Ведьмина дорога (СИ) - Авербух Наталья Владимировна - Страница 96

Он доносился из-за её спины. Старая ведьма хотела увести его подальше.

…учитель она жестокий…

…найди её до исхода ночи…

— Не вздумай меня рассердить, — предостерегла Ульберга. — Не мешкай, скоро рассветёт и ты проиграешь. Потеряешь всё. Ну же, пойдём.

Арне растерялся. Ему надо было пройти всего несколько шагов, но — мимо Ульберги. Это было страшно, как сунуть лапу в капкан. От колдовской силы старой ведьмы волосы вставали дыбом. Встала бы шерсть на загривке, будь он в правильном облике.

В правильном.

— Не знаешь как поступить — смени облик, — как-то раз посоветовала Вейма, наблюдая, как муж учит своего нового младшего брата.

— Идём! — снова позвала Ульберга и решительно шагнула к оборотню.

Это решило дело. Он отпрыгнул назад, едва не упал, но — вспомнил — подпрыгнул как учил Вир и умудрился перекувырнуться в воздухе. На землю упал тощий волк со светлой шерстью. Раньше у него никогда не получался этот трюк — тело слишком хорошо помнило, что этого не умеет. Тело не понимало, что вторая природа дала силу и гибкость мускулам. Напряжение и страх не дали усомниться.

Арне бы порадовался своему достижению, но было некогда. Старая ведьма нагнулась, пытаясь ухватить оборотня за загривок, тот рванулся в сторону, а после побежал прямо на неё. Сшиб плечом и бросился дальше, прямо на загораживающую дорогу ткань.

В место недавнего судилища он вкатился, путаясь в противно шуршащей материи. Кое-как сумел вырваться из неожиданного плена, рыча и поскуливая от злости и страха перед новой ловушкой. Бертильда лежала посреди площадки, под накренившейся и противно скрипящей платформой. Волк поднял голову и сердито зарычал, но деревяшка, разумеется, не отзывалась.

Мысли путались, ускользали. Он слишком часто менял облик за эту ночь, чтобы суметь теперь вернуться. Но это пока не имело значения.

Встряхнувшись, он потрусил к распростёртому на земле телу девушки. Она пахло правильно. Так, как он помнил. Толкнул девушку носом. Она не отзывалась и была пугающе холодной. Волк коротко взвыл, но ему никто не ответил. Небо светлело на востоке. Где-то далеко, как будто в другой стране запел петух. Арне наклонился к самому лицу девушки. Она дышала — медленно и спокойно. Очень медленно и очень спокойно. Он снова толкнул её носом, лизнул в щеку, в глаза. Девушка не отзывалась. Он заскулил, заметался вокруг. Потом сел рядом и пристально посмотрел на спящую ведьму. Что-то шевельнулось в остатках разума. А, может, это волчья природа предложила решение. Арне осторожно стянул с бесчувственной девушки платье, лёг прямо на неё, чтобы согреть своим живым теплом и принялся вылизывать ей лицо.

Магда проснулась, чувствуя себя придавленной тяжёлым и невозможно тёплым одеялом. Припекало солнце и жара сделалась нестерпимой. Не открывая глаза, девушка удивилась чуду. Она жива. Она в собственном теле! Она чувствует себя — собой! Потом открыла. Оттолкнула волчью морду и засмеялась.

— Нашёл всё-таки, дурачок ты эдакий.

Арне вскочил на ноги и издал восторженное щенячье тявканье. Магда увидела платье, валяющееся на земле, и сердито оттолкнула волка.

— Ах ты, бесстыдник! — возмутилась девушка. — Глаза хоть закрой!

…она скажет что-то очень простое…

…может быть, будет ругаться…

Волк послушно зажмурился, не понимая, что так разозлило ведьму, но радуясь сбывшемуся предсказанию. Магда с ворчанием принялась одеваться.

Она едва успела расправить платье и с сожалением оглянуться на платформу, где остался её пояс, как волк насторожил уши и оскалился.

— Открывай глаза, чего уж там, — пробормотала Магда, запоздало сообразив, что в животном облике Арне едва ли заметил её наготу, вернее, вряд ли придал ей значение. Волк принюхался и зарычал громче, злее. В западный пролом, от которого девушку теперь не отделяла ткань, вошёл, сонно потягиваясь, Виль.

— А, Маглейн, — слегка оживился батрак. — Справилась. А я уж думал, конец тебе пришёл.

— Ты… — зло прошипела девушка. — Ты…

— Да ты что же, сердишься? — искренне удивился Виль. — Шуток не понимаешь? Твой дружок чёрный сказал время потянуть — я и постарался. Небось, он за прутом бегал. Кстати, ножик верни.

Остолбенев от такой наглости, Магда молча кивнула туда, где нож был воткнут в землю, завершая колдовской круг. Виль выдернул его и обтёр о штаны.

Вокруг было тихо, словно в мире никого, кроме них не осталось. Батрак сунул нож за пояс.

— А где все? — запоздало удивилась ведьма, предостерегающе кладя руку на загривок рычащего оборотня. Под её пальцами вздыбленная шерсть постепенно опускалась.

— Встреча закончилась, — напомнил батрак, — все разошлись. Серый с кровосоской своей ещё остались, а дружок твой чёрный ушёл ещё ночью. Говорит, пространство будет раскладывать. Я ему посоветовал жену разложить, так он в меня молнией запустил, еле увернулся.

Магда хмыкнула. Если бы Лонгин хотел, Виль бы не увернулся. Вернее, маг попал бы в него если не второй, то пятой молнией точно, а кинуть он мог и десять, не запыхавшись.

— Зато денежки отдал, — похвастался батрак. — Два кошеля. Золотом.

— Сколько-сколько? — поразилась девушка.

— Да ты, что, Маглейн, себя дешевле ценишь? — засмеялся батрак.

— Лонгин — небогатый человек, — пояснила ведьма. — Почти бедный. Он целыми днями придумывает новые заклинания, но не использует, чтобы не огорчать жену, а белые волшебницы денег за помощь не берут. А ещё он очень жаден и скуп. Он никогда бы не отдал тебе два кошеля золотом. И никогда не заплатил бы за то, что можно получить даром.

Батрак пожал плечами.

— Меня так просто не обманешь.

— Проверь, — предложила девушка.

Батрак достал из-за пазухи один кошель, потом второй… и отбросил их с яростными ругательствами. Оба были набиты черепками.

На звук ругательств в проём заглянули Вир и Вейма. Увидев, что всё в порядке, зашли внутрь, но вмешиваться в разговор не стали. Вампирша нетерпеливо ждала, пока Виль уйдёт, чтобы можно было обнять подругу, затормошить, засыпать расспросами, да и просто сказать — хорошо, что ты жива. Хорошо, что ты — это ты.

— Тебе повезло, — глубокомысленно заметила Магда, когда поток брани иссяк. — Немногие рискуют брать деньги у чёрных волшебников, эти деньги прокляты.

— Маглейн, мы все — проклятые!

— Да, но деньги чёрных волшебников приносят беду.

— Попадись он мне, — недобро посулил батрак и махнул рукой. — Все вы… норовите у папаши Виля на хребте проехаться. Хоть ты жива, должок сможешь выплатить. Должок-то за тобой, а, Маглейн?

— За мной, — медленно проговорила ведьма.

Сейчас, стоя на земле босыми ногами, она чувствовала, что растёт из земли. Что сквозь неё проходит ось, на которой вращается этот мир. Где бы она ни была. Мир вращается вокруг неё. Она стоит в центре. Так было. И так будет всегда. Она знала — так себя чувствуешь после хорошо проведённого обряда. Потом это ощущение ослабнет, уйдёт в глубины памяти.

Но никогда не исчезнет.

Но было что-то ещё. Не то чтобы неправильное, но…

— Слушай меня, — с неожиданной для всех злостью произнесла Магда. — Ты спас мне жизнь — и я свой долг помню. Но никогда больше, слышишь — никогда! — не вставай у меня на пути. Чего бы ты ни хотел, о чём бы ни просил — забудь и не вспоминай. В следующий раз мы с тобой не разойдёмся. Слышишь?! Не разойдёмся!

— Будет тебе кричать, — неприятно рассмеялся батрак. — Волчонка своего пугай. Щенята меня тоже устроят, знаешь ли.

Арне снова зарычал.

— Убирайся прочь! — выплюнула Магда. — Вон с глаз моих!

Холм как будто покачнулся. Вроде бы — показалось, не было этого, однако Виль пожал плечами и надвинул на лоб шапку.

— Через семь годочков встретимся, Маглейн, — обещал он. — Посмотрим, как ты тогда заговоришь.

И ушёл, насвистывая какую-то похабную песенку.