Рождение античной философии и начало антропологической проблематики - Драч Геннадий Владимирович - Страница 18

Сын Гипполохов! за что перед всеми нас отличают

Местом почетным, и брашном, и полной на пиршествах чашей

В царстве ликийском и смотрят на нас, как на жителей неба?

И за что мы владеем при Ксанфе уделом великим,

Лучшей землей, виноград и пшеницу обильно плодящей?

65

Нам, предводителям, между передних героев ликийских

Должно стоять и в сраженье пылающем первым сражаться.

(Ил., XII, 310-316)

Не случайно и Ахилл воспринимает обиду, нанесенную ему Агамемноном (похищение Брисеиды), как покушение на его честь. Остаться без награды, добытой в "подвигах тягостных", постыдно. Посылая в бой своего друга Патрокла, Ахилл повелевает ему отразить троян от судов, но не поражать их совершенно, чтобы это еще более не унизило чести Ахилла (Ил., XVI, 89-90). Такого рода представления о чести ставят человека в центр общественных связей, обязывая окружающих учитывать ранг героя, его силу и доблесть. "Честь" (time) предстает как индивидуальное правопритязание, по справедливости соответствующее индивидуальным заслугам (подвигу) и в условиях борьбы за право, защищаемое при необходимости (встречных притязаниях и споре) непосредственным применением силы со стороны носителя определенного права (или претендента на это право)" [1].

1 Нерсесянц В.С. Политические учения Древней Греции. М., 1979. С. 13.

Трудно представить себе обезличенным, унифицированным героя Гомера. Сам механизм общественного признания героя - слава - толкает его на неповторимость, на новаторство, на "подвиги тягостные". Важно то, что речь идет не о славе царей, монополизирующих право на славу и на память потомков. Слава выступает общечеловеческим достоянием. Герой Гомера совершает подвиг и тем отличается от равных ему и достигает "блестящей славы". Слава - это признание воинских заслуг (или заслуг на совете), это утверждение личного статуса героя. Слава и честь взаимосвязаны. Ахилл жалуется богине-матери Фетиде:

Славы не должен ли был присудить мне высокогремящий

Зевс Эгиох? Но меня никакой не сподобил он чести!

(Ил., I, 353-354)

Победить противника, совлечь с него латы - значит добиться беспредельной славы. Гектор, желающий славы своему сыну, обращается к богам:

Пусть о нем некогда скажут, из боя идущего видя:

Он и отца превосходит! И пусть он с кровавой корыстью

Входит, врагов сокрушитель, и радует матери сердце!

(Ил., VI, 479-481)

Но не бесславно и умереть, защищая отчизну, сохраняя жизнь супруге и детям, оберегая дом и достояние.

66

На непосредственную (не институализированную) связь человека и общества указывает и другая норма, которой руководствуется гомеровский грек,- "стыд" (aidos). He имея возможности остановиться на этом вопросе подробно, воспроизведем общие выводы специального исследования, посвященного вопросу об aidos в борьбе: "Итак, мы видим при рассмотрении айдоса в борьбе, что айдос - не страх только, не благоговение, не стыд, не одно лишь чувство чести, но особенная сила, отсутствующая для нас в слове. Она произрастает из совместной жизни людей, из общности, так как она обнаруживается только в связях с окружающими" [1]. Стыд не позволяет ахейцам бесславно возвратиться домой (Ил., II, 298). Стыдно Агамемнону потерять в бою брата Менелая, ибо это означало бы начало конца бесславного похода на Трою (Ил., IV, 155-182). Стыдит Посейдон ахейцев, ослабивших сражение за суда (Ил., XIII, 95-124). Во всех этих случаях "айдос" говорит об ориентации гомеровского человека на непосредственную реакцию окружающих. Aidos - наиболее оперативный механизм, позволяющий обществу оценить поступки героя сообразно их общественному значению.

1 Erffa C.E.F. Aidos und verwandte Begriffe in ihrer Entwicklung von Homer bis Demo-krit. Leipzig, 1937. S. 9.

Конечно, такого рода реакции на внешние оценки не могут говорить об отсутствии у гомеровских греков центра внутренней жизни, впрочем, как и об обособлении его от внешнего мира. Нормы гомеровского человека ("честь", "слава", "стыд") одновременно и индивидуальные, и общественные, поскольку они коррелируют с индивидуальными возможностями, силой и способностями и однозначно говорят об их общественном признании. Такие нормы, конечно, произрастают из норм родового строя с его единством индивидуального и общественного. Но в то же время гомеровский герой поставлен в условия состязания (agon), с равными ему героями он ищет новых прочных уз дружбы (filia), полисной общности. Лидер осваивает новые типы социального поведения, которые наряду с остатками родового строя служат строительным материалом складывающихся классовых отношений. При этом обнаруживаются определенные разновидности личностной ориентации (Ахилл и Гектор), свидетельствующие о новых тенденциях в социальном и духовном развитии.

Ахилл - бесстрашный и безжалостный воитель - в то же время нежный и заботливый друг. Смерть Патрокла не только потрясает его, но и ставит на грань жизни и смерти. Антилох, сообщивший ему о смерти Патрокла, боится, чтобы он не покончил с собой. Однако со смертью Патрокла Ахилл вступает в состояние, которое должно завершиться его смертью:

Скоро умрешь ты, о сын мой, судя по тому, что вещаешь!

Скоро за сыном Приама конец и тебе уготован!

(Ил., XVIII, 95-96)

67

Причиной слов Фетиды является состояние Ахилла, его желание отомстить за друга, даже если придется умереть. Именно в этом проявляется человечность Ахилла (жалость к другу). Однако не следует забывать, что над ним тяготеет рок: вернуться домой и достигнуть старости или остаться у стен Трои и погибнуть. Ахилл делает выбор в разгар ссоры с Агамемноном, заявляя о своем возвращении во Фтию (Ил., I, 148-171). Ахилл подтверждает свое решение не вступать в битву и во время прибытия к нему посольства терпящих поражение ахейцев (Ил., IX, 643-655). При этом сохраняется прежняя аргументация: Агамемнон обесчестил его перед "целым народом ахейским".

Заметим, что первоначально Ахилл опирается не на внутренний выбор. Он остается у стен Трои, добывая себе бессмертную славу. И как только Агамемнон, отняв Брисеиду, отнимает у Ахилла эту славу, он принимает решение об отказе от участия в войне. Но вот погибает Патрокл, и происходит переоценка ценностей. Честь Ахилла восстанавливается тем, что ахейцы терпят "позорные бедствия". Но какая в этом радость, если погиб Патрокл? Ахилл зашел так далеко, что он вообще проклинает вражду и гнев, которые вводят людей в неистовство (Ил., XVIII, 107-108). Он принимает решение мстить за Патрокла безотносительно к "кодексу чести" гомеровских героев. Им движут простые человеческие чувства. Казалось бы, перед нами впервые приоткрывается внутренний человеческий мир. Но нельзя отрывать этот мир человечности от внешнего мира - героики. Иначе сам внутренний мир Ахилла предстанет извечно человеческим миром, неким "сознанием вообще". Разве гнев - это не человеческое чувство? Обида, которой руководствовался Ахилл,- это также персонификация человеческого чувства. Но в поведении героя они коррелировали с "внешними" ценностями - поиском чести и славы. Видимо, "человечность" Ахилла также имеет "внешние" ориентации.

Наряду с общностью ахейцев существует другая общность - общность дома. Каждый герой обладает фактической автономией, социальной единицей выступает дом (oikos) [1]. В детстве Патрокл попал в дом Пелея и вырос вместе с Ахиллом (Ил., XXIII, 84-90). В дальней

68

шем он был его другом и советчиком, помощником и слугою ("тера-понтом"). Мы видим, как oikos становится ядром нового по сравнению с ахейским войском типа социальных связей. Человечность Ахилла - это человечность личных обязательств перед близкими, преданными ему людьми. Эта человечность не выходит за пределы дома, это человечность дружбы (filia).

1 См.: Adkins W. H. Moral Wues and Political Behaviour in Ancient Greeke. L., 1972. P. 11.

Иного типа человечность Гектора. Попытки придать ей внесоци-альный характер, содержащиеся в статье А. Шмитца "Полярность противоположностей во встрече Гектора с Андромахой (Ил., VI, 369- 502)", справедливо подвергнуты критике [1]. Шмитц драматизирует личность Гектора, считает основным ее содержанием осознание бессмысленности человеческого бытия и безысходности человеческого существования. При этом он обращается к диалогу Гектора и Андромахи. Андромаха советует Гектору остаться на башне и приступить к обороне стен, не принимая открытого боя за их пределами. Просьба Андромахи понятна: ее родители и братья уже погибли от руки Ахилла. Для нее Гектор это "отец и любящая матерь", и "единственный брат", и "прекрасный супруг". Она молит не только о себе, но и о сыне их Астианаксе. Гектор же ссылается на "кодекс чести" героя, на стыд перед троянцами в случае непринятия им боя. Однако, ссылаясь на необходимость сражения, он сам вслед за Андромахой повторяет ее опасения: