Нож сновидений - Джордан Роберт - Страница 212

– Ставьте переходные врата, – скомандовала она Чанелле. – Мы должны оказаться прямо на холме к востоку от города, на самой вершине, как раз там, где проходит Дорога на Эринин. Но врата должны быть повернуты к городу задней стороной.

Ищущие Ветер собрались в круг и принялись осуществлять то, что необходимо для создания соединения. Проклятье, это заняло у них еще некоторое время. Внезапно воздух разрезала серебристо-голубая вертикальная полоса, которая развернулась в проем в пять шагов высотой и шириной со всю площадку для Перемещений. Через него открывался вид на широкую дорогу из утоптанной глины, которая поднималась на пологий склон в десять спанов высотой и вела к реке Эринин. Лагерь Аримиллы находился по ту сторону гряды холмов. Судя по последним событиям, скорее всего они пустуют, – если повезло, то так оно и есть, – но сейчас это интересовало Бергитте меньше всего.

– Вперед! По ту сторону врат развернуть колонну, как приказано! – крикнул Гэйбон и послал своего рослого гнедого в проем. За ним последовали оставшиеся дворяне и Гвардейцы шеренгами по десять человек. Гвардейцы потянулись налево, за границу поля зрения, а знать заняла позицию немного выше по склону. Некоторые достали зрительные трубы и принялись рассматривать город. Гэйбон спешился и, пригибаясь, побежал наверх, чтобы выяснить, что же творится по ту сторону гряды. Бергитте спиной чувствовала нетерпение телохранительниц.

– Тебе вовсе не были нужны такие широкие врата, – заметила Чанелле, хмуро оглядывая колонну всадников, въезжавших в портал. – Так зачем…

– Пойдем со мной, – сказала Бергитте, хватая Ищущую Ветер за руку. – Я хочу тебе кое-что показать. – Взяв своего мышастого мерина под уздцы, она потянула женщину за собой, через врата. – Ты сможешь сразу вернуться обратно, как только все увидишь.

Если она хоть чуть-чуть знает эту женщину, именно Чанелле руководит Кругом. А что до остальных, то Бергитте рискнула положиться на человеческую природу. Она специально не стала оглядываться и с трудом сдержала вздох облегчения, когда услышала позади бормотание Ищущих Ветер. Они прошли через врата следом.

Что бы Гэйбон там ни увидел, это были хорошие новости, потому как прежде, чем спуститься вниз к своему коню, он смело выпрямился во весь рост. Значит, Аримилла все-таки выжала из своих лагерей все возможное и направила все двадцать тысяч, а то и больше, к Фармэддингским Воротам. Если на то будет воля Света, они выдержат. Если на то будет воля Света, никто не дрогнет по всем фронтам. Однако, прежде всего – Илэйн. Прежде и превыше всего.

Когда Бергитте добралась до Гэйбона, который уже сидел в седле своего гнедого, телохранительницы неподалеку выстраивались в три шеренги позади Касейлле. Всю ширину переходных врат, – добрую сотню шагов, – теперь заполнили конники, которые, миновав портал, растекались направо и налево, спеша присоединиться к остальным, уже выстроившимся в три линии, которые быстро росли по обе стороны дороги. Хорошо. Еще немного, и у Ищущих Ветер не будет возможности ускользнуть обратно в город.

Фургон с парусиновой крышей, запряженный четверкой лошадей, и небольшой отряд всадников замер возле последних домов окраины Нижнего Кэймлина, где-то в миле от холмов. Вдалеке, возле кирпичных лотков, расставленных вдоль дороги, сновали люди, которые в меру сил занимались повседневными делами. Но для Бергитте их будто не существовало. Илэйн в этом фургоне. Бергитте протянула руку, не отрывая взгляда от фургона, и Гэйбон вложил ей в ладонь оправленную медью зрительную трубу. Как только Страж подняла трубу к глазам, фургон и всадники приблизились.

– Так что ты мне хотела показать? – требовательно напомнила Чанелле.

– Немного терпения, – отозвалась Бергитте. Она увидела четверых мужчин, трое из которых ехали верхом, но что куда важнее – семерых всадниц. Зрительная труба была хорошей, но не настолько, чтобы позволить разглядеть с такого расстояния безвозрастные лица. Придется считать, что все семеро – Айз Седай. Семь против восьми – почти равные силы, но только не в случае, если восемь находятся в соединении. Только не в случае, если ей не удастся убедить этих восьмерых помочь. Что пришло в головы Приспешницам Темного, при виде тысяч солдат, появляющихся прямо перед ними из того, что могло показаться издалека неясным маревом? Бергитте опустила зрительную трубу. Дворяне начинали спускаться вниз к своим ополченцам, которые уже выстроились в боевой порядок.

Но что бы ни подумали Приспешницы Темного, долго их замешательство не продолжалось. С ясного неба посыпались молнии, серебристо-голубые разряды, которые с оглушительным треском ударяли в землю, разбрасывая людей и лошадей, словно капли грязи. Кони вставали на дыбы, шарахались в стороны и истошно ржали, однако люди прилагали все усилия, чтобы удержать их на месте. Никто и не подумал обратиться в бегство. Раскаты грома, которыми сопровождались молнии, пробирали Бергитте до костей, сотрясая все внутри. Она чувствовала, что волосы норовят встать торчком, от чего ее коса словно ощетинилась. В воздухе чувствовалось… напряжение. Кожу будто покалывало. Очередная молния ударила в ряды конников. В Нижнем Кэймлине люди стали разбегаться, однако некоторые глупцы принялись подыскивать места, откуда было получше видно. На дальнем конце узких улочек, ведущих из города, начали собираться зеваки.

– Если мы ввязываемся в это, то лучше уж двигаться, чтобы им было сложнее попасть, – заметил Гэйбон, подбирая поводья. – С вашего разрешения, миледи?

– Верно, двигаясь, мы потеряем меньше людей, – согласилась Бергитте, и он направил коня вниз по склону.

Касейлле осадила коня рядом с Бергитте и отсалютовала, прижав руку к груди. Ее узкое лицо за щитками шлема было мрачным:

– Разрешите Личной Охране занять место в строю, миледи? – так и слышалось, что в названии подразделения телохранительниц две заглавные буквы. Они – не просто телохранители, они – Личная Охрана Дочери-Наследницы, а вскоре станут Личной Охраной Королевы.

– Разрешаю, – ответила Бергитте. Если у кого-то и было полное право на это, то именно у этих женщин.

Арафелка развернула коня и галопом пустила его вниз по склону, телохранительницы потянулись за ней, чтобы занять место в разрываемом молниями строю. Примерно двести человек конных наемников, в черных шлемах и латных нагрудниках, – над ними реяло красное знамя с изображением бегущего черного волка, – замерли, увидев, что их ждет внизу. Однако те отряды, что следовали за ними под знаменами дюжины Домов Андора, напирали сзади, так что им ничего не оставалось, кроме как двинуться дальше. Большинство дворян теперь уже были внизу, во главе своих ополченцев. Среди них были Браннин, Келвин, Лаэрид, Барел и многие другие. Никто не колебался, видя перед собой собственное знамя. Сергас была отнюдь не единственной женщиной, которая при виде вымпела с ее символом, вынырнувшего из врат, послала коня на несколько шагов вперед, будто бы собираясь присоединиться к своим ополченцам.

– Шагом! – выкрикнул Гэйбон, стараясь пересилить взрывы. Команда прокатилась вдоль шеренг, подхваченная другими голосами. – В наступление! – Развернув гнедого, он медленно двинулся навстречу Приспешницам Темного, в самую гущу молний, раскидывавших людей, коней и грязь.

– Ну, так что же ты хотела мне показать? – потребовала ответа Чанелле. – Я хочу поскоре убраться отсюда.

Теперь это уже маловероятно. Люди продолжали течь потоком из врат, тут же пуская лошадей в галоп, чтобы догнать остальных. Теперь с неба обрушивались огненные шары, внося свою смертельную лепту, поднимая фонтаны из грязи, оторванных рук и ног. Лошадиная голова совершила медленный кульбит в воздухе.

– Вот это, – сказала Бергитте, указывая на сцену, разворачивающуюся перед ними. Гэйбон пустил коня рысью и за ним потянулись остальные. Три шеренги спокойно двигались вперед, остальные спешили следом, догоняя товарищей. Внезапно от одной из женщин возле фургона протянулась полоса текучего белого пламени и прорезала в рядах брешь в пятнадцать шагов шириной. Еще мгновение в воздухе висели мерцающие огоньки, повторявшие очертания людей и лошадей, а затем все исчезло. Полоса стала подниматься выше и выше и, мигнув, потухла, оставив фиолетовую полосу на сетчатке глаз. погибельный огонь выжигал людей из самого Узора, они оказывались мертвы еще до того момента, как текучее пламя касалось их. Бергитте поднесла к глазу зрительную трубу и успела разглядеть женщину, сжимавшую в руке тонкий черный жезл, длиной где-то в шаг.