Не время для героев 3 (СИ) - Соломенный Илья - Страница 27

Из племенного строя они перешли к монархическому, и вот уже два века народом Дженгеров правила одна династия. Другим важным изменением стало появление выборного органа — совета ханов. Туда входили известнейшие и достойнейшие из представителей разных племён. Именно они заседали в двух городах, вынося на суд правителя законы и предложения и, в какой-то мере, определяя и направляя политику всего народа.

Конечно, последнее решение всегда было за нахаром. И он же в случае войны, которой в этих землях не случалось никогда, управлял войском. Но наличие совета облегчало долю верховного правителя, и обещало каждому из жителей государства степняков, что они тоже имеют шанс добиться высокого положения.

Кстати, по поводу войска — постоянных боевых подразделений у степняков не было. Абсолютно каждый житель народа Дженгеров, будь то мужчина или женщина, являлся воином. Каждый из них с детства обучался владению клинками, копьём, стрельбе из лука и езде верхом, и каждый, в случае опасности, вставал под знамёна нахара, чтобы защищать свою страну.

Подумав об этом, я как раз разглядываю два небольших кораблика с низкими бортами, вышедшими из порта, чтобы встретить нас. Они вёсельные, и вскинув к глазу «око сардуора», найденное в мастерской Ирандера, я вижу, что на местах нескольких гребцов сидят загорелые, черноволосые женщины с сильными руками.

«Вот тебе и равноправие» — думаю отстранённо.

Несколько десятков миль назад нас уже встретили подобные судёнышки и сейчас плелись позади моих мощных (по сравнению с ними) кораблей. А это… Это всего лишь почётный караул, ведь нахар и совет ханов знают, что к ним прибудет делегация — не зря же послал к ним кейласа с гонцом.

Мы не останавливаемся и проходим мимо дерзко вильнувшими в стороны, чуть ли не перед самым носом моего флейта, судёнышками. Вдоль их низких бортов я вижу несколько десятков выстроившихся лучников, держащих оружие наготове, а их командиры, внимательно разглядывающие меня, указывают в сторону буёв, плавающих посреди залива.

Не слишком-то они рады меня видеть, судя по всему… Ждут подвоха? Впрочем, удивляться нечему — на их месте я бы тоже настороже принимал молодого колдуна, захватившего власть в соседнем тёмном королевстве…

В порту немного кораблей. В основном — рыбацкие судёнышки и лёгкие галеры наподобие тех, что встречали нас. Крупных военных кораблей и торговых судов нет. Оно и понятно — воевать степнякам на воде не с кем, как и торговать.

Что ж… Вот как раз последнее я и надеюсь исправить.

Лоция здесь мелкая, и моим кораблям приходится встать довольно далеко от берега, там, где позволяет глубина. Я сажусь в спущенную на воду шлюпку. С собой на берег беру лишь небольшое сопровождение — одного молодого колдуна по имени Тайкар, худого, бледного, с сильно выпирающим кадыком, длинными чёрными волосами, острыми скулами с недельной щетиной и серыми глазами — и пятёрку дайнхаммелов с самим капитаном Кроносом во главе.

После побега из Верлиона я забыл о том, что такое изысканная, или просто хорошая одежда. За всё время войны приходилось рядиться в грубые солдатские вещи и доспехи, но сейчас, отправляясь с посольством к кочевникам, я решил, что нужно выглядеть соответственно.

Поэтому велел портным, которых в Терразоре оказалось не так уж и много, сшить мне несколько новых комплектов одежды, три из которых взял с собой.

Сейчас на мне прекрасная чёрная рубаха на шнуровке, с вышитым золотистой тканью высоким воротником и золотистыми же манжетами, с тонкими, но объёмными накладками на плечах, изображающими драконов. Удобные штаны из мягкой кожи, тоже чёрного цвета, подпоясывает широкий золотой пояс с рубиновой пряжкой. На боку в иссиня-чёрных ножнах висит короткий, всего в пару локтей длиной, меч с простой гардой. На плечи наброшен тонкий, почти невесомый плащ — как нетрудно догадаться, снаружи чёрный, а изнутри золотистый.

Ну и дополняет образ тускло светящаяся бирюзовым кристаллическая перчатка на левой руке.

И когда под палящим солнцем мы причаливаем к берегу, я уже не думаю, что выбор такой одежды был удачен — очень уж мне жарко, даже в столь лёгкой ткани…

Ну и конечно сразу бросается в глаза отличие с одеждой местных жителей…

Простолюдины голые по пояс, в одних лишь кожаных штанах, сандалиях и платках на голове (таких же, какой был повязан на мне, пока я не снял его перед посадкой в шлюпку).

Ремесленники и торговцы — в лёгких одеяниях простых цветов, напоминающих халаты.

Стража — в доспехах, сплетённых из тонких кожаных ремешков, с кожаными же наручами и копьями, с широким листовидными наконечниками.

Народу в порту, несмотря на пекущий зной — полно. Рыбаки разгружают улов, торговцы что-то кричат от своих лотков, тентов и шатров, раскиданных вдоль всего пляжа, стражники ругаются с простолюдинами.

Но каждый и людей, занятых своими делами, нет-нет да и косится в мою сторону, стоит только выпрыгнуть из уткнувшейся в песок шлюпки и направиться к встречающей делегации.

То, что встречают меня, я определяю безошибочно. Красивые, утончённые одежды, расшитые золотом, серебром, с повязанными на манжетах и поясах цветными полосами шёлка, дорогие украшения и отряд стражи в доспехах, отнюдь не напоминающих портовых служак.

— Господин, позвольте, я пойду вперёд, — тихо произносит идущий рядом Кронос, но я отрицательно качаю головой.

— Ты ведь не знаешь языка степняков, капитан.

«И я не знаю — но частица Арканума переведёт каждое слово только для меня».

Когда мы подходим ближе, вперёд выступает один из десяти встречающих нас мужчин. Высокий, загорелый, кареглазый, гладко выбритый, с волевым подбородком. В белоснежных одеяниях с красными лентами шёлка — единственный, в чьей одежде есть такой цвет.

Интересно, это что-то значит?

— Приветствуем вас, владыка Хэлгар, — кланяется он. — Мы рады, что в Ялайском королевстве появился новый правитель, и надеемся, что ваш визит знаменует добрые намерения. Меня зовут Вахеро, я — хан первого круга.

— Приветствую, Вахеро, — киваю я, отвечая на чистейшем языке кочевников. Перчатка словно бы вкладывает мне в голову понимание того, что нужно сказать, и слова, покидающие рот, получаются чистыми, а речь — гладкой. — Я благодарен за то, что нахар и совет ханов согласился меня принять. И тоже надеюсь, что после долгих лет без контактов наши страны будут жить в мире и согласии.

Ловлю на себе удивлённые взгляды прочих ханов, стоящих позади Вахеро, но есть среди них и недовольные.

Хм… К чему бы это?

— Ваша речь чиста, владыка Хэлгар, — Вахеро склоняется ещё раз. — Не думал, что ялаец в способен так хорошо выучить наш язык.

— Надеюсь, это всего лишь первый из приятных для вас сюрпризов, — улыбаюсь я. — И надеюсь, нахар порадуется так же, как и вы.

— Можете не сомневаться. Он был впечатлён, получив ваше письмо, написанное нашим языком, и уверен, получит массу удовольствия от общения с вами. Но боюсь, вам придётся подождать день или два, владыка Хэлгар.

— Ничего страшного. Я понимаю, нахар — занятой человек.

— Дело не в этом. Сейчас нашего повелителя нет в городе. Пятнадцать дней назад он отправился в степи вместе со своим старшим сыном, и ещё не вернулся. Но не беспокойтесь — нахар должен приехать сегодня ночью, или завтра утром — сокол с известием об этом прилетел до полудня. Возможно, владыка примет вас сразу по прибытии, или чуть позже. Но помня о вашем визите, он распорядился расположить вас так, чтобы вы ни в чём не нуждались. А также велел своему второму сыну, молодому кехару Сейрану принять вас в своё отсутствие.

— Я польщён заботой вашего повелителя, — киваю в ответ на объяснения хана.

— Славно, — облегчённо, как мне кажется, выдыхает Вахеро. — В таком случае, позвольте провести вас по нашему городу до дворца?

Хан делает шаг назад и вбок, его спутники расходятся — нет, «растекаются» — в стороны, и приглашающим жестом указывают на приведённых с собой лошадей, запряжённых в полтора десятка двух и трёхместных колесниц. Изделия из тонкого металла и резного дерева стоят посреди протянувшейся вдоль пляжа улицы, чуть поодаль встречающей меня делегации, и окружены плотным кольцом солдат.