Евреи в войнах тысячелетий. Очерки военной истории еврейского народа - Штейнберг Марк - Страница 133

Мунир Редфа с семьей остался в Израиле, все данные ему обещания и гарантии были выполнены. Но он никогда больше не увидел своей златокудрой любовницы и не узнал, куда она исчезла, где и в какой роли продолжила свою службу. Не узнали этого и спецслужбы Ирака и Советского Союза, искавшие ее по всему свету.

Отдельного рассказа заслуживают два сотрудника МОССАДа, которые, вне сомнений, являются крупнейшими разведчиками нашего времени, чья высокопрофессиональная и мужественная работа принесла неоценимую пользу Израилю, оказав непосредственное влияние на ход боевых действий в войне 1967 года.

Одного из них в Израиле считают национальным героем. Его полное имя Элия Коген. Он родился в еврейском квартале египетского города Александрии в 1924 году. С раннего детства Эли отличался выдающимися способностями, блестящей памятью, был превосходным спортсменом, отличным фотографом. Вместе с тем он трепетно относился к заветам иудаизма, свято соблюдал традиции веры предков, закончил две религиозные школы. Он великолепно владел арабским, английским, французским и ивритом и был горячим патриотом Израиля.

Элия Коген начал работать на свое государство еще до провозглашения его независимости, включившись в каирскую раз-ведсеть АЛИЯ-БЕТ. Это произошло в 1944 году. В его обязанности входила помощь евреям, которые хотели уехать в Палестину, и на этой работе сполна выявились его недюжинные способности разведчика.

После провозглашения независимости Израиля и Первой арабо-израильской войны, изгнанный из Каирского университета Эли в 1951 году включился в работу разведывательной группы видного израильского агента Абрама Дара, который отослал его для обучения в Израиль. После того как Эли приобрел квалификацию радиста, он вернулся в Египет и продолжал подпольную работу в своей группе до ее провала из-за предательства руководителя — Пола Фрэнка, оказавшегося двойным агентом и выдавшего своих товарищей египетской контрразведке.

Этот провал вызвал в Египте волну преследований евреев по гитлеровскому образцу, которыми, кстати, и руководили бывшие видные немецкие нацисты Леопольд Глейм и Бернард Бендер — в прошлом служившие в аппарате ведомства Гиммлера. Эли в то время смог избежать репрессий, хотя его дважды арестовывали, но ему удавалось убедить следователей в своей непричастности к работе израильской разведки. В декабре 1951 года он окончательно выехал из Египта в Израиль.

Там Коген пытался добровольно поступить в разведслужбу, но его не взяли — существовало правило: добровольцев в МОССАД не принимать. Тогда он стал служить в контрразведке и, хотя показал образцовые результаты на этой работе, тяготился ею, ибо Коген был прирожденным разведчиком. Наконец в 1960 году МОССАД принял Эли Когена на службу. В течение весны и лета он прошел полный курс подготовки, включавший методы наблюдения и подрывных работ, борьбу без оружия и снайперскую стрельбу, шифровальное дело и фотомастерство. Надо отметить, что Эли все время изумлял инструкторов своими способностями к любой изучаемой дисциплине.

Потом он продолжил учебу в Наблусе, где под руководством шейха Мохаммеда Салмана в совершенстве усвоил постулаты мусульманской религии. Затем его привезли на Голанские высоты, он наблюдал панораму сирийских укреплений, изучал образцы оружия и техники, которыми была оснащена сирийская армия. Когену объявили наконец, что действовать он будет в Сирии.

Командование МОССАДа понимало, что выпествовало разведчика высочайшего класса, а поскольку он в совершенстве знал язык и обьгчаи арабов, усвоил сирийский диалект, то особенно пригоден был для работы в Сирии. Тем более что и внешне не отличался от сирийца. В то время Сирия интенсивно готовилась к войне против Израиля. Решение использовать Когена для работы в этой стране было весьма целесообразным и по той причине, что он мог действовать в одиночку, а у МОССАДа не было средств для содержания там целой резидентуры.

Готовясь к работе в Дамаске, Эли отлично изучил по картам и описаниям этот город, нравы его обитателей, просмотрел немало кинофильмов, проштудировал десятки книг о Сирии. И об Аргентине. Потому, что именно оттуда он должен был начать свой путь в Сирию. И в марте 1961 года он приехал в Буэнос-Айрес и зарегистрировался в отеле как Камиль Амин Таа-бес, сириец, бизнесмен-экспортер. Он уже вскоре нашел места, где собирались именитые сирийцы местной арабской колонии. Его подвергли скрупулезной проверке, но легенда разведчика учитывала такую возможность и не имела сомнительных мест. А вскоре Коген стал своим человеком среди самых влиятельных лиц арабской колонии.

Он зарекомендовал себя как весьма образованный и умный бизнесмен, богатый и щедрый араб, к тому же — горячий сирийский патриот. Уже в Буэнос-Айресе Коген проявил подлинное политическое чутье, став сторонником политической партии БААС. И когда он собрался в Дамаск, то получил множество рекомендательных писем к влиятельным лицам в этом городе, адреса и телефонные номера друзей и родственников своих аргентинских знакомых. По дороге в Сирию Эли побывал в Израиле, получил последние инструкции, портативную радиоаппаратуру, повидался с семьей и в начале 1962 года через Бейрут прибыл в Дамаск.

В сирийской столице он подыскал себе комфортабельную и удобную, в смысле расположения, квартиру на верхнем этаже высотного дома, расположенного прямо против здания Генерального штаба. Коген основал экспортно-импортную фирму, поставлявшую в Европу сирийскую антикварную мебель. Ее он, кстати, использовал для тайников, куда помещал микрофильмы своих донесений.

Используя рекомендательные письма и коммерческие связи, Эли уже вскоре стал своим человеком во влиятельных кругах Дамаска, среди которых были и видные военные. Он подружился с племянником начальника Генерального штаба Абдулы Эль-Дина, лейтенантом Маази Эль-Дином, с диктором правительственного радио Джорджем Сейфом, с командиром парашютно-десантного полка полковником Салимом Хатумом. Их разговоры между собой и доверительные беседы, которые они, считая его убежденным баасистом, вели с Когеном, давали ему обильный материал о положении в армии и стране. Он анализировал полученные данные и самое важное немедленно передавал по радио в Тель-Авив. Он систематически следил за ритмом работы Генштаба и тотчас замечал сбои и ускорения. Так однажды, заметив, что в Генштабе стали работать круглосуточно, он сопоставил это с имеющимися сведениями о подготовке войск и сумел предупредить своих о готовящейся крупномасштабной операции в районе Тивериадского озера. Израильтяне пресекли ее, нанеся комбинированный превентивный удар по сирийской военной базе в Нухайбе.

Коген снабжал руководство МОССАДа не только военными, но и оперативными данными политического характера, сведениями о состоянии экономики стран региона, на основании которых правительство Израиля принимало важные стратегические решения. Периодически Эли приезжал в родную страну, навещал семью и подробно докладывал руководству результаты своих наблюдений. Эли обладал уникальной фотографической памятью, ему достаточно было взглянуть на карту, схему или чертеж, чтобы запомнить основное содержание и многие детали. Такие поездки, встречи с руководством разведки существенно дополняли данные, переданные им по радио и в микрофильмах, а сам Эли получал дополнительный заряд бодрости и мужества.

Эли, кроме основной работы, сумел также выявить нескольких видных нацистов, осевших в Сирии после крушения гитлеровского рейха, и сообщить о них в Израиль, правительство которого смогло добиться их выдворения. Одно время у Эли возникли трудности иного рода: его некоторым дамасским друзьям претил холостой образ жизни Амина Таабеса, и они задумали его женить, но были обижены, когда Эли категорически отказался. Зато обрадовались остальные приятели, для которых холостая квартира Эли служила местом проведения вечеринок с милыми подругами, а для таких развлечений тогда в Дамаске найти квартиру было нелегко. Еще трудней было отыскать там место для свиданий с любовницами, а Эли без дальних слов предоставлял им ключи от своей квартиры. Этими ключами пользовались и диктор Джордж Сейф, и генштабист полковник Саллах Далли, и многие другие, в том числе весьма видные деятели партии БААС.