Корона из земли и огня - Лионера Азука - Страница 63

И попадает в цель.

Линнет издает сдавленный звук, когда кинжал вонзается ей в спину, на уровне сердца, и валится на землю. Я лихорадочно хватаю ртом воздух, ожидая, что она пошевелится, что попытается уползти.

Но она не двигается.

Я думала, если лишу кого-то жизни, земля уйдет у меня из-под ног. Что я сама себе стану противна. Что это отнимет у меня часть меня. Но ничего такого не произошло – ни бездны, ни пустоты, ни отвращения. Только понимание, что это наконец закончилось и Линнет больше не сможет дергать за ниточки и настраивать против меня всех – даже мою семью.

Она больше никому не причинит вреда.

Я не двигаюсь, и Леандр кладет руку мне на плечо. Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю. У меня будто гора падает с плеч.

– Хороший бросок, – замечает он. – Похоже, у тебя был хороший учитель.

Я подавляю ухмылку.

– Мой учитель сам признался, что был слишком занят, любуясь мной, чтобы чему-то меня учить.

Он смеется.

– Подловила. Пошли поищем Гембранта.

Ансельм спешит в Бразанию, чтобы сказать всем, что с нами все в порядке, и чтобы добыть телегу. Бальдвин и еще трое мужчин освобождают павших пламенцев от украшений.

Я стою на коленях рядом с Гембрантом, охлаждаю рану на его ноге ледяным заклинанием и успокаивающе с ним разговариваю.

– Насколько все плохо? – спрашиваю я Леандра, осматривающего рану с невозмутимым лицом. Его молчание вызывает у меня тупую боль в животе.

– Открытый перелом, – говорит он.

Я тяжело сглатываю. У Акандо, моего первого коня, были сломаны обе передние ноги, когда мой младший брат повел его через препятствие, преодолеть которое он не смог. Оставался только один выход – избавить мерина от страданий.

Я судорожно хватаюсь за белоснежную гриву Гембранта.

– Пожалуйста… Скажи мне, что ты можешь что-нибудь сделать.

Леандр шумно выдыхает.

– Я не могу обещать. Перелом выглядит ужасно. Если сухожилия и мышцы тоже разорваны, он больше никогда не сможет опираться на эту ногу.

Мое сердце пропускает удар, чтобы затем панически заколотиться.

– Ты… ты хочешь сказать, он…

– Честно говоря, я не знаю, – пробормотал Леандр. – Я могу попытаться ему помочь, но… тебе надо быть готовой к худшему. Даже если он когда-нибудь сможет опираться на эту ногу, ты, скорее всего, больше никогда не сможешь ездить на нем верхом.

– Но он будет жить.

Леандр хмурится.

– Может быть. Но, Ви… Прошу, не требуй от меня заставлять его страдать.

Я опускаю голову.

– Нет. Ты знаешь, что я тебе доверяю. Если ты говоришь, что будет лучше, если его… избавить от этого, я не буду торговаться за его жизнь.

– Я сделаю все, что смогу, – обещает он. – А Грета мне поможет. А пока продолжай охлаждать рану.

Я киваю и борюсь со слезами, пощипывающими глаза.

Бальдвин возвращается и протягивает мне кинжал Леандра.

– Славный бросок, моя королева.

Я принимаю его и сую за пояс.

– Спасибо. Она была?..

– Ага, – говорит Бальдвин, прежде чем успеваю сформулировать вопрос. – Больше не дернется. Вы попали ей прямо в сердце.

Я усмехаюсь.

– Совсем небольшая цель.

– И все же ты в нее попала, – с улыбкой говорит Леандр. – Больше она не сможет тебе навредить. Больше она ни для кого не представляет угрозы.

Я киваю, замечая, что чувства вины и стыда продолжают отступать от меня. Линнет была угрозой. В том, что она должна умереть, не могло быть сомнений.

– Остался только Эсмонд, – бормочу я. – Куда он подевался? Я могла бы поклясться, что он придет Линнет на помощь.

– Здесь больше никого нет, – говорит Бальдвин, прислонившись к дереву. – Мы все обыскали. Ни следа других солдат или Короля Огня.

Леандр хмурится.

– Он… сбежал?

Бальдвин кивает.

– Похоже на то. Вопрос только куда.

– Наверняка обратно в столицу или во Двор Пламени, – говорю я. – Чтобы набрать новую армию.

Леандр трет подбородок. На его лице все еще растерянное выражение.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Я не очень высокого мнения об Эсмонде, что касается его командирских способностей, – говорит Леандр, – но он не трус. Я не верю, что он сбежит. Зачем? Мы на него не нападали; все нападения были с его стороны. Эсмонд никогда не смог бы жить с таким позором: проиграть маленькой деревне.

– Так ты хочешь сказать, что он еще здесь, – говорит Бальдвин.

Леандр пожимает плечами.

– Может, не прямо здесь, в лесу, но уверен, что мы с ним скоро встретимся.

Бальдвин указывает на руку Леандра.

– Кто-то должен ее осмотреть, прежде чем ты свалишься от потери крови.

Я отрываюсь от Гембранта. Беспокоясь о нем, я совсем позабыла о ране Леандра. Я хочу протянуть ему руку, но он удерживает меня от этого, качнув головой.

– Позже, – бормочет он. – Это просто царапина. Сосредоточься на Гембранте. Когда мы вытащим его отсюда, ты еще сможешь меня вылечить.

Ансельм возвращается к нам несколько минут спустя. Телега дожидается Гембранта на опушке. Необходимо семеро мужчин, чтобы при помощи покрывал и полотна поднять жеребца и осторожно перенести его через лес. Все это время я держусь подле него и нашептываю ему успокаивающие слова. Обычно он отбивается от незнакомцев, которые подходят к нему слишком близко и дотрагиваются до него, но он, кажется, слишком слаб, чтобы обращать на это внимание. Мой живот сдавливает нехорошее предчувствие, напоминающее, что его шансы совсем не радужные.

Когда Гембранта затаскивают в кузов телеги, я забираюсь к нему и кладу его голову себе на колени.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Леандр садится рядом и берет меня за руку. Он не пытается успокоить меня пустыми обещаниями, но его близость дает мне утешение и силу.

И за это я благодарна ему всем сердцем.

Я оборачиваюсь и смотрю на его рану. Это, конечно, далеко не царапина. Порез проходит глубоко, а рукав рубашки пропитан кровью. Но я ничего не говорю, прикладываю к ране три пальца и призываю свою силу, которая наконец перестала быть бесполезной.

Леандр морщится.

– Прости, – лепечу я.

Он качает головой.

– Все нормально. Когда ты лечишь мне раны, это всегда ощущается странно. Но боль уходит через пару секунд.

Когда я убираю руку, о ране, зиявшей на его плече, свидетельствует только засохшая кровь.

– Хотела бы я, чтобы и Гембранта можно было вылечить этим способом, – шепчу я.

Леандр сжимает мою руку.

– Я не буду обещать, что ему это поможет. Но обещаю, что не откажусь от него так легко. Он был моим первым подарком тебе. – По его губам пробегает слабая улыбка. – Сколько раз я хотел отвести эту чертову скотину к мяснику, из-за того, что он меня кусал, лягал, или упрямился.

Я несколько раз моргаю.

– Ты завидовал Гембранту?

Леандр кивает.

– Ему позволяли быть рядом с тобой, ты ласкала и баловала его, а я… – Он пожимает плечами. – Я был обречен смотреть.

Я прижимаюсь к нему.

– Но теперь уже нет. – Нет. К счастью!

Его губы касаются моих, нежно, как едва слышное обещание. Я протягиваю руку, чтобы притянуть его к себе и получить желанный поцелуй. На краткий момент это заставляет меня забыть, что я сделала, и что поставлено на карту. Мне нужен этот момент, который принадлежит только нам – несмотря на окружающих нас всадников и неизвестность, что ждет впереди.

Но прежде чем я успеваю претворить это намерение в жизнь, раздается гудение рога, пронзающее меня насквозь. Мы испуганно отстраняемся друг от друга и оглядываемся. Люди Леандра осаждают лошадей, которые начали взволнованно гарцевать.

Я не осознаю, дышу ли, когда по обе стороны расчищенной поляны появляются солдаты – некоторые верхом, но большинство пешком.

На них светлые доспехи и синие плащи.

Пять тысяч фрискийских солдат.

С одного фланга их ведет Эсмонд, который восседает на своем вороном коне и смотрит на нас. Я не могу прочесть выражение его лица, но лишь понимание, что он здесь, заставляет меня дрожать.