Они должны умереть. Такова любовь. Нерешительный - Хантер Эван (Ивэн) - Страница 46

— А может быть, Барлоу, — предположил Хейвз.

— Кто? Томми? Нелепо!

— Почему же?

— Потому что они собирались пожениться. Вот почему! К чему было кому-либо из них открывать газ? Или оставлять в квартире эту глупую записку? «Нет выхода». Чепуха! Они уже нашли выход.

— Позвольте мне, миссис Томлинсон, уточнить один вопрос, — вмешался Карелла. — Вы знали, что ваша дочь встречается с Томми Барлоу?

— Знала, конечно.

— И вы не пытались препятствовать ей?

— Препятствовать? Какого черта? С какой стати?

— Ну… ведь она была замужем, миссис Томлинсон.

— Замужем! За этим занудой! Ну и замужество. Ха! — она возмущенно тряхнула головой. — Она вышла замуж за Майкла, когда ей было восемнадцать. Что знает о любви восемнадцатилетняя девушка?!

— А сколько ей сейчас, миссис Томлинсон?

— Почти двадцать один. Женщина, способная принять самостоятельное решение. — Она коротко кивнула. — И она его приняла — оставить Майкла и выйти замуж за Томми. Все так просто. Так зачем ей было убивать себя?.

— Вам известно, миссис Томлинсон, что в день смерти Маргарет сказала мужу, что собирается навестить вас.

— Да. '

— И она часто так поступала?

— Да.

— Собственно, вы обеспечивали ей алиби. Верно?

— Алиби?! Я бы не назвала это так.

— А как?

— Я бы выразилась иначе: две чуткие, нежные женщины объединились друг с другом против грубияна.

— Вот вы все называете мистера Тейера грубияном. Он хоть раз ударил вашу дочь?

— Только бы посмел! Я бы переломала ему все кости!

— Ну, может быть, угрожал ей?

— Нет, никогда. Он любит командовать — только и всего. Поверьте, я была рада, что она решила уйти от него.

Карелла откашлялся. В присутствии этой огромной женщины, которая сама считала себя маленькой, он чувствовал неловкость. Ему было не по себе от матери, которая поощряла прелюбодейство дочери.

— Мне бы хотелось кое-что уточнить, миссис Томлинсон.

— Что именно?

— Майкл Тейер сказал нам, что позвонил вам после того, как увидел фотографию вашей дочери в газете, и…

— Совершенно верно.

— …и спросил, была ли она у вас?

— Верно.

— Миссис Томлинсон, если вы так одобряли связь вашей дочери с Барлоу и так неприязненно относились к Майклу, почему же вы сказали ему, что ее у вас не было.

— Потому, что это так и было.

— Но вы же знали, что она была с Томми!

— Ну и что из этого?

— Миссис Томлинсон, вы хотели, чтобы Майкл узнал, что происходит?

— Конечно, нет.

— Тогда почему вы сказали ему правду?

— Позвольте! А что мне было делать? Солгать и сказать, что она у меня? А если бы он попросил ее к телефону?

— Ну, могли бы что-нибудь придумать. Сказали бы, например, что она вышла на минуту.

— С какой стати мне лгать этому хаму? Он и так должен был получить то, что заслужил.

— Что вы имеете в виду?

— Развод, конечно. Ведь Маргарет собиралась оставить его.

— А он знал об этом?

— Нет.

— Она еще кому-нибудь говорила о предстоящем разводе?

— Конечно. Она об этом беседовала с адвокатом.

— Кто он?

— Я думаю, это ее дело.

— Вашей дочери нет в живых, — напомнил Карелла.

— Я знаю, — отозвалась миссис Томлинсон.

И тогда, без всякой на то причины, Карелла еще раз повторил:

— Она мертва.

Наступила тишина. Каждый слышал только биение собственного сердца. До самого последнего момента, даже несмотря на то, что они застали миссис Томлинсон в разгар приготовления к похоронам дочери и что разговор все время шел об обстоятельствах ее гибели, Карелла испытывал странное чувство, что и миссис Томлинсон, и Хейвз, и он сам не помнили о том, что говорили о человеке, который уже умер. Подсознательно, неопределенно, но постоянно и настойчиво ощущалось ее присутствие и, несмотря на разговор о ней в прошедшем времени, на упоминание о самоубийстве, — все они думали о живой Маргарет Ирэн Тейер, девушке, которая действительно собиралась уйти от мужа через месяц и начать новую жизнь. Так оно и было. И тихо Карелла повторил: «Она мертва». Все в комнате замолчали, и все вдруг стало на свои места.

— Она была моей единственной дочерью, — проронила миссис Томлинсон. Она, грузная женщина с плоскими ступнями, большими руками, блестящими глазами, поблекшими рыжими волосами, сидела на кушетке, которая была для нее слишком мала, и вдруг Карелла понял, что на самом деле, по сути своей, она была крошечной, что мебель, которой она себя окружила, была куплена для маленькой, испуганной женщины, скрывающейся где- то внутри этого огромного тела, женщины, которой и в самом деле нужна была нежность и ласка.

— Мы очень вам сочувствуем, — сказал он, — пожалуйста, поверьте!

— Да. Да. Я знаю. Но вы не можете вернуть ее мне. Верно? Этог& вы никак не можете сделать.

— Вы правы, миссис Томлинсон. Не можем.

— Вчера я рассматривала все ее старые фотографии, — продолжала она. — Жаль, что нет у меня фотографии Томми. У меня много фотографий Маргарет, но нет ни одной его.

Она тяжело вздохнула.

— Мне, наверное, много придется принять таблеток сегодня вечером, не засну.

В тишине гостиной маленькие фарфоровые часы, очень тонкой работы, стоящие на красивом инкрустированном приставном столике, начали отбивать время. Не произнося ни слова, Карелла считал удары: один, два, три, четыре. Звуки замерли, опять стало тихо. Хейвз заерзал в своем неудобном плетеном кресле.

— Я составила список, — снова заговорила миссис Томлинсон, — записала сотню дел, которые нужно сделать. Майкл — не помощник, знаете ли! Все приходится делать самой. Если бы только Маргарет была жива, она… — произнесла она и запнулась, абсурдность слов, готовых сорваться с губ, поразила даже ее: «Если бы Маргарет была жива и могла помочь на своих собственных похоронах»— вот что она подумала и чуть было не сказала. И в этой маленькой комнате все сразу же остро ощутили присутствие смерти. Миссис Томлинсон всю передернуло. Оцепенев, в гнетущей тишине она вглядывалась в Кареллу и Хейвза. Где-то на улице женщина позвала своего ребёнка. Молчание затягивалось.

— Вы… вы хотели знать имя адвоката, — внезапно донеслось до них.

— Да.

— Артур Патерсон. Я не знаю его адреса.

— Он живет в этом городе?

— Да, — миссис Томлинсон опять вздрогнула. — Послушайте! Я говорю вам правду. Маргарет действительно намеревалась развестись с ним. .

— Я вам верю, миссис Томлинсон, — успокоил Карелла. Он внезапно поднялся и пересек комнату. Мягко и нежно он взял ее огромную руку, сжал в своих ладонях и добавил — Мы ценим вашу помощь. Если мы что-то можем сделать для вас, звоните, пожалуйста.

Миссис Томлинсон взглянула в лицо высокого человека, стоящего перед кушеткой, и едва слышно произнесла: «Спасибо».

ГЛАВА VI

Артуру Патерсону было лет тридцать пять, и, видимо, совсем недавно он сбрил усы. Ни Карелла, ни Хейвз не знали, что он произвел эту с позволения сказать усо- эктомию всего лишь два дня назад, но будь они повнимательнее, наверняка бы заметили, что Патерсон то и дело дотрагивается до места над верхней губой. Место это было ничем не примечательно, такое же, как у всех мужчин, но он думал иначе. Ему оно казалось очень большим и очень голым. Ему было не по себе, когда он разговаривал с двумя детективами из полицейского участка о Маргарет Ирэн Тейер. Если он бросал взгляд вниз, на краешек носа, видна была собственная верхняя губа, выпяченная, припухшая, голая. Он чувствовал, что вид у него был очень глупый и что детективы смеются над его наготой. Он опять дотронулся до кожи над верхней губой, затем поспешно отдернул руку.

— Да, — подтвердил он. — Ирэн Тейер приходила ко мне по поводу своего развода.

— Вы когда-нибудь до этого вели ее судебные дела, мистер Патерсон? — поинтересовался Карелла.

— Я составлял завещание. И только.