Попутчики (СИ) - Авербух Наталья Владимировна - Страница 116

— А что ты на Фатея смотришь?! — возмутилась Дака. — Он один по погребам лазил?! Казарь будто не лазил?! Аким будто не лазил?!

Казарь и Аким были сыновьями наёмников, женатых на единоплеменницах матушки Абистеи.

— А кто их на это подбил?! — возмутилась мать Акима.

— Тихо! Лазали все. Попался Фатей, — отрезал Увар и так тяжело посмотрел на Даку, что она замолчала.

— Всё ясно? — спросил главарь. Дождавшись утвердительного гула, он повернулся и пошёл к собирающемуся отряду.

Врени впервые видела, как наёмники собираются — теперь стало ясно — захватывать графство. Похоже, Клос задумал взять замок, как его там… Вардула…

Каждый знал, что ему делать. Пятеро остались в деревне вместе с женщинами и детьми, остальные ушли на юго-восток, в сторону замка.

Матушка Абистея отдала несколько коротких приказов на своём языке — и Мада с Зариной захлопотали вокруг очага в кабаке, разбирая свои и захваченные припасы.

— Ждать, — ответила Дака на растерянный взгляд Врени. — Не бойся, Увар умный. Он знает, что делает.

— Они собираются штурмовать замок! — почти простонала цирюльница. — Совет баронов велит отрубить Клосу голову, а нас всех повесят!

— Пусть сначала поймают, — фыркнула Дака. — А почему совет баронов? У вас нет… как вы это зовёте? Короля?

— У нас был Дюк, — нехотя ответила цирюльница. — Он умер, когда на свете не было даже моего деда. А теперь нами правят бароны и графы. Каждый своими владениями и вместе они правят страной.

— А мы сейчас где?

— Мы сейчас в графстве Дитлин.

— А где граф?

— Говорят, его убил Клос.

— Тогда чего ты боишься?

— Закон запрещает захватывать замки баронов. Это нарушение священного мира, объявленного в стране.

Дака пожала плечами.

— Увар умный. Он знает, что делать.

Врени нисколько не успокоилась, но Даке стало не до неё. Она хватилась Фатея и убежала его искать. Вскоре девушка вернулась, одной рукой держа брата за ухо, а другой — лук, который выглядел так же странно и чуждо, как и одежда девушки. Впрочем, в Тафелоне луков почти не было.

— Я тебе разрешала его брать? — ругалась Дака, затаскивая брата в кабак. — Я тебе разрешала его брать? Унаследовал?! Ты ничего ещё не унаследовал! Сопляк! Не дорос! Я кому сказала — тихо сиди! А ты что?! Сторожить! Кого там ты будешь сторожить?! Ты его натянуть не можешь! Иди сюда! Садись! С места сойдёшь, я тебе! Врени, проследи, прошу тебя!

— А ты куда? — не поняла Врени.

— Сторожить, — удивилась вопросу Дака. — Ты бы видела! Там из сарая через крышу хотели вылезти! Мальчишки! Как Фатей! Ух, я им!

Девушка убежала. Врени уселась рядом с Фатеем на скамью. Оставалось только ждать.

Если попробовать сейчас сбежать и сделать вид, что она не с ними, её просто пристрелят. Потом, может, даже пожалеют. А, может, и нет.

Ночь перевалила за половину, когда за цирюльницей прислали из замка. Примчался седой Берток, один из самых уважаемых наёмников, велел Иргаю, который к своему разочарованию остался с женщинами, вместе с Врени скакать немедленно в замок, а остальным — собираться и ехать следом. Парнишка, припомнила Врени, накануне уходил в разведку вместе со старшим братом, и теперь знал дорогу. Впрочем, думать было некогда. Иргай погнал лошадь и цирюльнице пришлось постараться, чтобы удержаться на своей.

Дорога вильнула, выводя к Вардуле, и Врени смогла разглядеть замок вблизи. Замок выглядел внушительно, куда лучше, чем Ордула в Фирмине. Высокие стены с башнями по углам, тяжёлые ворота, на которых поверх герба Дитлина висела небесно-голубая тряпка такого же цвета, как и шарфы на головах наёмников.

В замке всё было кончено. Наёмники деловито стаскивали в сторону убитых врагов, тяжело раненных добивали, легко раненных связывали и оставляли ждать: когда лекарь поможет своим, может быть, займётся и ими. Своих раненых было немного. Фабо, Ильз, Мизи, Конрад, Эрно… Убитых не было вовсе. Ночное нападение не оставило жителям замка шансов… да и не ждали они… когда в стране священный мир, когда земли далеко от границы… кто мог подумать, что в замок нагрянут наёмники, которым плевать на законы?

Врени ввели в зал, где в кресле с высокой спинкой, явно графском, полулежал бледный Клос. Доспехи с него давно сняли и сейчас Вир разрезал рубашку на плече рыцаря.

— Что случилось? — устало спросила цирюльница.

— Что-что, — прорычал раздражённый Вир и сплюнул в очаг. — Что могло случиться? Говорил я ему — береги руку. А он… как полез мечом махать. Будто и не раненный. Теперь гляди.

— Не скажи, Серый, — отозвался Увар. Главарь наёмников сидел рядом с перевязанной головой, но, похоже, не слишком пострадал. После Клоса следовало заняться им. — Если бы не он, нам бы туго пришлось.

— А если бы не твои ребята, туго пришлось бы ему, — огрызнулся Вир.

Врени осмотрела рану. Ничего такого, чего не следовало ожидать. Но заживать она теперь будет…

— Недели две лежать надо, — заявила цирюльница, радуясь, что ещё накануне она приготовила мазь, помогающую заживлять раны. — А, может, и месяц. А потом руку медленно разрабатывать. Господин рыцарь всё лечение испортил.

— Вир, — слабо потянул Клос, — уйми эту девку…

— Помолчал бы лучше, — проворчал оборотень. — Она тебя всю дорогу лечила, ты б хоть спасибо сказал.

— Всю дорогу только и делала, что ругалась, — буркнул Клос. Он смерил оборотня внимательным взглядом. — Вир… тебе-то лекарь не нужен? Я видел, тебя несколько раз задели.

Вир отмахнулся.

— Я цел.

— Но я видел… кровь…

Оборотень пожал плечами.

— Чего только в бою не покажется. Не моя.

Клос сдвинул брови, но ничего не сказал. Врени закончила перевязку и перешла к Увару, который ничего умнее не придумал, чем замотать рассечённый лоб грязной тряпкой.

— Что с сыновьями графа? — спросил Клос.

— Все трое целы, — отозвался Увар, с которым как раз возилась цирюльница. — Взяли спящими. Заперли. Охраняем. Осторожней, ты!..

— Потерпишь, — прошипела Врени.

— Хорошо, — расслабленно откинулся на спинку кресла Клос. — Вели всем отдыхать. Замок готовить к обороне… Вир…

— Увар? — подхватил оборотень.

— Вы про графёныша старшего? — спросил наёмник. — Выследили. К вечеру будет.

— Тогда — отдыхать, — сказал Клос и закрыл глаза. Врени встревоженно повернулась к нему.

— Клеменс хорошего вина дал, — успокоительно заявил Вир. — Я Клосу налил.

Цирюльница вздохнула.

— Ты бы хоть меня спросил. Ладно, жить будете. Я пойду. Фабо мне не шибко понравился. Господина Клоса уложите аккуратней.

Врени до самого утра провозилась с ранеными и потом до полудня перевязывала кнехтов и рыцарей Вардулы. Они сражались без доспехов, а наёмники Увара в бою врагов не щадили, так что раны у пленных были серьёзные. Дака пыталась накормить цирюльницу, но Врени валилась с ног. Девушка отвела цирюльницу в какой-то закуток и там она уснула на охапке соломы. Проснулась только к ночи и Дака, хихикая, рассказала Врени, как в замок въехал старший сын покойного графа и как его заманили между внешними и внутренними воротами и там держали, пока он не сдался и не отдал всё оружие — своё и людям своим тоже велел.

— А потом Клос сказал, что у него нет чести, поэтому клятву он с него не спросит, — закончила рассказ Дака. — А почему нет?

— Вир говорил, Клос ему вызов бросил, а он не принял, — припомнила цирюльница. Привычно ломило тело, болела голова, в глаза как будто песка насыпали. Хотелось спать — и чтобы не трогали. Повесят так повесят, лишь бы отстали.

— Тогда конечно, — согласилась Дака. — Вставай! Ужинать надо! Поешь, людей полечишь, тогда и поспишь. Они знаешь как стонут?

— Что за собачье ремесло, — выдохнула цирюльница, поднимаясь на ноги.

Сейчас, когда умерших уже похоронили, суета захвата стихла, замок производил совсем не такое впечатление, как накануне. Вчера он казался могучей твердыней, разворошенной захватчиками. Сегодня… каменная кладка была хороша, но дерево где сгнило, где рассохлось, сараи, домики живших в замке людей — всё покосилось. В господском доме истрепались шпалеры. Слуг держать взаперти не стали, хотя и присматривали, чтобы не вздумали никуда податься, и сейчас было видно, что они одеты в заношенную одежду явно с чужого плеча.