Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Хантер Эван (Ивэн) - Страница 11

— Вы тут дежурный?

Я, — буркнул Марчисон, не отрывая глаз от списка отсутствующих сотрудников, который составил по утренней гаодке. Сейчас было 14.10, через час на дежурство заступала новая смена патрульных, а это означало новую нг|>скличку и новый список отсутствующих. Не жизнь, а каторга. Почему он не пошел в пожарники или в почта Л1>оны?!

— Вам велено передать это, — сказал мальчик и вручил Марчисону запечатанный конверт.

Спасибо, — не отрываясь от списка, буркнул Мар- чисон и взял конверт. Но потом он поднял голову и (катал — А ну-ка, погоди!

Чего?

Погоди минутку! .

Дейв Марчисон открыл конверт. Развернув сложенный: а'к'тверо листок бумаги, он прочитал текст, посмотрел на курьера и спросил:

— Где ты это взял?

На улице. *

Кто дал?

Один дядька.

Где ты его встретил?

 У парка.

И он дал тебе этот конверт?

— Да. '

Что он сказал?

Сказал, чтобы я отнес его в участок и отдал дежурному.

Ты его знаешь? -

Нет. Он дал мне пять долларов, чтобы я отнес НСЬМО.

Как он выглядел?

— Высокий, волосы светлые, и еще в ухе у него такая штучка.

— Какая штучка?

— Ну, чтобы лучше слышать. Он вроде как глухой, — сказал мальчишка и вытер нос.

Вот что было в записке, составленной из вырезанных букв:

Детективы 87-го участка самым тщедушным образом изучили послание, стараясь не оставлять отпечатков, — листок и так был захватан Марчисоном. Они окружили двенадцатилетнего мальчишку в огромной голубой куртке и наперебой задавали ему вопросы, словно сам Джек* Потрошитель пожаловал из Лондона.

Допрос мальчишки ничего сыщикам не дал, кроме насморка.

Он повторил то же, что рассказал сержанту. Высокий тип с такой вот штучкой в ухе (это называется, мальчик, слуховой аппарат) — ну да, со штучкой в ухе, остановил его около Гровер-парка и предложил пять долларов, если он отнесет в участок письмо и передаст дежурному. Мальчишка решил, что ничего плохого в этом нет, и согласился. Он даже не знал, кто этот тип со штучкой в ухе (со слуховым аппаратом, мальчик) — ну да, с такой штучкой; Он с ним не только не знаком, но и вообще видел впервые.

Все, пора бежать, потому что в салоне «Линда» ему велено забрать платье для сестры, которая шьет на дому для миссис Монтана. Значит, у него слуховой аппарат, мальчик? Ну да, такая штучка в ухе.

Они отпустили мальчишку в 2.30, не угостив его мо- |юженым или жевательной резинкой, а потом долго разглядывали письмо, вертели его в разные стороны, придерживая пинцетом, и, наконец, решили переслать его и лабораторию Сэма Гроссмана — вдруг он обнаружит отпечатки пальцев не только Дейва Марчисона.

Никто и не вспомнил о Глухом. Кому охота вспоминать призраков. Неприятно даже думать о них.

— Привет, Бернис, — сказал в трубку Мейер. — Шеф у себя? Хорошо, я подожду.

Он терпеливо ждал, постукивая карандашом по столу. Наконец в трубке раздался громкий уверенный голос:

— Заместитель окружного прокурора Рауль Шабриер.

— Привет, Ролли! Это Мейер Мейер из 87-го участка. Как жизнь на Челси-стрит?

— Все в порядке, — ответил Шабриер. — Что вы еще дли нас припасли? Маленькое симпатичное убийство?

— Да нет, я по личному вопросу.

— По личному? — изумился Шабриер.

— Да. Слушай, Ролли, что делать человеку, если кто-то использовал его имя?

— Каким образом? '

— В книге.

— Ты хочешь сказать, кто-то использовал твое имя в книге?

— Да. .

— Книга о полиции?

— Нет.

— Там речь лично о тебе?

— И да и нет. А в каком смысле «лично»?

— Упомянут ли в книге детектив третьего класса Мейер Мейер?

— Второго класса, — поправил Мейер.

— Пусть так. Упомянут ли там детектив второго класса Мейер Мейер?

— Нет.

— Значит, лично о тебе речи нет?

— Нет.

— Но ты вроде сказал, что использовано твое имя…

— Да, она использовала мое имя.

— Мейер, у меня масса дел, — взмолился Шабриер. — У меня их вагон и маленькая тележка. Давай выкладывай, что там у тебя, да поживей.

— Роман, — сказал Мейер. — Роман под названием с Мейер Мейер».

— Господи, неужели вышел роман с таким названием?

— Да. Я имею право подать в суд?

— Я специалист по уголовным делам, — сказал Шабриер.

— Да, но…

— И не разбираюсь в делах литературных.

— Да, но…

— Роман-то хороший?

— Не знаю, — признался Мейер. — Говорят, это книга о преподавателе университета, но толстяк-коротышка…

— Сначала я должен прочитать роман, — сказал Шаб- риер. '

— Ты мне потом позвонишь'?

— Зачем?

— Чтобы дать совет.

— Какой?

— Подавать мне в суд или |нет.

— Сначала мне придется выяснить, что сказано об этом в законе. Я что, чем-нибУдь тебе обязан?

— Да, — сказал Мейер, с Трудом сдерживая гнев. — Сколько раз, когда у нас случались чрезвычайные происшествия, я, вместо того чтобы вызвать тебя в три часа ночи, рисковал своей жизнью л держал подозреваемого до утра, чтобы ты мог как Следует отоспаться. Я же прошу тебя о совершеннейшем пустяке, Ролли. Мне неохота тратиться на специалиста по авторскому праву. Просто хочу знать, имею ли |я право подать в суд на того, кто использовал мое и^я, записанное в метрике. Использовал как заглавие романа, во-первых, и дал его персонажу, во-вторых, хотя это самое имя носит живой человек, а именно твой покорйый слуга.

— Ладно, не поднимай волну, — сказал Шабриер.

— А кто поднимает волну? — удивился Мейер.

— Я посмотрю кое-какую дитературу и тебе позвоню.

— Когда?

— Скоро.

— Обещаю, если к нам опять притащат убийцу во время твоего дежурства, я плюсну на Миранду — Эскобеди и продержу его до утра, чтобы ты спокойно выспался на своем рабочем месте.

— Я позвоню тебе завтра, — сказал Шабриер, а потом, помолчав, добавил — Может, ты еще спросишь, в котором часу?

— В котором часу? — спросил Мейер.

У хозяйки дома был артрит, и она ненавидела зиму, а также полицейских. Она сразу заявила Коттону Хейвзу, что с тех пор, как укокошили большого начальника, вокруг се дома постоянно толкутся сыщики, и лично ей это надоело. Почему бы им не оставить ее в покое? Хейвз, успевший наслушаться подобных заявлений от управляющих и домовладельцев по всей улице, терпеливо объяснил, что он выполняет свой служебный долг и надеется на ее помощь в поисках убийцы. На это хозяйка сказала, что город погряз в коррупции и если подстрелят еще кого-то из городского начальства, она лично горевать не станет.

Хейвз уже обошел четыре многоэтажки, выходившие окнами на сверкавшее стеклом и бетоном здание театрального комплекса. Здание прекрасно было видно из четырех домов, особенно широкая белая лестница. Тот, кто дважды стрелял в Каупера и смертельно ранилj его, мог сделать это из любого дома. Полиция искала место, откуда стреляли, в надежде, что там какие-нибудь следы. II деле об убийствах лишних улик не бывает.

Первое, о чем спросил Хейвз хозяйку, — сдавала ли они квартиру или комнату высокому блондину со слуховым аппаратом.

— Сдавала, — ответила хозяйка.

— Кто он? — спросил Хейвз. — Как его зовут?

— Морт Ореккио.

Хейвз вынул блокнот и стал записывать.

— Ореккио, — произнес он. — Морт. Это сокращенно от Мортимер?

— Просто Морт, — сказала хозяйка. — Он итальянец.

— Откуда вы знаете?

— Фамилии на «о» бывают только у итальянцев.

— Правда? А как же Шапиро?

— Вы шутник, — сказала хозяйка. '

— Какую квартиру снимал у вас этот Ореккио?

— Комнату, а не квартиру, — поправила Хейвза хозяйка. На третьем этаже.

— Окнами на здание театра?

— Да.

— Я могу посмотреть комнату?

— Конечно. Почему бы и нет? У меня ведь только и дел, что показывать полицейским комнаты.

Они стали подниматься по лестнице. Там было холодно, окна на площадках замерзли. Пахло мочой и помойкой. Пока поднимались на третий этаж, хозяйка жаловалась Хейвзу на свой артрит, сообщив, что кортизон ей ни капельки не помог и вообще этим чертовым докторам верить нельзя, что бы они вам ни обещали. Перед дверью с номером 31 она остановилась и стала искать ключи в кармане фартука. Одна из дверей в коридоре чуть приоткрылась и снова захлопнулась. -