Корона мечей - Джордан Роберт - Страница 148

– Невероятно, – сухо произнесла она. – Может, мне уйти, чтобы не мешать вам восхищаться... танцем?

– Минутку, – сказала Сюрот, с улыбкой глядя на танцующую Теру, на которую Моргейз, напротив, старалась не смотреть. – Все должны сделать свой выбор, как я уже сказала. Прежний король Тарабона выбрал сопротивление – и погиб. Прежняя панарх попала в плен, но отказалась дать клятву. Каждый из нас волею судьбы – или волею Императрицы, да живет она вечно, – занимает определенное место в этой жизни. Но тех, кто непригоден для своего места, можно свергнуть и отбросить вниз, даже на самое дно. Тера явно очень грациозна. Как ни странно, Алвин неплохая наставница. Надеюсь, пройдет не так уж много лет, и Тера обретет истинное мастерство в танцах, используя всю свою грацию. – Теперь улыбка и сверкающий взгляд Сюрот обратились к Моргейз.

В этом взгляде сквозило явное удовлетворение, но почему? Определенно это как-то связано с танцовщицей. Ее имя повторялось так часто, будто имело какое-то особое значение. Но какое?.. Моргейз повернула голову и посмотрела на девушку, которая в этот момент поднялась на цыпочки и медленно вращалась на месте, подняв вверх ладони сложенных и вытянутых рук.

– Это неправда, – тяжело дыша, с трудом выдавила из себя Моргейз. – Нет!

– Тера, – сказала Сюрот, – как тебя звали, прежде чем ты стала моей собственностью? Какой титул ты носила?

Тера застыла, вытянувшись вверх, дрожа и бросая то испуганные взгляды на женщину с резкими чертами лица, Алвин, то совсем уже панические – в них трепетал ни с чем не сравнимый ужас – на Сюрот.

– Теру раньше звали Аматерой, если это угодно Верховной Леди, – с придыханием произнесла она. – Тера была панархом Тарабона, если это угодно Верховной Леди.

Чашка выпала из руки Моргейз и вдребезги разбилась об пол, расплескав черный каф. Это неправда! Она никогда не встречалась с Аматерой, но немало слышала о ней. Нет. У многих женщин примерно такого возраста темные глаза и рот с недовольным, обиженным выражением. Пура никогда не была Айз Седай, и эта женщина...

– Танцуй! – рявкнула Алвин, и Тера снова поплыла в танце, больше не глядя ни на Сюрот, ни на остальных.

Кем бы она ни была раньше, не оставалось сомнений, что сейчас ею владело одно желание – не допустить никакой ошибки. Моргейз изо всех сил сражалась со взбунтовавшимся желудком.

Сюрот подошла совсем близко, от ее лица веяло зимним холодом.

– Все оказываются перед выбором, – негромко сказала она. В голосе ее звучала сталь. – Кое-кто из моих пленниц рассказывает, что одно время ты жила в Белой Башне. По закону марат’дамани не избежать поводка. Но я обещаю, что тебя, в глаза обругавшую меня и назвавшую ложью мои слова, постигнет другая участь. – Интонация не оставляла сомнений, какую участь она имела в виду. Улыбка, так и не затронувшая глаз, вернулась. – Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, Моргейз, дашь мне клятву и будешь править Андором именем Императрицы, да живет она вечно. – Сейчас Моргейз впервые была абсолютно уверена в том, что эти слова – чистейшая ложь. – Я поговорю с тобой снова завтра или, может быть, послезавтра, когда найду время.

Отвернувшись от Моргейз, Сюрот скользнула мимо одинокой танцовщицы к креслу с высокой спинкой. Когда она уселась, изящно расправив свои одежды, Алвин пролаяла снова. Казалось, она просто не умела говорить иначе.

– А теперь все – танец лебедя!

Молодые мужчины и женщины, стоявшие на коленях у стены, вскочили и присоединились к Тере, образовав четкую линию перед креслом Сюрот. Похоже, только лопар еще замечал Моргейз. Она не могла вспомнить, чтобы ей когда-либо за всю ее жизнь так откровенно указали на дверь. Подобрав юбки – а вместе с ними собрав все свое достоинство, – она вышла.

Далеко она, конечно, не ушла. Солдаты в красно-черных доспехах стояли в приемной, точно статуи, – бесстрастные лица, лакированные шлемы, жесткие глаза и челюсти, как жвалы чудовищных насекомых. Один, чуть выше Моргейз, без единого слова схватил ее за плечо и отвел в ее комнаты. По сторонам двери стояли два тарабонца с мечами, в стальных кирасах с горизонтальными полосами. Они низко поклонились, опустив руки на колени. Заблуждение, что поклон предназначен ей, развеялось, как только ее провожатый впервые открыл рот.

– Служите с честью, – сказал он резким сухим тоном, и тарабонцы выпрямились, даже не взглянув на Моргейз. – Присматривайте за ней! Она не дала клятвы.

Темные глаза, замерцав, на мгновение уставились на нее поверх кольчужных масок, но легкие поклоны предназначались для Шончан.

Как только дверь за ее спиной закрылась, Моргейз прислонилась к ней, пытаясь унять водоворот мыслей. Шончан, дамани, Императрица, и клятвы, и люди, ставшие собственностью. Лини и Бриане стояли посреди комнаты, глядя на Моргейз.

– Что ты узнала? – спросила Лини таким же терпеливым тоном, каким спрашивала маленькую Моргейз о прочитанной книге.

– Кошмар, безумие... – вздохнула Моргейз. Она вдруг с беспокойством огляделась. – Где... Где мужчины?

Бриане сухим насмешливым тоном ответила на невысказанный вопрос Моргейз.

– Талланвор пошел что-нибудь разузнать. – Она с весьма серьезным видом уперла кулаки в бедра. – Ламгвин пошел с ним, и мастер Гилл тоже. Что вы узнали? Кто эти... Шончан? – Она произнесла незнакомое слово с явным затруднением, нахмурившись. – Мы сами лишь это слово и слышали. – Она делала вид, что не замечает жалящего взгляда Лини. – Что нам теперь делать, Моргейз?

Моргейз прошла между женщинами к ближайшему окну. Не такое узкое, как те, в зале для аудиенций, и до каменной мостовой двора около двадцати футов или чуть больше. Перед Моргейз открылось печальное зрелище – колонны истерзанных мужчин с окровавленными повязками уныло тащились по двору под присмотром тарабонцев с копьями. Несколько Шончан стояли на ближайшей башне, вглядываясь между ее зубцами вдаль. На одном был шлем с тремя тонкими перьями. В окне на противоположной стороне двора появилась женщина с вышитой на лифе платья молнией, она хмуро смотрела на угодивших в плен Белоплащников. Спотыкающихся, неспособных понять, что произошло.

Что им теперь делать? Моргейз ужасала необходимость принять решение. У нее мелькнула мысль, что за долгие последние месяцы ей любое решение, даже выбор фруктов на завтрак, могло грозить бедой. Выбор – так сказала Сюрот. Помогать этим Шончан в захвате Андора или... Моргейз поклялась служить Андору, но что она может сделать для него сейчас? Только одно, последнее служение... Показался хвост колонны, за которой шли другие тарабонцы; войдя во двор, они присоединились к своим товарищам. Всего двадцать футов высоты, и Сюрот ничего ей не сможет сделать. Наверно, это трусость, но она уже имела возможность убедиться в своей трусости. Имелось, правда, еще одно соображение – для королевы Андора это не слишком достойная смерть.

И Моргейз негромко, только для себя одной, пробормотала роковые слова, которые на протяжении двух тысяч лет истории Андора звучали лишь дважды:

– Именем Света я отказываюсь от звания Верховной Опоры Дома Траканд в пользу Илэйн Траканд. Именем Света я отрекаюсь от Короны Роз и Львиного Трона в пользу Илэйн, Верховной Опоры Дома Траканд. Именем Света я покоряюсь воле Илэйн из Андора, покорно вверяя себя ей как одну из подданных. – Эти слова не сделали Илэйн королевой, но теперь совесть Моргейз была чиста.

– Чему это ты улыбаешься? – спросила Лини.

Моргейз медленно повернулась.

– Я думала об Илэйн. – Моргейз надеялась, что ее старая няня стояла достаточно далеко и не расслышала того, чего не должен был слышать никто.

Глаза Лини широко раскрылись, дыхание стало тяжелым.

– Сейчас же отойди оттуда! – закричала она, схватила Моргейз за руку и потянула от окна.

– Лини, ты забываешься! Ты уже перестала быть моей няней!.. – Моргейз перевела дыхание и постаралась смягчить тон. Смотреть в эти насмерть перепуганные глаза было нелегко; до сих пор мало что пугало Лини. – Поверь мне, так будет лучше, – почти нежно проговорила она. – Другого выхода нет...