Камень, жнец и мандрагора (СИ) - Серина Гэлбрэйт - Страница 4

Правда, до вчерашнего вечера… или ночи… видеть воочию не доводилось.

И не могу сказать, что прямо-таки в восторге от увиденного.

И да, возвращаться домой, тем паче с липовым партнёром под ручку я не хотела. Смысл тогда сбегать на вольные хлеба и столько лет жить, как нравилось мне, а не полагалось правильным родителями и старейшинами, чтобы вдруг ни с того ни с сего прилететь в родное гнездо и познакомить маму, папу и всех наших многочисленных родичей с каким-то подозрительным левым мужиком, который даже не один из нас?

Ну и ладно. Если Алессандро так уж охота побыть моим женихом, пускай себе. Прилетим, познакомимся, всё равно никто его всерьёз не воспримет, с постоянным партнёром не перепутает и на праздник точно не пустит. Может хоть до потери сознания уверять, что безмерно меня любит и что мы женаты по всем известным обычаям уже лет десять как. Конечно, родители не упустят случая удержать меня в гнезде и заставить поступать согласно традициям, но не беда, вывернусь как-нибудь. Со времён моего бегства я повзрослела, поумнела и опыта общения с людьми и нелюдями поднабралась. Клиенты всякие попадались, и конкуренты недовольные на пути возникали, и проблемы с разными сомнительными личностями случались, так что с родичами я наверняка управлюсь. Надо только аванс стребовать сразу, а то вдруг придётся драпать из родных краёв по-быстрому, бросив женишка несостоявшимся тёще и тестю на растерзание?

Посвящённый какого-то там уровня объявился вечером, когда я уже и от скуки измаяться успела, и всё изучить, и по прилегающей к дому территории погулять, и даже отметить произрастающие на ней растения на предмет пригодности для продажи. Принёс ещё продуктов и предложил поужинать, а затем на сытый желудок обсудить злободневные вопросы.

Я согласилась.

К немалому моему удивлению, с приготовлением ужина и сервировкой стола жнец справился сам, хотя поначалу я заподозрила было, что сейчас начнётся — раз я женщина, неважно какого вида, то должна идти прямиком к плите и обслуживать мужчину по полной программе.

И сам Алессандро явно удивился не меньше, когда я вышла к накрытому столу прилично одетой, то есть не в коротенькой свободной тунике с низким вырезом на спине — чтобы при смене ипостаси крыльям ничего не мешало, — а в длинном красном платье и с убранными волосами. Впрочем, восхищения и чисто мужского интереса во взгляде я всё равно не заметила. Может, именно эту функцию жнецам и не восстанавливают? Не всё же время они за душами ходят, наверняка и свободные часы есть… мужики остаются мужиками, а так гарантия стопроцентная, что не станут по публичным домам бегать или честных девиц соблазнять.

Ужинали мы при свечах.

С вином.

И с разожжённым камином. За распахнутым окном стрекотали цикады, и вечерняя свежесть смешивалась с уютным запахом горящих поленьев.

Сплошная романтика, в общем.

Только настроение совершенно к романтике не располагало и за время приёма пищи мы не обменялись ни словом.

Ещё я отметила, что даже на время трапезы Алессандро не снял перчатки и пил исключительно воду, налитую в бокал для вина. Глядя на такой образчик трезвенности, и я ограничилась несколькими осторожными глотками красного. Заговорил Алессандро, едва я положила вилку и нож на опустевшую тарелку, промокнула губы салфеткой и потянулась к бокалу.

— Когда-то камень, который ваш народ назвал камнем Жизни, принадлежал Смерти, — без лишних преамбул начал он. — Однако примерно полторы тысячи лет назад он был утерян вместе с несколькими похожими кристаллами. Со временем жнецам удалось разыскать и вернуть все исчезнувшие камни… кроме вашего. Мы долго не могли найти его след, и лишь недавно удалось выяснить, что священная реликвия вашего народа и есть потерянный кристалл Смерти. Вероятно, сказался закрытый образ жизни ваших сородичей и минимум информации о вас, ваших традициях, нравах и быте.

— Что-то долго вы камушки собирали-то, — не удержалась я от комментария. — С этими вашими иными путями… и столько времени угрохать.

— Полагаю, обстоятельства, поспособствовавшие принятию тех или иных решений и свершению определённых событий, вас не касаются, — за ровным, почти благожелательным тоном послышался недвусмысленный такой намёк, что, мол, это не моё горгулье дело. — Я расскажу только то, что вам следует знать, не более. Вам останется лишь принять мои слова на веру. Или не принимать, мне всё равно. Сомневаюсь, что обычно вы расспрашиваете клиентов, для каких целей они приобретают разные части растений… зачастую ядовитых или редких и оттого находящихся под охраной. Продолжим?

Я пожала плечами. Да продолжай себе на здоровье, я-то что?

— Хорошо. Итак, камень наконец был найден, но просто…

— Стырить… тьфу, украсть было нельзя? — услужливо подсказала я.

— Вернуть то, что принадлежит нам по праву, — поправил Алессандро. — Нельзя. Даже через изнанку пространства мы не можем проникнуть в ваш древний город… Скарро, так он, кажется, называется?.. где хранится камень. Праздник, сколь мне известно, проводится там же.

Я кивнула, подтверждая.

— Попытки были, признаю, и неоднократные, но успехом не увенчались.

— Предки наши строили на совесть, действительно на века, — заметила я справедливости ради. — И защищали тоже. Врагов в стародавние времена у нас хватало и не все виды, людей включая, были настроены дружелюбно, а женщин, детей и ценности надо было как-то укрывать.

Это сейчас часть родов свободно рассеялась по всем королевствам, а некоторые, как я, и вовсе жили сами по себе, в те же смутные, беспокойные времена Скарро был последним оплотом моих сородичей, своеобразной столицей и единственной защитой в случае нападения какого-нибудь агрессивно настроенного племени. А уж сколько сокровищ спрятано в его дальних, уходящих под землю хранилищах, и по сей день никому не сосчитать. И на охрану старого, почти легендарного города горгулий призвана древняя мощь матери-земли, не чета нынешним защитным контурам, половину из которых даже ребёнку вскрыть по силам.

— Разве жнецы не приходят за душами всех? — внезапно осенило меня. — То есть вы же не делаете исключений для какого-то конкретного вида?

— Все смертные существа равны под прикосновением Смерти, — Алессандро помедлил и добавил с некоторой неохотой: — Нас много и не все были при жизни людьми. И хотя лишь Смерти ведомо, когда чей час настанет и кто за кем отправится, однако порой за представителем определённого вида приходит его… прижизненный сородич, так скажем.

Чую, расширю я свои представления о жизни после смерти.

— И кто мешает прийти за какой-то почившей горгульей и попутно сты… обстряпать дельце? Только не говорите, что за это время в Скарро никто ни разу не умер.

— Если бы всё было столь просто, Халциона, мы с вами сейчас не разговаривали бы, — Алессандро откинулся на спинку стула. — Мы приходим за тем, чей час настал, и провожаем его или её за грань. Иногда приходится успокаивать его и даже удерживать от необдуманных действий и вспышек сильных эмоций, способных создать привязку к месту, предмету или, что совсем нежелательно, к живому существу. Обязательно надо проследить, дабы умерший действительно ушёл, а не остался в физическом мире в качестве нестабильной нематериальной субстанции, которую обычно называют привидением, и не перевоплотился в опасного духа. Как во всяком деле, тут много своих нюансов, но главное, что когда жнец, как вы выразились недавно, при исполнении, то ни на что иное он не отвлекается. Это физически невозможно. Мы делаем то, что надлежит, и даже не думаем при этом о чём-то постороннем, не можем думать.

— А сейчас вы что делаете?

— Разъясняю детали, которые вам знать не нужно.

— Я имела в виду…

— Я понял, — с каплей плохо скрываемого раздражения перебил Алессандро. — Мне доверена миссия по возвращению камня и на время её выполнения меня освободили от прямых обязанностей.

— Но вы человек, — я всё-таки позволила себе ещё глоток вина.

— Вас волнует моё происхождение?