Роксана. Девочка у моря (СИ) - Колч Агаша - Страница 17

— Фёдор Зиновьевич, — тихой мышкой поскреблась я в дверь. — Можно к вам?

— Зачем? — ага, молотком не запустил — уже хорошо.

— Хотела узнать, понравилось ли вам печенье, что с Каримой передавала.

— Понравилось.

Ой, мне показалось или при упоминании имени девушки у Феденьки уши слегка заалели? Как там Алиса говорила: «Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!». Ладно, об этом потом, сейчас главное судьба миксера.

— Вот для такого печенья мне и нужно ваше изобретение…

— Давно уже готово, как обещал. Только вы, барышня, занимаетесь не печеньем, а сманиванием добропорядочных девиц на переезд в деревню туземцев.

Вот как, значит, это я Ульку сманила? Ну держись, Феденька, кажется, ты уже забыл, какой злобной гадиной могу быть. Привычным движением хватаю с полки первое, что попалось под руку. И делаю шаг вперёд.

— Стоп! — механик примирительно поднимает руки. — Был не прав. Признаю.

Ни фига! Шлея уже попала мне под хвост.

— Послушайте, сударь! Во-первых, никогда, вы слышите, никогда не смейте гиримцев называть туземцами. Ишь ты, выискался миссионер-просветитель! Многие из этих людей могут назвать имя своего пра-пра-прадеда. А вы сможете? — Феденька замялся. — То-то же! Во-вторых, ваша сестрица сама сбежала от вашей утомительной опеки. Взрослая она уже. Не заметили? И в-третьих, готовьте документы на миксер и остальные изобретения. Нашли мы хорошего стряпчего, который на все наши новинки оформит патенты в столице.

На сей раз я не стучала железкой по всему, что попадало мне под руку. Всего лишь размахивала ею, как дирижёр палочкой. Но даже этого безобидного действия было достаточно, чтобы убедить Феденьку в правильности моих слов.

Глава 16

Выскочила из мастерской как фурия. Гнев ещё бушевал во мне, требуя выхода.

Ух, я вас всех сейчас!

Опять пришлось брать себя в руки: «Стоп!». Чего разошлась-то? Феденька разозлил? Но он такой и другим, увы, не станет. Так и придётся одёргивать его время от времени или гнать прочь. Какая жалость, что высокий класс профессионализма автоматически не равняется понятию «хороший человек». По сути, механик наш не является законченным негодяем. Просто он для меня крайне неудобный в общении.

Пойду-ка я к морю. Там в любую погоду вольно дышится. Иногда, погнавшись за рыбой, в бухту заплывали дельфины и резвились в спокойных водах. Наблюдая за их игрой, самой хотелось броситься в воду и присоединиться к веселью. Но страх останавливал. Чтобы ни говорили о разумности этих морских животных, они дикие звери. Сочтут конкурентом в охоте за рыбой — и поминай, как звали. Одного удара острым носом хватит.

Предвкушая отдых на пляже рядом с Источником, от которого и подпитаюсь, и восстановлюсь, я вдруг услышала характерное позвякивание. Я не могла ошибиться — там кто-то убирал бутылки. Это что же, несанкционированный пикник на задворках?

Обошла кусты, скрывающие обзор, и заорала:

— Абяз, стоять!

Всё же хорошо, что наш управляющий флегматик. Кто бы иной после моего вопля не выронил из рук две большие — не меньше полутора литров — запылённые, местами окутанные паутиной бутылки. Ценнейшее оформление именинного подарка деду Коле.

Чуть ли не с первой минуты, как мы с Глафирой решили подарить имениннику бочку вина, что-то напрягало меня в этой идее. Бочка тара хорошая, ёмкая, но для подарка мало подходящая. Падает значимость вследствие избытка. Поначалу думала об этом и уверена, что решила бы задачу, но отвлеклась на строительство в деревне, потом на артефакты. Ответ сам меня нашёл.

— Добрый день, Абяз, прости, что напугала, — заюлила я ласковой лисичкой. — Скажи, добрый человек, что это за бутыли такие?

Управляющий философски пожал плечами — куда деваться, коли Всевышний такие испытания шлёт, — и без толики раздражения ответил:

— И вам дня доброго, маленькая госпожа. Эти бутылки закупили лет двадцать назад, по приказу старой хозяйки. Она хотела разливать в них вина, чтобы продавать купцам. Но что-то не получилось у неё. То ли не сторговались, то ли ещё какая причина была. То мне неведомо. Как сгрузили в сарай этот, так и лежали до сегодняшнего дня, — увидев, что я в ожидании окончания рассказа от нетерпения начала ковырять носком ботинка газон, Абяз постарался побыстрее закончить объяснение. — Вчера госпожа Прасковья с нашей Каримой искали место для хранения… не понял чего. Увидели сарай и попросили его освободить. Вот хочу сказать работникам, чтобы перемыли посуду от грязи и уберу в подвал. Пусть там лежат.

— Ни за что! У меня на эти бутылки планы грандиозные, — решительно отменила я своеволие подруги и её помощницы. — Скажи, уважаемый, внутри они такие же грязные, как снаружи?

— Да, что вы такое говорите, госпожа? Видите, все пробками закрыты. Разве что сполоснуть немного…

— Вот и хорошо. Возьми вот эти две и ту, но так, чтобы пыль и паутина остались неповреждёнными. Осторожно, но тщательно сполосни их внутри тем вином, что приготовили для графа, и только потом наполни по самое горлышко. Закупорь этой же пробкой и залей… Я позже придумаю, каким составом мы их зальём.

— Зачем вином мыть? Вода же есть.

— Плохо будет, если хоть капля воды в вино попадёт. Может и закиснуть.

— А-а-а… ну тогда ладно. Эти, — мужчина кивнул на уже выложенные из сарая бутылки, — назад вернуть?

Я подумала, почесала нос и вновь поменяла своё решение.

— Знаешь, наверное, ты прав. Лучше перенести их в подвал, поближе к вину. Но только умоляю, не повредите патину на них.

— Чего? — не понял Абяз.

— Пыль и паутину!

Очередное глубокомысленное пожатие плеч было мне ответом.

— Ба! Пошли к морю погуляем, — ворвалась я в гостиную.

Глафира с загадочной улыбкой Джоконды сидела в любимом кресле с вязанием, но, услышав мой зов, с готовностью отложила работу и поднялась мне навстречу.

— Где бегала, птичка моя?

— Была в лаборатории у Прасковьи, — начала озвучивать свой маршрут, но увидев, как нахмурились красивые брови княгини при слове «лаборатория», тут же добавила: — Забегала поздороваться. А потом… Ба, я придумала, как красиво… нет, не так… Как изумить нашим подарком всех!

— Бочкой вина? — было видно, что Глафира тоже не в восторге от нашего подарка, но менять решение и искать что-то другое было уже поздно.

— Ты знаешь, что самые дорогие, старые, выдержанные вина продают в пыльных и грязных бутылках?

— Знаю. Мы неоднократно для винотеки поместья выписывали коллекционные вина из Фракии и Гишпании. По мне так глупость, но кто я такая, чтобы выступать против традиций, — недоумённо приподняла изящно очерченную бровь княгиня.

Я захлопала в ладоши и радостно объявила:

— А теперь простая задача. У нас есть отличное вино и бутылки, пролежавшие в сарае больше двадцати лет. Вопрос: что из этого можно сделать?

Глафира погрозила мне пальчиком:

— Это непорядочно, Роксана!

Меня словно ушатом холодной воды облили.

— Непорядочно что? Вино Николай Иванович оценил. Сказал, что отличное. Оттого что мы разольём его в оригинальные ёмкости, оно хуже или лучше не станет. Мы же не продавать его собрались, а дарить. А ты лучше меня знаешь, как важна в подарке упаковка. Никто не дарит драгоценности без коробочки, обклеенной бархатом, а цветы, вырвав их с корнем из клумбы.

Глафира, видя, как я разбушевалась, едва сдерживала улыбку.

— Всё-всё, лапушка, убедила. Пусть будет вино, разлитое по пыльным бутылкам.

— А ещё мы с Надией испечём миндальное печенье двух видов. Сладкое и солёное. По-моему, наш подарок будет самым лучшим. И приличия соблюдём — своими руками сделано, и графу будет чем перед гостями похвастаться.

В бухте был штиль. Солнце, небо и скалы отражались в морской глади, усиливая состояние умиротворения и покоя. Мы с Глафирой бродили по кромке воды, собирали красивые камешки и ракушки, ссыпали их в специальную чашу, установленную на краю дорожки. Вдыхая солоноватую свежесть, я радовалась тому, что нам посчастливилось жить на полуострове. В Калиновке уже бураны заметают, а здесь газоны зеленеют и на пригреве одуванчики цветут. Никогда холод не любила.