – с тех самых пор, как стала Госпожой Парусов. А до того даже наедине никогда не была столь ласковой.

– Спасибо, – сказала Шалон и, сделав над собой усилие, добавила: – Харине.

Сестра вновь погладила ее по руке и улыбнулась. Харине не привыкла улыбаться, но в этой неловкой попытке ощущалась не свойственная ей теплота.

Однако во взгляде, которым она наградила шедших впереди женщин, тепла не было и в помине.

– Возможно, я и сумею заключить тут сделку. Кадсуане уже сместила у них балласт, так что идут они с креном на борт. Когда подберешься к ней, Шалон, ты должна выяснить – почему она так поступила. Я бы с удовольствием вывесила на лине пару клыков Алейс – это ж надо, ушла прочь, даже слова мне не сказав! Но не такой ценой – я не позволю Кадсуане опутать Корамура своими сетями, втравить его в здешние беды. Поэтому ты должна все узнать, Шалон.

– По-моему, Кадсуане считает своим долгом вмешиваться в дела любого, кто дышит не водой, – со вздохом сказала Шалон, – но я постараюсь, Харине. Сделаю все, что в моих силах.

– Ты всегда так поступала, сестра. И так будет и впредь. Я знаю.

Шалон опять вздохнула. Слишком рано проверять глубину неожиданной сердечности сестры. Признайся Шалон в содеянном, и ее могут простить, а могут и не простить, но она не переживет, если рухнет еще и ее брак, лишись она своего положения. Однако сейчас, впервые с той минуты, как Верин без обиняков выложила ей условия, на которых Кадсуане согласилась не разглашать ее тайну, Шалон всерьез задумалась о возможности признания.

Глава 25

УЗЫ

Ранд сидел в своей комнате в «Голове Советницы», забравшись с ногами на кровать и привалившись спиной к стене, и играл на оправленной в серебро флейте, которую ему подарил когда-то Том Меррилин. Целую Эпоху назад. Комната с резными деревянными панелями и выходящими на Рынок Нетвин окнами была получше тех, что он снимал в «Короне Маредо». Уложенные горкой подушки набиты гусиным пухом, балдахин и занавески кровати украшены вышивкой, а в зеркале на умывальнике не отыщешь ни единого пузырька. Притолоку над каменным камином даже украшала незатейливая резьба. Комната в самый раз для состоятельного купца-чужеземца. Ранд был рад, что, покидая Кайриэн, догадался взять побольше золота. А то он уже утратил привычку носить при себе большие деньги. Дракон Возрожденный жил на всем готовеньком. Что ж, игрой на флейте он вполне способен заработать себе на какую-никакую постель. Мелодия называлась «Стенания о Долгой Ночи», и раньше он ее в жизни не слышал. Льюс Тэрин – слышал. Это походило на умение рисовать. Ранд думал, что это испугает его или разозлит, но он просто сидел и играл, пока Льюс Тэрин плакал.