Звездная каторга: Ария Гильденстерна (СИ) - Бреусенко-Кузнецов Александр Анатольевич - Страница 70

Что тут ответишь? Остаётся тупо стоять на сказанном. Ведь сообщить о свершившейся рокировке с Лаки никак нельзя! И других подведёшь, и для себя смертельно опасно. Мад свою оплошность мигом исправит, намного быстрее, чем даже ты свою. Сделаться мёртвым, но честным ксеноисториком? В каких-то других контекстах — пожалуй, но только не в этом, не в этом, нет!

— Увы, — крохким голосом прохрипел Кай, — я, как представитель другой науки, не способен ответить на прозвучавшие вопросы. Мне очень жаль. Но почему бы не спросить Кая?

— Почему-почему! — вмешался Рабен в учёный спор. Видимо, влез лишь затем, чтобы предотвратить разглашение постигшей Лаки судьбы. — Потому что есть основания! Их я всем предлагаю держать в секрете.

— Может, по секрету спросите у него, а мне говорить не будете? — всё ещё изворачивался Кай. — Да и надпись... Она ж там давно, эта надпись. Наверняка кто-то из ваших коллег её прочитал. Мог и Каю о ней рассказать — тоже по секрету.

— Да надпись-то — тьфу! — поморщился Бек. — Дело даже не в ней. Ничего из того, что вы нам сейчас порассказали, ксеноисторик Кай Гильденстерн самостоятельно уразуметь не мог. Он вообще ничуть не был способен руководить подобной экспедицией! Вы нас дурите.

— Увы, не дурю. И позвольте вопрос, великий магистр. Если господин Гильденстерн руководить нашей экспедицией не был способен... Отчего Башня Учёных прислала именно его?

Контрудар достиг цели. Бек не сумел быстро ответить, а Мендоса... Тот самый Мендоса, который сначала Херес... Ну так вот, он мучительно покраснел и уставился на какой-то узор на скатерти. Проняло?

Да ведь можно и их читать, как открытую голо-книгу! Теперь-то понятно, почему из башни прислали совсем никакого Лаки! Чтобы подставить Стэнтона, зачем же ещё! Помнится, у Стэнтона с Мендосой некогда вышел конфликт, начальник шахты от главного своего охранника взял да избавился. Не посмотрел, что латинос, что прямо от Флореса — выгнал вон, а на место его поставил кого — Барри Смита!

— Ловко он, а? — уважительно протянул Шлик.

— Не без того, — хмыкнул Блюменберг, — однако, сие ловкачество снова-таки наводит на определённые подозрения...

А Бек замолчал. И молчал Мендоса. То есть, они в сговоре? То есть, только они вдвоём? И тогда, наверное, Рабен уже не случайно хмуро поглядывает на обоих. Экспедиция, увы, понесла потери. Спрашивается теперь, из-за кого? Из-за большого учёного, который помогал мелкому начальнику сводить счёты — загляденье просто!

Но каков юрбургский отец-основатель! Неужели ему самому не стыдно? Или Эр-Мангали так уже всех уравнивает, что даже светоч науки ведёт себя наподобие плюмбума, и это а порядке вещей?

Развивая успех, а заодно как бы протягивая Беку соломинку, Кай решился и на такое заявление:

— Но всё-таки я думаю, господа учёные, что к своему коллеге вы отнеслись предвзято. Я ведь тоже учился в Юрбурге примерно в одно время с господином Гильденстерном, и сложил о его возможностях более позитивное мнение. Да, этот студент звёзд с неба не хватал, но был не без способностей. О нём даже неплохо отзывался его декан, господин Ульм. Полагаю, в обстановке Башни Учёных он просто не сумел эти способности в полной мере раскрыть. Думаю, и в том нет вины старших коллег. Мог помешать стресс пребывания в местах лишения свободы...

Тут великий магистр Бек очнулся от накатившего ступора. Зачем-то задал вопрос:

— Михаэль Эссенхельд, да? Заканчивали Юрбургский университет? Факультет ксенозоологии?

— Да. Закончил, — ещё не вполне понимая, что за этим последует, согласился Кай. — Да, ксенозоолог.

А потом обнаружил, что Бек включает приёмное устройство для голо-карт. Вот уж не ожидал, что на Эр-Мангали хоть одно из них продолжает работать! Вроде, и стоило бы подумать: здесь, как-никак, Башня Учёных, в ней, как нигде, сыщется полно исключений из общих правил...

Но как тут здраво подумаешь, если даже толком спать не ложился с прошлого дня, который вместил беспокойных впечатлений поболее иной жизни? Догадаешься, что ли, что юрбургские выпуски можно проверить?

Хорошо ещё, не по галактической голо-сети. Бек работает с обычной картой-библиотекой, но... Он ищет в ней юрбургский университетский справочник — и, к изумлению Кая, находит новейшую его редакцию.

Значит, и вся библиотека совсем свежая. Как она очутилась на Эр-Мангали, куда и продукты питания извне едва поступают? Но, уж верно, насельникам Башни Учёных жизненно важно с нею сверяться. Авторитетно требуют, получают в срок.

— Михаэль Эссенхельд? — великий магистр произнёс это имя с великим скепсисом. — И вы уверены, что заканчивали Юрбург? Но вот незадача: вы не значитесь в списках выпускников. Увы, это так.

Второй удар не слабее первого, а ведь Кай даже от того насилу отошёл. Главное, дело уже не в абстрактных рассуждениях о способностях блондина вкупе со знанием, явившимся невесть откуда. Дело теперь адресное. Оно конкретизировано применительно к твоей собственной нынешней персоне. Поздравляю, Майк, после всего ты всё-таки уличён в самозванстве.

— Я не лгу, что закончил Юрбург! — упрямо сказал Кай.

— Да, такое вероятно, — тут же откликнулся Бек. — Ума вам, по-моему, не занимать. Однако, в этом случае напрашивается очевидный вывод: значит, вы не Михаэль Эссенхельд.

Кай сокрушённо вздохнул:

— Увы, это так. Меня зовут несколько иначе.

Был самозванец просто, теперь сознавшийся самозванец. Нет, теперь-то уж точно подвала Башни Учёных Каю не избежать. Того, куда учёные не заходят. Разве что не по своей воле.

Ох как оживились Рабен и Мендоса! Теперь, что ли, наступит их черёд спрашивать? Учёные разойдутся в прекраснодушном неведении, а уж тогда... Но пока инициатива допроса принадлежит Беку:

— Несколько иначе? Позвольте узнать, как?

Что остаётся? Признаться во всём, назвать настоящее имя? Кажется, с этой ступени более вверх не стартуешь. Сейчас, когда Лаки погиб, оно тебя похоронит вернее всего другого.

Мад! Мад узнает, что тебя не убил, и начнёт скрытно действовать, а вернее, другим адептам расскажет. Вывод — тебе не жить!

Бек с Мендосой! Беспринципный учёный и завистник-латинос. Ты их чуть-чуть не вывел на чистую воду. Не захотят ли они в эту воду спрятать концы, засудив за убийство Лаки не какого-нибудь там мальчишку-лифтёра, а тебя, человека с мотивами мести?

Это лишь о тебе. А кому-то ещё захочется сделать пакость Родригесу...

— Предпочитаете молчать? — включился профессор Шлик. — Что ж, воля ваша, но это глупо. Вызвать наши подозрения неплохими знаниями сложного предмета, и теперь отпираться? Это путь знаете куда...

Ага, в подвал. Бенито просветил, Кай уже знает. И бесполезно на сонливость пенять. Пустое самооправдание. Кто захотел раскрутить Родригеса на ночной разговор? И зачем: чтобы быстрее вырасти? По глупости тратил время отдыха, по глупости и засыпался. Всё просто.

— Жаль, — вздохнул великий магистр Бек. — Всегда ведь хочешь, как лучше, но увы... — ага, как лучше он хочет.

И всё же сейчас Кай сломается. Он просто придумал, как это сделать более-менее безвредным образом для себя и других. Теперь осталось не упустить время.

— Хорошо, — сказал он с внезапной для всех поспешностью, — я назову свое подлинное имя.

Не ожидали? Кажется, уже точно не ожидали.

— Что ж, называйте, молодой человек, и, пожалуйста, без театральных пауз. Не тяните время за хвост.

— Бьорн Ризенмахер, — назвал Кай.

— Отлично, — кивнул Бек. — И это имя сейчас проверим. Выпускник Юрбурга какого года?

— Прошлого.

— Специальность?

— Говорю же: ксенозоология.

— Надо же: сходится, — с удивлением констатировал Бек. — Есть такой прошлогодний выпускник ксенозоологического факультета! Н-да...

Кай и сам знал, что есть. По правде говоря, лысый Бьорн по кличке 'Ризеншнауцер' — единственный ксенозоолог, с которым он в Юрбурге свёл хоть шапочное знакомство — это за все за пять лет учёбы, да ещё притом, что факультеты располагались в соседних корпусах.