Записки из скорой помощи - Шляхов Андрей Левонович - Страница 49

Старший врач многозначительно замолчал.

– Юрий Романович прав, – поддержала заведующая, – всегда оценивайте ваши действия с точки зрения прокурора! И не забывайте в случае смерти при вас поподробнее писать анамнез, указывая, сколько времени длилось ухудшение, какие препараты принимал умерший, когда последний раз обращался в поликлинику.

– Да, да! – покивал Федулаев. – И обратите особое внимание на время доезда. Если оно превышает норматив, то наготове у вас должно быть веское обоснование.

– Веское и трудно проверяемое, – снова выступил Саркисян. – А то будете иметь капитальный геморрой!

– Игорь Герасимович, может быть вы продолжите вместо меня? – предложил Федулаев, прекратив расшагивать взад – вперед. – Я с удовольствием уступлю вам слово…

– Молчу! Все! – в подтверждение своих слов Саркисян зажал рот обеими руками.

– Комплекс реанимационных мероприятий должен быть полным, – Федулаев продолжил и говорить, и шагать. – Пособие по Сафару, санация воздушно дыхательных путей, для врачей обязательна интубация! И детально, развернуто, широко расписывайте проведенное вами лечение! Разумеется – ваша терапия должна соответствовать вашему диагнозу, той причине смерти, которую вы укажете в карте вызова.

– Ясный пень! – «дед» Малышков заскучал и решил поразвлечься. – А то выставляют…

– Частности мы сейчас разбирать не будем! – оборвала его Елена Сергеевна. – Продолжайте, Юрий Романович.

– Перейдем к описанию констатации. Простой фразы: «в четырнадцать сорок констатировал смерть» недостаточно. Констатация должна быть написана правильно, то есть должна быть обоснована. Описываем уровень сознания, зрачки и их реакции, дыхание, кожные покровы, причем обязательно подробнейшим образом записать все повреждения, пульсация на магистральных артериях, тоны сердца. Для врачебных бригад обязательно снятие кардиограммы в стандартных отведениях.

– Электроды можно не накладывать, лишняя возня! – посоветовал Бондарь. – Все равно будет ровная линия.

– Лучше наложить! – возразил Федулаев. – Привыкайте работать добросовестно, и жизнь ваша будет спокойной!

– Еще один подобный совет, Виктор Георгиевич, и я сделаю выводы! – посуровела Елена Сергеевна.

– Я пошутил! – поспешил заявить Бондарь.

– Карту вызова со смертью утром обязательно показывайте мне, – попросил Федулаев. – Не сдавайте, а подходите с картой в руках, чтобы мы вместе могли прочесть ее и, если потребуется, внести уточнения. А то к вашему следующему выходу карта уже окажется на Центре, если не в прокуратуре…

– Шестьдесят два – двенадцать – вызов! Двенадцатая бригада – вызов! – прогремели динамики.

Бондарь и Сорокин поднялись и вышли.

Федулаев бросил взгляд на часы, висевшие над дверью.

– Теперь перейдем к самой проблематичной для нас с вами смерти, если, конечно, вы не восьмая бригада и не взяли больного с улицы – смерти в автомобиле. Здесь решение руководства всегда бывает таким: «недооценка тяжести состояния, вкупе с отсутствием адекватной терапии, привела в процессе транспортировки к резкому ухудшению состояния больного, повлекшему за собой его смерть». Хорошего в этом мало. Можно, конечно, попытаться сдать труп под видом клинической смерти в ближайшую больницу, – Федулаев на ходу опасливо покосился на заведующую, но та никак не отреагировала на его слова. – Иногда это удается, тем более что реанимации отписаться легче. В противном случае вам надо ехать в ближайшее отделение милиции и уже оттуда сообщить о смерти больного диспетчеру направления и в службу трупоперевозки. Разумеется, не забудьте сообщить об этом дежурному по отделению милиции. Тело из машины не выгружаете и ждете «труповозов». В карте вызова не забудьте аргументировать ваше решение о самостоятельной госпитализации, причем учтите, что как бы не обстояло дело, состояние больного в момент начала госпитализации должно быть не хуже чем средней тяжести. Ни в коем случае не тяжелой!

– Позвольте мне добавить! – Чугункин дисциплинированно поднял руку.

– Пожалуйста, Кирилл Евгеньевич, – разрешил Федулаев.

Чугункин встал. Федулаев остановился у окна и обернулся к аудитории.

– Коллеги! Не забывайте о том, что на трупе должны остаться следы проведенных вами реанимационных мероприятий! Иначе патологоанатом на секции даст заключение о том, что реанимация не проводилась и вы получите по ушам за неоказание медицинской помощи и фальсификацию карты вызова. Со всеми вытекающими последствиями, вплоть до судимости! У меня все.

Сев на место, Чугункин переглянулся с Федулаевым. «Я же понимаю, что как старший врач ты не все можешь озвучить», читалось в его глазах.

– В случае смерти после вас вы должны иметь веские и всесторонне аргументированные основания для оставления больного на месте, – три шага, поворот, три шага, поворот. – Отказ больного от госпитализации еще ни о чем не говорит. Причем не забывайте, что в случае этого самого отказа больной в момент осмотра должен быть полностью контактен! Не бойтесь вызвать на себя «спецов» и не забывайте про актив на «ноль три» через два часа с отзвоном старшему врачу оперативного отдела. В карте вызова проведенное лечение должно быть расписано в строгом соответствии стандартам.

Федулаев остановился и заглянул в свою шпаргалку.

– Напомню, что в стационарах смерти до суток с момента госпитализации считаются «скоропомощны-ми» и рассматриваются совместно обеими сторонами. Поэтому если вы привезли тяжелого больного, то не забудьте подробно и четко указать в сопроводительном листе проведенную терапию. И не забывайте в обязательном порядке получить в карту подпись врача, принявшего у вас больного. Врача! – Федулаев повысил голос. – А не медсестры, как зачастую бывает.

Слушатели заулыбались.

– И в заключение остановлюсь на нюансах. Случается так, что родственники умершего, никак не могущие поверить в его смерть, требуют у бригады, прибывшей на констатацию, провести реанимацию. Порой приходится идти им навстречу и проводить имитацию реанимационных мероприятий с последующим указанием в карте вызова, что эта самая имитация проведена по медико-социальным показаниям во избежание возникновения конфликта на вызове. Но! – Федулаев снова повысил голос. – И-ми-та-ци-ю! Никаких инъекций в мертвое тело делать нельзя, иначе вы можете получить крупные неприятности!

– Четырнадцатая бригада – падение с высоты! – известили динамики.

Комнату покинули Чугункин и Малышков.

– Если вы приехали на «труп на улице», то обязательно должны дождаться милицию, причем оставляете им не бланк констатации смерти, а сопроводительный лист, в котором обязательно, во избежание обвинений в мародерстве, подробно перечисляете личные вещи умершего, часы, мобильный телефон, указываете сумму денег и документы, которые он имел при себе.

Федулаев, словно спохватившись, что долго стоит на одном месте, снова продолжил вышагивать по комнате.

«Как журавль», – подумал Данилов.

– Непременно узнайте фамилию милиционера, который будет охранять тело, запишите ее в карте вызова и не забудьте позвонить в трупоперевозку. Это ваша обязанность, не милицейская.

– Недавно был случай на шестьдесят четвертой подстанции, – вспомнила Елена Сергеевна. – Один из врачей забыл позвонить в трупоперевозку, и труп двенадцать – представляете себе – двенадцать часов – пролежал на улице! Был огромный скандал. ГУВД прислало грозную бумагу на имя Целышевского, оттуда ее спустили на Станцию… Знатная была нервотрепка! И доктору, и мне, и Борису Ефимовичу досталось на орехи.

– А что было доктору? – поинтересовалась Вера.

– Его уволили за халатное отношение к своим обязанностям, – ответила Елена Сергеевна. – А доктор был хороший, знающий, опытный. Мы его ценили. Но, как говорится – и на старуху бывает проруха. Закрутился и забыл. У вас все, Юрий Романович?

– Почти, Елена Сергеевна, – ответил Федулаев. – Для того чтобы не выглядеть посмешищем для патологоанатомов, в бланке констатации смерти в графе «основание доставки в морг», указывайте, пожалуйста, либо «сохранение», либо «вскрытие» и ничего больше. А то порой такое приходится читать… От «бальзамирования с последующим захоронением» до «смерти на улице». Вот теперь у меня все.