Камень, жнец и мандрагора (СИ) - Серина Гэлбрэйт - Страница 16

— Совсем окаменел?! — не оценила затеи брата Киана. — Не собираюсь я ничего вместо тебя таскать, сам свой неси!

— Полетим все, и каждый вручит свой дар, понятно? — с нажимом повторила мама.

Младшие мрачно друг на друга покосились, но покорно кивнули.

— Вот и славно, — клыкасто заулыбалась родительница. — А пока отдыхайте. И не забывайте расспросить соседей, когда те появятся, из какого они рода и где находится их родовой город. Будьте вежливы, дружелюбны и приятны в общении — не хочу, чтобы весь Скарро решил, будто в нашей семье сплошь невоспитанные хамы и грубияны.

Пользуясь тем, что мама продолжала демонстративно меня игнорировать, я прошмыгнула в нашу новую спальню. По пути зацепилась верхним краем крыла за бусы в проёме, отчего те зашуршали и застучали, выругалась и сменила ипостась. Как здесь передвигаться, будучи в истинном виде, я не представляла.

Водрузив свою сумку на крышку сундука, Алессандро перебирал содержимое, выуживал из-под одежды какие-то мелкие предметы и бегло их осматривал, после чего одни возвращались в сумку, а другие рассовывались по карманам куртки и кошелькам на поясе.

— Что делаешь?

— Готовлюсь, пока твои родные заняты и нет соседей.

— Соседи будут жить на других этажах.

— Чем меньше лишних глаз, тем лучше.

Я подошла ближе, глянула с любопытством через плечо жнеца. Предметы были… странные. Какие-то металлические детали, шестерёнки, штыри, винтики и каждый явно неновый, побывавший уже в употреблении.

— И для чего это?

— Для меня.

— Ты можешь что-то собрать из этого хла… этих деталей?

— Да, могу, — Алессандро помедлил, нарочито внимательно рассматривая очередную шестерёнку. — Мы не маги, Халциона. У нас нет традиционной магической силы, даже если таковая была при жизни, нет того, что испокон веков зовётся магическим даром, нет ни внутренних ресурсов, ни возможности использовать внешние. Всё, что у нас есть ныне, даётся Смертью и забирается ею же. Но даже она не способна вернуть давным-давно утраченную магию.

— Но ты колдовал, — напомнила я осторожно.

— Я использовал единственный внешний ресурс, который мне доступен, — Алессандро повертел шестерёнку в пальцах, неожиданно цепко глянул на меня через плечо.

— Вот этот металлолом? — опешила я.

— Без этого металлолома я абсолютно никудышный некромант, — подтвердил жнец преспокойно и спрятал детальку в карман куртки.

Глава 6

Главная арена Скарро представляла собой огромную овальную площадь, некрытую, окружённую каменными скамьями, поднимающимися узкими ступеньками до верхней части стены, высотой не уступающей крепостной. В стародавние времена арена вмещала в себя всех жителей города, желающих посмотреть регулярно проводившиеся спортивные состязания или театральные представления, послушать выступления певцов, бардов, ораторов или речи старейшин. По мере роста населения арена неоднократно перестраивалась и расширялась, пока миграция не начала приобретать характер массовой и главное место сбора горгулий не застыло, увековеченное в камне в том виде, какой можно лицезреть и по сей день. Располагалась она в центре города, в стороне от жилых кварталов, и символически делила Скарро на две части — старую, где обитали местные жители, и более новую, любезно предоставленную в полное распоряжение гостей. Вопреки названию, новая часть спешно возводилась во времена, когда количество горгулий на один размах крыла стало куда больше одной же особи, и потому не отличалась не то что привычными нам удобствами, но даже теми, что были приняты в те годы. Оттого и лепили впопыхах на узких улицах дома в несколько этажей, с квартирами, состоящими из тесных комнатушек, дабы вместить как можно больше жителей. Старая часть города не перестраивалась и важные для жизнеобеспечения точки не трогали по понятным причинам. Да и само расположение Скарро у подножия горы накладывало свой отпечаток, не позволяя бесконтрольно расширяться во все стороны.

Подобно большинству моих сородичей, я и читала о том периоде, и на уроках истории нам о нём рассказывали, но до сего момента я, признаться, плохо себе представляла, как оно всё выглядело в действительности. И увиденное мне ни капли не понравилось. Утешал факт, что оно в принципе мало кому понравилось и потерпеть надо всего-то несколько дней. К тому же на празднике предполагалось развлекаться сутками напролёт, пить, есть и веселиться, а не сидеть в тёмной каморке временного жилья.

Праздник начинался с торжественного открытия на главной арене. Совет старейшин Скарро числом в пять почтенных горгульих мужей являл себя жителям и гостям, собравшимся на трибунах, зачитывал полагающуюся случаю речь, поздравлял всех и каждого оптом и демонстрировал, правда, издалека и под охраной, виновника торжества. Затем камень убирали с глаз долой до первых соревнований и переходили к выступлениям артистов, по окончанию коих собравшиеся могли приступить к собственно пьянке. На открытии пьянка ожидалась умеренная — если можно так выразиться в отношении существ, способных выпить куда больше, чем обычные люди, и при том несильно захмелеть. Настоящий гимн нетрезвенности и невоздержанности зазвучит ближе к вечеру следующего дня, когда будут вручены подарки и запустят череду соревнований и конкурсов с главным призом в виде возможности прикоснуться к камню Жизни.

Обо всём вышеперечисленном я кратко поведала Алессандро, пока мы сидели на скамье в ожидании выхода старейшин. Последние намёки на непонятную слабость истаяли бесследно, и жнец снова был раздражающе бодр, внимателен к мелочам и деятелен сверх меры. Правда, вся его деятельность бурная касалась исключительно искомого камня, и именно его появления он ждал по-настоящему, доблестно игнорируя сопутствующие неудобства. На трибунах по мере их заполнения становилось всё теснее, особенно на так называемых лучших местах в нижних секторах, и потому многие горгульи предпочли ипостась сменить. Всё-таки цепляться друг за друга крыльями удовольствие сомнительное.

Посему внимания Алессандро привлекал уже меньше, чем утром, да и смотреть все скоро будут на арену, а не по сторонам. Только вот выбранная мамой скамья заполнялась всё больше и сидеть нам с Алессандро пришлось, прижавшись друг к другу. По левую руку от меня откровенно скучал Азур. Киана с безграничным унынием поглядывала по сторонам, Жадеи не давали покоя отдельные почётные ложи для старейшин родовых городов и членов их семей, и лишь родители да Фиан казались искренне воодушевлёнными надвигающимся празднеством.

Наконец на самой арене зажгли факелы, затрубили фанфары, призывая собравшихся к тишине. Наступила оная не сразу, ещё несколько минут срывающийся глас фанфар соперничал с оглушительным гомоном на трибунах. Когда горгульи таки притихли, на свежий белый песочек арены плавно спикировали старейшины. Сложили крылья, встали кругом, так, чтобы зрители с любой трибуны видели лицо хотя бы одного из них, и завели речь.

Каждый.

По очереди.

Я уж между делом вообразила, что старейшины возложат на кого-то одного сию важную миссию, но чаяниям моим сбыться было не суждено.

У каждого из пятёрки была своя и озвучивалась она не спеша, с чувством, толком и расстановкой, изрядно сдобренная метафорами, аллегориями и продолжительными историческими экскурсами.

На речи второго старейшины Азур начал давить зевки.

На третьем Киана принялась вертеться и обмениваться знаками с каким-то молодым горгулом, сидевшим двумя скамьями выше.

На четвёртом Жадея перестала разглядывать ложи, выудила из кармана платья пилку и занялась маникюром, благо что сидела между мужем и Кианой.

Родители и Фиан с одухотворёнными лицами внимали старейшинам.

Алессандро ждал.

Я держалась чисто по привычке — ничто так не способствует взращиванию терпения, как ожидание нужного сезона, определённой фазы роста, цветения и прочего у того или иного растения, — но на пятом выдержка покинула даже меня. Заразная зевота напала хищным зверем, в какой-то момент я уронила голову на плечо Алессандро и попыталась вздремнуть. Наверное, действительно вздремнула, потому что большая часть речи пятого старейшины выпала напрочь вместе с общими поздравлениями, и когда я открыла глаза, совершенно не помня обстоятельств, при которых я их закрыла, на арену уже вывозили камень. Плечо под моей щекой ощутимо напряглось, Алессандро подался вперёд, словно кот, обнаруживший беспечного воробья поблизости. Я торопливо подняла голову, но жнец будто и не заметил, что его плечо использовалось в качестве подушки.