Сердце зимы - Джордан Роберт - Страница 106

Наконец-то дождь прекратился, и клетушки на чердаке погрузились в тишину. Нужно будет сегодня вывести дамани на прогулку – большинство впадает в тоску, если их слишком долго держать в тесном помещении, а эти временные клетушки очень тесные, – но как ни прискорбно, на прогулку нынче назначили не ее. Ринну никогда не назначали, хотя когда-то она пользовалась всеобщим уважением, как лучшая дрессировщица Сюрот. И была весьма искусной, хотя и склонной порой к жестокости. Когда-то все говорили, что она, несмотря на свою молодость, скоро станет дер’сул’дам. Однако этого не произошло. Сул’дам всегда было больше, чем дамани, но никто современ Фалме не припоминал, чтобы Ринна становилась «совершенной», ни она, ни Сита, которую Сюрот взяла к себе на службу после Фалме. Бетамин, как и многим, нравилось сплетничать за стаканчиком вина о Высокородных и о тех, кто им служит, но она никогда не осмеливалась высказывать своего мнения, когда речь заходила о Ринне и Сите. Тем не менее думала о них она много.

– Начинай с другой стороны, Ринна, – велела Бетамин. – Хорошо? Не хочешь же, чтобы о твоей лености опять известили Эссонде?

До Фалме эта невысокая женщина подавляла своей самоуверенностью, но сейчас на ее бледной щеке дернулся мускул, и она кинула на Бетамин болезненно-подобострастный взгляд, а потом, пригладив волосы, заторопилась в лабиринт узких проходов. Она словно бы боялась, что Бетамин передумает. За исключением ближайших подруг, Ринну в какой-то степени шпыняли все, мстя за прежнюю надменную гордость. Поступать иначе – значит выделиться, а Бетамин не хотела выделяться – кроме как определенным образом. Собственные ее тайны были похоронены так глубоко, как только она могла их похоронить, она знала и секреты, о которых больше никто не ведал, но желала она, чтобы каждый считал Бетамин Зиами образцовой сул’дам. Абсолютная безупречность – вот за что она боролась, добиваясь совершенства от себя и от подопечной дамани.

Инспекцию Бетамин проводила быстро и эффективно. Дамани обязаны содержать в чистоте себя и свою конуру. Заметив непорядок, она аккуратно вписывала замечание в верхний лист на доске; времени зря не теряла, разве что выдавала леденцы в виде поощрения особо старательным в обучении. Большинство из тех, с кем она становилась «совершенной», встречали Бетамин радостными улыбками, даже стоя на коленях. Из Империи они были родом или по эту сторону океана, но они знали, что она тверда, но справедлива. Некоторые не улыбались. Дамани из Ата’ан Миэйр встречали ее в основном каменными лицами, мрачными, как ее собственное лицо, или угрюмой яростью, которую, по их мнению, они умело скрывали.

В отличие от иных сул’дам, Бетамин не стала отмечать их гнев, что повлекло бы за собой обязательное наказание дамани. Они все еще думали, что сопротивляются, но недостойные требования вернуть их безвкусные украшения уже остались в прошлом, и они послушно опускались на колени и разговаривали вежливо. В трудных случаях весьма полезным инструментом служили новые имена, создававшие брешь в их обороне, ведь им, пусть через силу, но приходилось на них откликаться. Знакомый шаблон, неизменный и надежный, как восход солнца. Некоторые сразу принимали свою судьбу, а некоторые впадали в шок, узнав, кто они такие. Всегда находилась горсточка тех, кто упирался месяцами, в то время как другие, вчера кричавшие, что произошла чудовищная ошибка, что они никогда не пройдут проверку, смирялись уже назавтра. По эту сторону океана встречались некоторые мелкие различия, но конечный результат, здесь или в Империи, оставался одинаковым.

Две дамани, о которых она сделала пометки, об аккуратности как будто и не слыхивали. Несомненно, заслуживала розог Зуши, дамани из Ата’ан Миэйр, ростом превосходившая саму Бетамин. Платье ее было измято, волосы не расчесаны, постель не заправлена. Но лицо Зуши опухло от плача, и, встав на колени, она затряслась от рыданий, по щекам ручьями потекли слезы. Серое платье, прежде тщательно подогнанное по фигуре, теперь болталось на ней, хотя она и раньше не отличалась полнотой. Бетамин сама дала ей имя Зуши и имела к ней особый интерес. Отщелкнув ручку со стальным пером, Бетамин обмакнула ее в чернила и записала предложение, чтобы Зуши перевели из дворца в другое место и чтобы содержали ее в двухместной конуре с дамани из Империи, предпочтительнее с такой, которая имеет опыт общения с только что получившими ошейник дамани и которая сумеет с ней подружиться. Рано или поздно, но слезам всегда приходит конец.

Правда, Бетамин не была уверена, что Сюрот даст на то позволение. Сюрот заявила, что эти дамани принадлежат Императрице, – всякий, у кого в личной собственности окажется хотя бы десятая часть от числа собранных во дворце дамани, будет заподозрен в организации заговора или даже обвинен в открытом мятеже, – но сама она вела себя так, словно они были ее собственностью. Если Сюрот откажет, нужно будет изыскивать иные пути. Бетамин не желала терять дамани из-за того, что та совсем падет духом. Она вообще не желала терять дамани, ни по какой причине! Вторая, получившая особое замечание, звалась Тесси, и в ее случае Бетамин возражений не ожидала.

Едва Бетамин открыла дверь, дамани-иллианка плавно опустилась на колени и сложила руки на поясе. Кровать ее была убрана, платья аккуратно развешаны на крючках, расческа и щетка ровно уложены на умывальнике, пол подметен. Меньшего Бетамин и не ждала. С самого начала Тесси отличалась чистоплотностью. Научившись ничего не оставлять на тарелке, она даже чуть округлилась – приятно посмотреть. Не считая сладостей, за питанием дамани следили строго; нездоровая дамани, можно сказать, убыток. Впрочем, Тесси никогда не стали бы наряжать в ленты и отправлять на состязание за звание самой красивой дамани. Она всегда казалась сердитой, даже во сне. Но сегодня на лице у нее была легкая улыбка – и, как подозревала Бетамин, появилась эта улыбка еще до того, как она вошла. А от Тесси улыбок она не ждала, той было еще рано улыбаться.

– Как себя сегодня чувствует моя малютка Тесси? – спросила Бетамин.

– Тесси чувствует себя прекрасно, – послушно ответила дамани. Хотя раньше стоило немалого труда добиться, чтобы она разговаривала как положено, и в последний раз Тесси высекли только вчера – за отказ.

Бетамин, почесывая подбородок, задумчиво разглядывала стоявшую на коленях дамани. Она испытывала подозрения на счет любой дамани, которая прежде называлась Айз Седай. Ее интересовала история, и она даже читала переводы со множества языков, что существовали до начала Объединения. Древние повелители наслаждались своим кровожадным своенравным правлением и с радостью описывали, как приходили к власти, как сокрушали соседние государства, как низвергали других правителей. Большинство из них погибало от руки убийцы, зачастую – от руки собственных наследников или последователей. Бетамин слишком хорошо представляла себе, на что похожи Айз Седай.

– Тесси – хорошая дамани, – тепло пробормотала Бетанин, доставая из поясного кошеля бумажный кулечек с леденцами. Тесси потянулась за лакомством и в благодарность поцеловала ей руку, но улыбка ее на миг исчезла, хотя сразу же, как только женщина сунула красную конфетку в рот, появилась снова. Ну вот. Похоже на то, да? Притворное послушание, чтобы убаюкать сул’дам, было хорошо знакомо Бетамин, но учитывая, кем прежде была Тесси, весьма вероятно, что та замыслила побег.

Вернувшись в узкий коридорчик, Бетамин написала настоятельную рекомендацию удвоить занятия Тесси, а также ее наказания, а вознаграждение давать от случая к случаю, чтобы она никогда не была уверена, что ее непременно похвалят даже за безупречно исполненный урок. Метод был жесток, и обычно Бетамин его избегала, но по какой-то причине он в удивительно короткий срок превращал в уступчивых дамани даже норовистых марат’дамани. И благодаря этому методу получались самые покорные дамани. Ей не нравилось ломать волю дамани, но Тесси нужно сломать для ай’дама, нужно, чтобы она позабыла прошлое. В конце концов, это для ее же пользы, и потом она сама будет рада.