Рождение античной философии и начало антропологической проблематики - Драч Геннадий Владимирович - Страница 67

Стоит, однако, заметить, что познание истины нигде не рассматривается Гераклитом как самоцель. Познание и действие на основе познанного, слово и дело, размышление и действие - эта связь у Гераклита не подлежит разъединению. Незнание логоса проявляется в том, что люди делают бодрствуя (В1), в повседневной жизни людей (В2, В72). Незнание или знание реализуется в деле. Важен в этом отношении фрагмент 112: "Мышление - великое достоинство, и мудрость - состоит в том, чтобы говорить истинное и чтобы прислушиваться к природе, поступать с ней сообразно". Одинаковая глагольная форма "говорить - поступать" свидетельствует о неразрывности высказывания истины и действия в соответствии с ней во времени. Собственно, и пороки, препятствующие познанию истины, и трудности познавательного процесса в выделенных Муравьевым фрагментах относятся не только к области познания, они свойственны и иным сферам человеческого поведения. Так что трудности на пути проникновения в вечную природу вещей возникают не только в процессе познания, но и в поведении, деятельности человека в более широком смысле. Ну, а судить о превратностях человеческой живни, человеческих действий только на основании личного опыта было бы наивно.

Остается предполагать, что благодаря самоанализу собственных действий, выявлению их объективного основания можно обнаружить в них проявления того самого порядка, который господствует и в природе. Ведь поступки человека соотносятся с логосом, потому самоанализ поступков есть общение с логосом на интроспективном уровне. Если следует поступать в соответствии со всеобщим, то почему не обращаться ко всеобщему как к объективному основанию индивидуальной активности, тем более что при совершенстве внешнего управляющего принципа в несоответствии с ним оказывается повинным только субъект. Если же преодолевать субъективные наслоения, то в любых поступках и действиях можно обнаружить нечто рациональное, логическое. При таком подходе объект, внешний мир оказывается гораздо богаче индивидуального мира. Ко всеобщему, к логосу можно только приблизиться, исчерпать же все его

231

аспекты отдельному человеку просто невозможно. В этом смысле душе человека присущ самовозрастающий логос (В115), душа может быть более или менее совершенной (горит лучшим огнем), в то время как логос совершенен (В1; В2; В32; В72). Это говорит о том, что логос, к которому приобщился человек, который стал его достоянием (в его словах и делах) может быть, конечно, не вполне совершенен, но все же достижим.

Фрагменты 39, 87 и 108 говорят об индивидуальном обладании логосом. Употребляющееся в этих фрагментах слово "логос" М.А. Дынник переводит как "учение". А.О. Маковельский переводит эти фрагменты следующим образом: "В Приене жил Биант, сын Тевтамы, который (был) мудрее остальных" (logos); "Глупый человек обычно пугается при каждом слове" (logoi); "Из тех, чьи речи (logous) я слышал, ни один не дошел до познания, что мудрость есть от всего отрешенное". Итак, переводы одного и того же термина logos, использованного во всех трех фрагментах, самые различные: "учение"; "мудрость"; "слово"; "речь". Однако сохраняется один, общий для всех переводов оттенок: выраженное словом logos понятие ориентирует на общение человека с человеком. Именно здесь проявляется "мудрость", здесь можно воспринимать "учение" и сравнивать "речи" одного и другого.

Есть некоторые основания для реконструкции содержания индивидуального логоса, проявляющегося в виде "учения", "речи", публичного заявления. Биас, о котором идет речь во фрагменте 39, входит в число семи мудрецов. Так что упоминание его как мудрейшего, чье учение лучше других, традиционно для античности. Но в учении Биаса есть и нечто особенное. По свидетельству Геродота (1, 170), он учил греков сопротивляться персам. Гражданское звучание имеет не только логос Биаса, ведь любое заявление в народном собрании, речь, учение затрагивали полисные интересы. Именно они и являются содержанием индивидуального логоса.

Если попытаться восстановить условия общения с мировым логосом, достижения лучшего индивидуального логоса, то они окажутся следующими:

? учиться, изучать (В17);

? ожидать неожиданное (В 18);

? верить (В36);

? не действовать и не говорить подобно спящим и детям (В73; В74);

? не верить "толпе", зная, что "многие плохи, немногие же хороши" (В 104).

232

Позитивная программа усвоения логоса выражена в необходимости учиться, верить, быть готовым воспринимать оторванное от повседневных занятий, неожиданное. Негативная конкретизирует этот способ усвоения логоса: надо не обращаться к миру подобно спящим и видящим сны, а уметь улавливать смысл мира в целом. Профессиональный способ усвоения знаний (как дети от родителей) здесь не годен. Нельзя верить и народным преданиям, доверять "толпе". Речь идет о гражданской деятельности в суде, в народном собрании. И хотя способность мышления свойственна всем (ВИЗ), логосом обладают только наилучшие. Как ни парадоксально, но Гераклит терпеть не мог той гражданской жизни, которая протекала в Эфесе. Но может быть поэтому столь суров его тон, столь изобличительны его обращения к согражданам? Тогда социально-антропологические аспекты учения о логосе - это не что иное, как один из первых образцов социальной утопии, обоснования не сущего, но должного, тем более, онтологические обоснования мироздания строятся на апелляции к войне, борьбе, распре и уравнивающей их справедливости.

"Наилучшие" - это область должного, это граждане, отличающиеся своими достоинствами перед остальными гражданами полиса. Потому такой гнев у Гераклита вызывают эфесцы, "изгнавшие Гермодора, мужа наилучшего среди них, со словами: "Да не будет среди нас никто наилучшим, если же такой окажется, то пусть он живет в другом месте и среди других" (В121). Об этом же говорит фрагмент 125а: "Наилучшие" - предпочитающие "приходящим вещам" общение с вечным (В24, В29). "Наилучшие" для Гераклита - это прежде всего в чем-то активно себя проявившие. Глаза в познании Гераклит ценит выше, чем уши, поскольку лучше тот, который не просто слушает, а сам видит и может сказать (BlOla). Происходят это в гражданской деятельности, где требуется умение "выслушать и высказать" (В 19), требуется понимать происходящее (В34). Для тех же, которые имеют варварские души, глаза и уши - плохие свидетели (В107).

Дынник переводит: "Плохие свидетели для людей глаза и уши тех, которые имеют грубые психеи". Правильнее было бы перевести: "Плохие свидетели для людей глаза и уши тех, которые имеют варварские души". Варвар в представлении древнего грека - человек, не знающий закона и потому находящийся вне рамок подлинно человеческого общения. О Полифеме, например, говорится: "Был нелюдим он, никакого не ведал закона".

Фрагмент 107 можно трактовать следующим образом: глаза и уши - условия деятельности в суде, в народном собрании, но кто не знает закона и не умеет его толковать, так как имеет варварскую душу (не умеет правильно говорить и мыслить), тому глаза и уши плохие

233

свидетели. В этой же сфере деятельности, подчиненной закону, где надо уметь "и выслушать, и высказать", проявляется "мудрость человека". Необходимо если сказать, то сказать умно, иначе невежество может проявиться не только за чашею вина (В95), но и публично (В109).

Деятельность в сфере законодательной, где и выявляются "наилучшие" обладатели логоса, - вполне допустимый путь к осознанию единого порядка вещей. Законы полиса носят космическое установление, обусловлены подчинением dike (космической справедливости) всех сфер и космоса, и социума. Попытку реконструкции сочинения Гераклита Муравьев строит именно на основе принципа тождества социо- и космопорядков: "Быть ли знанию о богах, о том, каков порядок единый всего многообразия вещей? Правды преступники не побоялись бы, кабы не так. Ведь самый знающий знает, как отвращать от кажущихся (знаний); да и Правда, конечно, настигнет строителей и свидетелей (знаний, заведомо ложных). Даже Солнцу не преступить своих мер: иначе Эринии, Правды блюстительницы, отыщут его" [1]. Следование закону, соответствие ему означает и соответствие космическому порядку.