Тайна Бирюзового дракона (СИ) - Колч Агаша - Страница 47

Но идти-то всё равно надо. Знать бы ещё куда. Комната не моя. А где я?

Коты, драконы, люди, ау!

Вместо котов и драконов неведомо откуда появилась служанка. Уж на что королева мать статью гвардейца напоминает, но и она рядом с этой дамой смотрелась бы миниатюрной.

— Вы чего, леди? — строго спросила она меня. — Вам лежать следует!

— Я хочу… — просипела я пересохшим ртом.

— По нужде, чё ли?

Кивнула, подтверждая, и перед глазами вновь поднялась снежная буря, а мир опасно поплыл, выбивая пол из-под ног. Но упасть мне не дали крепкие сильные руки. Служанка с лёгкостью подхватила меня и уже через два шага внесла в ванную комнату.

— Вот, — указала на унитаз. — Справитесь или придержать?

— Справлюсь, — прошипела я, боясь кивать.

— Вот и хорошо. Рядом буду, за дверью. Как управитесь, зовите.

С трудом, но я сама смогла справиться с поставленной организмом трудной задачей. Даже встала, правда, цепляясь за стенку, но, главное, сама.

Услышав шебуршание, служанка заглянула в комнату, и вновь я плыву в спасательном круге рук сиделки.

— Пить хотите, — не спросила, а утвердила женщина и, придерживая меня, чтобы я не завалилась, поднесла ко рту поилку, похожую на небольшой заварочный чайник.

Я присосалась к носику, жадно глотая прохладную подкислённую воду, как путник, заблудившийся в пустыне.

— Ну-ну, хватит пока. Потерпите немного, скоро ещё дам попить. Меня Морой кличут. Сиделкой к вам приставили.

Она заботливо уложила меня на подушки. Я хотела было ещё что-то спросить, но провалилась в сон. Устала.

Сколько прошло времени с момента моего исторического портального перехода от дома Таты в королевский дворец, не знаю. Не до летоисчисления было. Более важные дела занимали и день, и ночь. Спала, ела, пила, опять спала. Я восстанавливалась.

Несмотря на ворчание Моры, Филипп редко отходил от меня. Растянувшись на одеяле вдоль тела, он, как кот Баюн, намурлыкивал оздоровительный сон.

Но всё когда-то кончается. По каким-то ведомым только ей признакам сиделка решила, что мне хватит прохлаждаться, просто так валяясь в кровати, и пора уже всерьёз к жизни возвращаться. Однажды утром в комнату внесли пыточный аппарат. Правда, Мора по доброте душевной назвала это приспособление «массажный стол».

Дважды в день, раздев донага, она укладывала меня на жёсткую поверхность и… И я понимала, как чувствует себя кусок мяса, когда из него делают отбивную. На озверевшую бабу не действовали ни слёзные мольбы пощадить и дать умереть спокойно, ни угрозы, что пожалуюсь отцу и он испепелит её огнём дракона, ни попытки подкупа: «Скажи, сколько тебе платят, и я заплачу вдвое, нет, втрое больше, только отпусти!»

Правда, через несколько дней то ли Мора смилостивилась и перестала меня массировать со всей своей могучей силой, то ли тельце моё стало её массаж воспринимать по-другому, но орать и плакать я перестала. А потом и вовсе стала получать удовольствие.

В туалет носить меня уже не требовалось. И ходила я, хоть и медленно, но сама. Еда перестала быть жидкой. В бульонах начали попадаться сначала мясные волокна, потом появились сухарики, а кусочки мяса или рыбы стали крупнее. Каши уже не стекали с ложки, когда рука уставала, а лежали горкой, сдобренной сливочным маслом.

К процедурам добавилась баня. Пар травяных настоев, что плескала Мора на каменку, впитывался через поры кожи, вдыхался и ртом, и носом, изгоняя слабость.

Настал день, когда сиделка сказала мне:

— К вам гости.

Великая вселенная, как же я ждала и боялась этой минуты. Если решили, что я в силах принимать гостей, то, скорее всего, в силах получить нагоняй. А ведь я уже осознала, что была неправа, поняла свою ошибку и жестоко за неё расплатилась. Но невозможно всю жизнь прятаться под одеяло или за широкую спину Моры.

— Зови, — храбро пискнула я и крепко зажмурилась.

Драконы смотрели на меня с такой любовью, что страх отступил. А вот ком, подступивший к горлу, заставил шмыгнуть носом и сморгнуть слезинку.

— Деда, отец.

Тес’шас, присев на край постели, притянул меня к груди. Рокот драконьих сердец, как океанский прибой, успокаивал.

— Девочка моя, — начал дед.

— Наша, — поправил отец.

— Как же ты меня напугала, глупышка.

— Нас напугала.

— Всех она напугала до ужаса! — материализовался на кровати кот.

— Простите меня, родные мои, — вздохнула я. — Осознала, больше не буду. Тем более что нечем.

— Это да, — сказал дед, а отец только грустно кивнул, — магию ты свою выжгла почти до основания.

— Экспериментатор, — ехидно заметил Филипп, задумался на секунду. — Или экспериментаторша? Как правильно?

— Никак не правильно. Не было никаких опытов. Просто я не подумала, что дворец под магической защитой, и открыла портал к себе в комнату. Ну и вот…

— Как там твою подругу-демиурга зовут, что демонов придумала и даром бесконечной магии тебя одарила? — спросил Рактий.

— Маттоттена. А что?

— Не поклонник я религиозности, но в твоём случае стоит ей молиться ежедневно, — ответил отец.

— Да поняла уже, что, если бы не огромный запас силы, которая нейтрализовала действие охранки, от меня бы даже золы не осталось.

— Решила, что дальше делать будешь? — поинтересовался практичный император.

— Наверное, вернусь на Океан. Куплю домик с видом на море, займусь травничеством. И буду ходить к вам в гости, — грустно улыбнулась я драконам.

— Может быть, так оно и лучше будет. Спокойнее, — согласился дед.

— Ну да. Силы нет — придётся ум прокачивать, — съехидничал фамильяр, щурясь на солнце, что светило в окно.

— Цыц! — разом одернули мы наглеца в три голоса.

И рассмеялись.

Глава 17

После посещения драконов визиты стали ежедневными. Следующим был Альфред.

— Скажи, это у тебя стиль жизни такой? — спросил он после обмена приветствиями, но видя, что я не совсем поняла его вопрос, пояснил: — В неприятности влипать.

— А-а-а-а-а, — протянула я, давая понять, что осознала смысл, — был у меня в прежней жизни знакомец, любивший повторять фразу: «Не мы такие — жизнь такая».

— Похоже на оправдание, — хмыкнул король.

— Есть немного, — согласилась я.

Повисла гнетущая тишина. Так бывает, когда сказать друг другу нечего или, напротив, не знают, с чего начать, чтобы вывалить на собеседника информацию.

— Не хочешь рассказ свой закончить? — направила разговор в интересующую меня тему.

— Рассказывать больше нечего. К вечеру следующего дня меня выпустили из карцера. Не переодеваясь, не обедая, не говоря никому ни слова, бросился я к Чёрной скале. Но никто меня там не ждал. Ждал я. Всю ночь звал, умолял простить и вернуться. Но нет. Утром вышел её дед и сказал, чтобы я уходил. К тому времени злость на весь мир овладела мною настолько, что я решился на побег. В дорожной сумке, притороченной к седлу, всегда была смена белья и немного денег. По пути продал коня. — Альфред вздохнул так, что было понятно: об этом поступке он сожалеет больше всего. — На межгалактический портал денег хватило. Адресным кодом назвал что первое на ум взбрело. Вышел прямо в кабак, хозяин которого смотрителем портала подрабатывал. Шум, гвалт, дым сизый вонючий. А мне, веришь, чем хуже вокруг, тем радостнее. Такой кураж вдруг овладел. Вижу, играют. Вокруг стола толпа человек двадцать. Влез, даже не поняв, что за игра, что за правила, на что играют. Вынул из кармана последнюю монету и кинул на стол. Крупье объявляет: «Жизни поставлены. Проигравший умрёт на месте. Победитель может забрать себе любого выжившего игрока». Вот тут я струхнул. Не смерть страшна была, но рабство. И не встанешь, не убежишь — зрители стеной стоят, сразу поймают. Да и бежать мне некуда. Ни денег, ни понимания того, где я нахожусь. Каким образом определяли победителя и проигравшего, я так и не понял. Услышал только: «Господин наёмник, можете забрать любого. А этого вынесите в степь». Парень напротив меня сидел, уткнувшись лицом в стол. Двое громил подхватили его под руки и поволокли, а за ним след кровавый тянется. Значит, это он проиграл. Обрадовался было, выдохнул с облегчением: «Не я проиграл! Не я!» Тут мне рука тяжёлая на плечо: «Пошли, парень. Теперь ты мой!»