Корона Тафелона (СИ) - Авербух Наталья Владимировна - Страница 127

Больше лекарь ничего не говорил. Юлди опустился на колени и принялся молиться Заступнику, прося прощения за недавнюю гордыню.

Орлэ-хатун была очень старая женщина. Совсем старая. Фатей домчался к ней на третий день. Он спешил. Очень спешил.

Он узнал это имя у сторожей. Чего же проще. Было у него зимнее вино, которое варила сестра его наставника. Крепкое вино. Никогда тут такого не пили. Он налил его сторожам, сам пригубил, им дал. Он умел слушать. Умел шутить. Они говорили, говорили… много говорили! Рассказали и про Орлэ-хатун. Мать Джурон-хакана. Фатей слушал, потом Даке рассказал. Когда Джурон-хакан в поход уходит, его мать правит. Сторожа не знают, возьмут ли их с собой в поход Джурона-хакана. Сторожа не захотят сердить Орлэ-хатун. Дака умная. Всё как надо сказала. За ним гнались, конечно. Куда им! Не догнали. Фатей и сам легче, и доспехов не надел, и коня лучшего увёл. Куда им догнать его в степи!

Заставы не объезжал. В первую же въехал нагло. Показал пропуск — медную бляху. Украл на той, пограничной заставе. Пропуск есть, конь с заставы. Орлэ-хатун скрытная. Орлэ-хатун хитрая. На заставах поверили. Орлэ-хатун разные люди служат. Коней давали, напиться давали, провожали. Фатей не ел, не спал, только скакал. Трава меред глазами мелькала. Овраги проезжал, холмы проезжал. На заставах коней менял. Прискакал к Орлэ-хатун!

Шатёр у хатун был шёлковый, расписной. У входа стража стоит, сабли держит. Фатей через порог шагнул, внутрь вошёл. На помосте сидела старая-старая женщина. Как Земля старая. Один глаз у старухи косил, от чего её лицо казалось строгим и суровым. На голове женщины был надет высокий головной убор, чуть ли не в четверть высоты шатра. Он был украшен маленькими разноцветными пёрышками, расшит жемчугом и подвязан под подбородком неожиданно простыми завязками. За помостом висел занавес, отделявший внутреннюю часть шатра.

По обе стороны от помоста стояли стражники-нукеры в богатых халатах. Тоже с обнажёнными саблями. Фатей знал от сторожей: если он не понравится старухе, нукеры прямо в шатре снесут ему голову. Он опустился на колени, коснулся лбом ковра.

— Орлэ-хатун! — воззвал он с надеждой.

— Поднимись, — приказала старуха. — Ты кто такой?

— Фатей, — отозвался юноша. — Я — Фатей.

— Дарить или просить? — спросила Орлэ-хатун.

— Дарить! — без колебаний сказал Фатей.

Хатун довольно улыбнулась и протянула руку. Фатей скинул шапку, ударил ею о ковёр, рванул себя за волосы, потом рванул на груди кафтан.

— Ох, Орлэ-хатун! — залился юноша слезами. — К тебе ехали! Коней гнали! Подарки везли! До первой заставы доехали! Сторожа на нас напали! Я один к тебе вырвался! Ох, Орлэ-хатун! Золото везли! Серебро везли! Мечи везли, твоим нукерам дарить!

Он ударился лбом о ковёр, потом ещё и ещё раз.

— Не плачь! — остановила его хатун. — Нельзя! Меня нельзя огорчать! Олинэ ругаться будет!

Олинэ, как Фатей знал, была старшей дочерью Орлэ-хатун. Её отцом был безродный степняк и потому у Олинэ не было своих нукеров, у неё не было никакой власти, кроме влияния на любящую мать. И это было немало.

— Я ей ничего не скажу, — громким шёпотом пообещал Фатей, косясь на равнодушных нукеров. Старуха заулыбалась, сделавшись похожей на обезьянку, которую он когда-то видел на рынках Тафелона.

— Вот молодец, — сказала Орлэ-хатун. — Садись сюда.

Она хлопнула по помосту. Нукеры чуть шевельнулись, придвигаясь ближе.

— Не могу, Орлэ-хатун, — снова завыл-запричитал Фатей. — Как я возле тебя сяду? Подарки не довезли! Ах, какие подарки!...   всё сторожам Джурона досталось! Всё растащили! Людей схватили! Поделят твои подарки, людей поделят, себе плату заберут. Ох, Орлэ-хатун!

— Не плачь! — прикрикнула старуха и тревожно покосилась на занавес за своей спиной. Её лицо сделалось хитрым. — А не врёшь, а, Фатей?

— Тебе — врать?! — оскорбился юноша. — К тебе ехали, болота проехали, леса проехали, в степь приехали — сторожа напали. Ох, плохо, Орлэ-хатун!

— Откуда ехали? — прищурилась мать хакана.

— От твоего слуги ехали, — хладнокровно соврал Фатей. — Ты знаешь, он на западе живёт. Клосэ-хакан.

— Клосэ-хакан, — понимающе кивнула Орлэ-хатун. — Знаю его. Подарки послал? Дарить меня, старую?

— Очень хотел одарить, — подтвердил Фатей. — Очень хотел порадовать.

— Клосэ-хакан, Клосэ-хакан, — покачала головой старуха. — Он понимает, Клосэ-хакан. А от Джурона платка не дождёшься. Всё по походам своим ходит. Ходит и ходит. Когда мать навещал, когда подарки ей дарил?

Она вгляделась в лицо Фатея.

— Я тебя знаю, — сказала она. — Ты подарки в прошлом году привозил.

— Привозил, — кивнул Фатей. Ему терять было уже нечего. — Тогда — довёз. Теперь — не довёз! Ох, Орлэ-хатун!

— Не плачь! — прикрикнула старуха и хлопнула в ладоши. Потом ещё и ещё раз.

Сперва снаружи прибежал маленький человечек с непонятными принадлежностями в руках. Он опустился на колени, ударился лбом о ковёр и разложил непонятные Фатею штуки. Похоже, это был писарь, хотя юноша никогда не видел такого тонкого пергамента и тем более не видел, чтобы кто-то намеривался писать кисточкой.

А потом из-за занавеса выбежала высокая худая как палка женщина в коротком мужском халате без украшений. Из-под высокого женского убора выбивались седые пряди.

— Ты кто такой?! — недружелюбно спросила она юношу.

— Это Фатей, — ответила вместо него Орлэ-хатун.

— Просить, — ядовито произнесла женщина. По тому, как с лёгкой опаской косилась на неё мать хакана, как выпрямились и расправили затекшие плечи нукеры, Фатей понял, что это и была Олинэ, дочь Орлэ-хатун.

— Дарить! — перебила её старуха. — Фатей дарить приехал! Подарки привёз!

— И где те подарки? — скептически хмыкнула Олинэ, оглядывая небогатый наряд юноши.

— Джурон украл, — свистящим шёпотом объяснила мать.

Взгляд Олинэ изменился.

— Джурон, — протянула она.

— Пиши! — приказала Орлэ-хатун писарю. — Пошли моих слуг. Кэрилей пусть едет! Дкогэ едет! Вэлду пусть едет!

— Вэлду умер, мама, — тихо сказала Олинэ.

— Ох, — вздохнула старуха и уставилась на свои руки. У неё были широкие ладони и длинные корявые пальцы, похожие на звериные когти.

— Орлэ-хатун, — осторожно подал голос Фатей. — Мы подарки везли. Сторожа напали.

— Да! — встряхнулась Орлэ-хатун. — На заставу пусть едут! Пусть вернут мне подарки! Пиши!

— Застава Болчи-бека, — пояснил Фатей.

Писарь принялся покрывать странный пергамент какими-то значками, смысла которых Фатей не понимал. Когда закончил, положил этот пергамент на помост. Старуха вымазала большой палец чёрными чернилами и прижала внизу письма. Писарь поклонился, взял пергамент, собрал свои принадлежности для письма и выкатился из шатра.

— Садись, дружок, — снова хлопнула по помосту старуха. Фатей покосился на Олинэ. Та смерила его внимательным взглядом, потом кивнула. Фатей уселся рядом с хатун. — Рассказывай, как Клосэ-хакан живёт?

— Какой ещё Клосэ-хакан? — вмешалась Олинэ.

— Данник мой! — гордо заявила Орлэ-хатун. — Подарки прислал! Милость просит!

— Далеко отсюда, — начал Фатей, всё ещё не спокойный за успех своего дела, — за лесами и болотами живёт Клосэ-хакан. Услышал он про Орлэ-хатун…

— Это от кого же он про неё услышал? — перебила Олинэ.

— От нас, — не смутился Фатей. — Мы по степям кочевали, потом на запад пошли. Дошли до Клосэ, сказали ему: живёт в степи Орлэ-хатун. Много людей у неё! Много пастбищ! Коней много! Он услышал…

— Когда это было? — снова перебила Олинэ.

— Шесть раз с тех пор весна приходила, — ответил Фатей. Олинэ неожиданно кивнула. Похоже, шесть лет назад она не так много вмешивалась в дела матери.

— Не мешай! — раздражённо сказала старуха. — Почему ты всё время мешаешь?!

— Клосэ услышал про Орлэ-хатун и сказал своим бекам: идите мне под руку, чтобы собрать дань со всей нашей земли, послать Орлэ-хатун богатый подарок. Но беки не послушались…