Дети Предтеч (СИ) - Козырев Виктор Алексеевич - Страница 95

Поэтому пришлось готовить план совместной атаки города-завода буквально на коленке, по ходу сражения.

— Генералиссимус! — не выдержал Тихонов. — Мы ему какого-то жалкого капитана дали, а он ишь как! Союзными армиями командовал.

— Есть такое, да, — пробормотал Копылов. — Но не перебивай Анатолий Степанович. Тем более что там какой-то стратегический или тактический талант не требовался.

Полковник был прав. От меня там не требовалось ничего, кроме решимости начать первым. Наши враги имели слабое понятие о тактике, и о стратегии. К тому же не умели побеждать — ведь от них это не требовалось. Численный перевес был поначалу на их стороне, да и город-завод они знали лучше, чем мы.

Мы бы вообще смогли обойтись с минимальными потерями. Но сначала ванахеймцы, призывая Одина, бросились вперёд, при этом мухоморами перед битвой их никто не кормил! Ярлы мне в этом поклялись. Естественно, героически полегли, а из-за того, что мы попытались вывести их из-под огня, упустили левый фланг, где едва не пропустили чувствительный удар, так как неприятель смял турок и не будь эти янычары столь неистовы и упорны в вере, могли бы и побежать, но с трудом выстояли, понеся большие потери, пока им на помощь не пришли московиты и ромеи, как ни парадоксально это звучит.

У франков с кельтами, которые атаковали с юга, дела обстояли лучше. Методично разнеся оборонительные сооружения, они пошли вперёд, но не рванули в атаку, а дождались пока подтянуться славяне и шуруппакцы, и только потом вошли в город, одними из первых.

А когда мы пробили бреши в обороне, да и на восточном фланге было восстановлен порядок, турки влились в ромейское войско и, приняв к себе испанцев с португальцами, пошли вперёд, методично разрушая все вражеские строения.

Мы заходили в город последними. Во-первых, из-за подвёдших нас викингов, да и пришедшие им на замену египтяне были не лучше. Во-вторых, мы шли с конкретной целью. Нам надо было попасть в тот центр, где мы уже побывали и уничтожить центральный компьютер. Поэтому скоро мы оторвались от основных войск, штурмующих город и, пользуясь преимуществом, шли к высокой башне, где в подвалах работал искусственный интеллект. Его прекрасно чувствовала Диана.

На входе в башню нам встретился небольшой отряд андроидов. К счастью, все они были брошены на оборону города и защищать ИИ осталось совсем немного роботов. Нам не составило труда всех их перебить и спокойно пройти к лестницам ведущим вниз. Лифтом решили не пользоваться. Впрочем, вряд ли он смог что-то нам противопоставить.

Центральный компьютер стоял перед нами большой и беззащитный. Нисколько не виноватый в том, что происходило, просто честно служивший своим создателям. И получше, чем Дети Предтеч самим Предтечам.

— Не жалко? — спросил я у Дианы.

Она лишь вздохнула, но отрицательно мотнула головой. А потом добавила.

— Он не пропадёт. Просто исчезнет из этой реальности и тем самым, освободив нас из ловушки этого мира.

— Тогда как положено, — я отдал честь, пусть и неживому, но врагу. — Отряд! Стройся полукругом, целься, пли!

Мы выстрели одновременно. Взрывы, а потом вспышка света и вот мы уже стоим на пляже Нового Вавилона, а вдалеке находятся наши звездолёты, в целости и сохранности. Светило яркое солнце. Это очень хорошая планета, с мягким климатом, хотя и немного засушливая. Здесь можно было бы устроить небольшой курорт для советских граждан, но не сейчас. Возможно, лет через десять.

— Что же произошло? — спросил нас Бронницкий.

Я ничего не сказал, погрузившись в воспоминания о прекрасной планете и не менее прекрасной девушке. Вместо меня, ответила Диана.

— Реальность вернулась в исходное состояние. Дети Предтеч нарушили какие-то негласные правила, сделав галактику Стрельца чем-то вроде испытательного полигона. Подробнее не могу сказать.

— Не можешь, потому что сама не знаешь или потому что мы не поймём? — строго спросил Тихонов.

— Скорее второе, — вздохнула девушка. — Но добавлю, что пока не поймёте. Позднее, да.

— Ну вот такие вот дела, товарищи, — развёл руками Тихонов. — Уж решайте сами, как и что будем.

— Товарищ Тихонов всё верно сказал, — нахмурившись произнёс Стерлядкин. — Какого-то другого выхода, кроме присвоения операции «Фараон» грифа «совершенно секретно» и отправку материалов в глубокие архивы я не вижу. Ребят — наградить и поблагодарить. Пусть возвращаются к своим обязанностям во Внешнем рукаве, да и в отделе специальных операций. Ну какие-нибудь почётные ордена у нас же есть, специально для таких случаев?

— Разумеется, — кивнул Тихонов. — Впрочем, Валеру мы уже наградили. Капитан он у нас теперь.

— Ну за такое дело, нелишним будет их и орденами наградить, — кивнул Стерлядкин. — Товарищи, какие-то вопросы, предложения по существу есть?

Бронницкий и Копылов переглянулись.

— Да вроде бы всё. Отчёт выслушали. Решение… Да считай, приняли. Не нужен расширенный состав для такого.

— Тогда разрешите откланяться. У меня через час совещание штаба военно-космических сил. Люди со всей Галактики летели. Нехорошо заставлять ждать.

Он поднялся с лёгкостью, кажущейся невероятной для его грузного тела. Дошёл почти до дверей, там остановился, посмотрел на меня пристально.

— Ты Андрюшку-то навещай, — просто сказал он. — Привязался он к тебе, скучает.

И дверь закрылась за маршалом и министром обороны. Я клацнул челюстью от удивления. Надо же, оказывается товарищ Стерлядкин в курсе, кто отец его внука. Я-то думал… Впрочем, пустое всё это.

— О чём это он? — сунулись любопытные Жмых и Череп, но получили по подзатыльнику от Марины и Риты.

— Я, пожалуй, тоже вас оставлю, — поднялся Копылов. — Меня ждут. Товарищ Бронницкий, вы в курсе.

Тот кивнул, своему помощнику и заместителю, а потом перевёл взгляд на нас.

— Да и вы тоже ступайте. Товарищ Тихонов, проведёте отдельный инструктаж… у себя. И поздравляю, товарищи!

— Служим Советскому Союзу! — гаркнули мы.

Мы покинули зал чуть ли не бегом, радуясь, что пронесло. Не каждый день удаётся так легко отделаться, потеряв целую галактику. Впрочем, попутно устранена и вероятная угроза, к тому же… Стоп. А была ли эта угроза? Наверняка Синдрин отправил нас разыскивать его соплеменников, чтобы предупредить их, заставить сворачивать лавочку.

Я прислонился к стене коридора и улыбнулся.

— Понял наконец? — спросил глянувший на меня полковник Тихонов.

— Да. Вот только обидно, столько усилий и всё напрасно.

— Не напрасно. Совсем не напрасно. Все наши затраты и денег и времени стоили той одной фразы Хеймдалля.

— Что мы можем выиграть грядущую войну?

— Да. И в этом у нас огромное преимущество перед американцами и остальной Галактикой. Были и ещё фразы, но главное мы теперь знаем. Нельзя расслабляться и тогда мы выдержим не одну галактическую войну и рано или поздно установим коммунизм по всей Галактике, чтобы перейти к ещё более прогрессивному строю.

Я вздохнул.

— Жаль только — жить в эту пору прекрасную. Уж не придётся — ни мне, ни тебе, — улыбнувшись, похлопал меня по плечу Тихонов. — Но мы приблизим её, как только возможно.

Я кивнул, и мы присоединились к остальной группе, которая шла в гараж здания обкома. Мне было немного не по себе. Возможно, сказалось общение с Хеймдаллем. Если всё было предопределено заранее, Предтечами или их пасынками, то имел ли смысл наш безумный марш-бросок к пирамидам? Ведь никто бы не забыл про эту систему, рано или поздно туда подошла более подготовленная группа…

Но потом я вспомнил фильм, который меня как-то давно, ещё в той, студенческой жизни заставила посмотреть Лена Приклонская. Это было очень странное кино, чем-то напоминавшее простой спектакль, так, по крайней мере, мне показалось из-за простых декораций и совсем небольшого количества спецэффектов. Даже великан там был на ходулях. В общем, смотреть я его начал только потому, что мне пообещали, там будут мои любимые актёры Евгений Леонов и Николай Караченцов, который мне нравился в роли злодея Ури, в «Приключениях Электроника». Фильм был вроде бы про писателя Джонатана Свифта, да точно, про него, но, повторюсь странный. Как к нему, незадолго до смерти приехал врач, а потом появлялись персонажи его книг, инопланетяне и пришельцы из будущего. Я почти не запомнил его, кроме одной фразы в конце. Когда Свифт узнаёт свою дату смерти, он произносит монолог: — Если всё расписано на небесах, что же остаётся человеку? — Подробности! Придумай подробности — сочинишь судьбу.