Асфоделия. Суженая смерти (СИ) - Серина Гэлбрэйт - Страница 48

Идущие по аллее поравнялись с нами, обсуждая неизвестных мне личностей, и я наконец узнала голоса.

Женский принадлежал Мадалин.

Мужской опознался не сразу, потому как обладателя его видела я часто, но вот слышала редко.

Морелл Элиас собственной персоной.

Я затаила дыхание, пригнула голову, уткнувшись Эветьену в плечо. Судя по шагам и шороху тканей, за фавориткой и рыцарем следовал кто-то из неизменного сопровождения Мадалин. Пара неспешно прошла мимо и постепенно шаги и голоса начали стихать, замирать в отдалении. Эветьен разжал руки, осторожно высунулся из-за кустов. Я тоже вытянула шею, посмотрела в спину удаляющейся компании.

– Что это они вместе гуляют? – спросила я шёпотом. – И почему рыцарь не с Нарциссой на репетиции?

– Возможно, репетиция уже закончилась, – пояснил Эветьен. – Возможно, Элиас счёл, что там и двух рыцарей хватит с лихвой и в его присутствии нет нужды. В любом случае нам с вами нежелательно показываться ему на глаза, тем более вдвоём и здесь.

– Но Мадалин-то что потеряла в его обществе?

– Они кузены. Мать Мадалин происходила из старшей ветви рода Элиас, Морелл – сын одного из братьев её матери.

– Всё равно непонятно.

Компания скрылась из виду, и мы выпрямились. Я заново отряхнула платье, потёрла бок, не оценивший тесного знакомства с металлической пластиной.

– Всё хорошо? – обеспокоенно уточнил Эветьен, заметив мой жест.

– Почти. Только эта ваша штуковина в бок мне въехала.

Выражение лица Эветьена стало занятным.

– Пряжка ремня, – внесла я ясность, пока мужчина не надумал чего-то совсем уж странного. И от греха подальше сменила тему: – Вряд ли они росли вместе и знают друг друга с пелёнок, а позже, когда повзрослели… он же рыцарь, служит долгу, чести, божественному велению и чему-то там ещё. Что ему было делать при дворе раньше, до нынешнего отбора? 

– Оберегать деву жребия и если император изберёт её суженой, то назначенный рыцарь получит возможность стать главой личной охраны императрицы, – Эветьен по моему примеру отряхнул одежду и надел кафтан.

О, а вот и плюшки вакантного местечка нарисовались.

– Так вы поэтому протолкнули брата в назначенные рыцари? Рассчитывали на его подъём по карьерной лестнице? Из рыцаря средней руки в начальники службы безопасности?

– Конечно, – мужчина застегнул ремень, поморщился от моих реплик – эти-то слова он понимал, но, вероятно, словосочетания и контекст были ему несколько непривычны. – Что вас удивляет? Всякий раз при выборе жребием каждый мало-мальски значительный род, среди сыновей которого может найтись не один рассветник, прилагает все усилия, дабы приставить своего кандидата к избранным.

– Разве это не орден решает?

– Орден. Однако и совет заинтересован в назначении определённых рыцарей, – Эветьен вышел на дорожку и помог выбраться мне. Огляделся и, не отпуская моей руки, повёл к дворцу.

– Не подмажешь – не поедешь, да? – кругом сплошные взятки и коррупция!

– Поэтому, Асфоделия, вы и не являетесь ставленницей Хар-Асана и вовсе кого бы то ни было. Вы открыто сыпете словами на неизвестном языке и непонятными фразами, чего бы не стал делать ни один засланец. Вас постоянно ловят на их употреблении, но вы и не думаете останавливаться. И, к вашему сведению, Элиас неоднократно бывал при дворе прежде и не только проездом по делам. Сначала в качестве назначенного рыцаря фрайнэ Кассианы, девы запада, затем как глава её охраны, когда Стефанио избрал Кассиану своей суженой.

– То есть Нарцисса не первая подопечная Морелла? – опешила я. – И которой по счёту женой стала предыдущая?

– Второй, – Эветьен даже не удостоил меня недоумённым или подозрительным взглядом. Не иначе как устал удивляться моей непросвещенности.

– М-м… это которая где-то подхватила лихорадку?

– Да. Считаете Элиаса повинным в смерти Кассианы?

– Честно? Я пока ничего не считаю, маловато данных.

И мотивов.

С одной стороны, лихорадка, как и любая болезнь, не та вещь, которую легко подстроить. С другой, насколько в этом мире развита медицина, я не выяснила и не могла сказать, что можно сотворить в здешних условиях. С третьей, вряд ли гибель супруги императора была выгодна Элиасу – он-то должности лишился и в храм вернулся, раз нынче снова при избранной состоит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Странно только, что его вновь назначили, – добавила я.

– Элиасы готовы укреплять позиции любым способом, и цена значения не имеет, – заметил Эветьен с толикой недовольства. – Семья фрайнэ Нарциссы связана с ними отдалённым родством, как, впрочем, и многие семьи франнов на севере.

А северная часть Империи не так уж велика, в отличие от обширных территорий на юге, припомнила я карту.

– Эветьен, а выбор жребием, он… точно честный? То есть нет такой возможности, что и там пропихивают своих претендентов?

– Ваше здесь присутствие говорит об обратном.

– Вероятность ошибки нигде не исключена. И всё-таки…

– Выбор жребием осуществляется при участии верховного служителя от каждого из Четырёх. Сам процесс основан на более древнем ритуале поиска и потому, кроме служителей, в нём участвует и некий артефакт, случайным образом выбирающий по одной фрайнэ с каждой из четырёх сторон света и Империи согласно заданным критериям.

– И результат нельзя подстроить? – не унималась я. – Нельзя как-то воздействовать на этот артефакт?

– Нет, – возразил мужчина. –Сколь мне известно, он куда сложнее того же артефакта Ашура, например, а храмовники строго следят, чтобы среди служителей Четырёх, даже низших, не было одарённых. К тому же, будь возможно воздействие или любой иной способ добиться конкретного результата, об этом кто-то да знал бы. Представьте, какой нешуточный ажиотаж возник бы среди франских родов, желающих видеть своих дочерей подле императора. Выбор жребием принят в Империи уже много веков, и подобная информация не смогла бы храниться в полном секрете столько лет. Достаточно и того, что начинается при каждом выборе. Посмотрите сами: островитянка, фрайнэ, большую часть жизни прожившая и воспитывавшаяся в другом королевстве, и обещанная храму Авианны. Полагаете, имея возможность собрать дев согласно положению, влиянию и деньгам их семей, кто-то стал бы останавливаться на столь… необычных девушках?

– Зато как выгодно смотрится Брендетта на нашем унылом фоне! – парировала я. – Хочешь не хочешь, а бери её, такую во всех отношениях замечательную.

– И прежде девами жребия становились фрайнэ невысокого положения, и не всегда император выбирал ту, кто была выше прочих.

– Ладно, уговорили. Артефакт неподкупен и непредвзят… в отличие от людей и человеческого фактора.

Эветьен всё-таки смерил меня быстрым хмурым взглядом искоса, однако развивать тему не стал. То ли моё упорство его утомило изрядно, что желание спорить иссякло, то ли решил, что мне, упёршейся рогом в духе барана, бесполезно что-либо доказывать.

Мы вернулись во дворец, прошли в крыло, где размещались гостевые апартаменты для женщин, приближённых к императору, – дев жребия, Мадалин с частью её свиты и какой-то дальней престарелой родственницы Стефанио, в обязанности которой входило создавать иллюзию присутствия старшей дамы при юных невинных леди в нашем лице. На деле лично я видела почтенную даму только мельком во время трапез, к нам она даже не приближалась и ни разу не заговаривала, проплывая вдали строгой чёрной фигурой в островерхом головном уборе. И если бы как-то за ужином Жизель не показала мне её и не сообщила, кто это такая, я бы и не узнала, что у нас ещё и компаньонка имеется.

Возле двери нашей с Жизель спальни маячила высокая мужская фигура и Эветьен, заметив её раньше меня, лишь хмыкнул с удивлением. Я присмотрелась и под забившееся быстрее сердце машинально ускорила шаг, рванула вперёд, обгоняя спутника. Мужчина у двери тоже сделал шаг навстречу и замер. Остановилась и я. Взгляды, преодолев мгновенно разделяющее нас расстояние, столкнулись, впились жадно друг в друга, ощупывая, изучая, словно торопясь поделиться всем, что осталось сокрытым, не произнесённым вслух.