Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 633

Так что может, и не пропадет.

«Бывай, – пожал протянутую руку Данилов. – Удачи».

«Nopasaran» – произнес Черный на прощание, видимо на южно-американском языке.

Саша так и не понял, в каком направлении скрылся напарник, просто исчез в темноте, будто его и не было.

А сам Саша пошел искать Анжелу. Так он второй раз за короткий срок совершил предательство, но сейчас хотя бы не убил никого из своих.

Да и отряд, похоже, распадался. Следующая волна врагов может стать последней. Конечно, не потому, что враги закончатся.

Саша уходил, выбирая самые заросшие и запущенные дворы. Он хорошо изучил Остров с того времени, как прибыл сюда «иммигрантом».

Сколько же всего произошло с тех пор.

*****

Саша не сомневался, что искать Анжелу в их летней квартире на седьмом этаже бесполезно. Надо идти туда, где живет ее отец.

Улица Наличная длинная, и на ее северную часть отряд вышел, но до дома Абрамыча оттуда далеко. Шансов, что позиции «котов» дойдут до нужного Саше места, почти нет.

Давно уже надо было пойти одному и закончить это.

Сама Наличная тянется с севера на юг по всей «Михайловской» половине, но дом Абрамыча расположен немного в стороне. Когда-то в первый раз Саша с трудом его нашел, потому что однотипных рядом стоящих зданий с одинаковыми номерами было несколько и даже их зеленые, уютные, хоть и немного запущенные дворики были похожи. Света в окнах не было. Электричество, похоже, отключилось по всему городу.

Был не самый темный час ночи, но над Островом сгущались тучи, хотя громыхнуть грозой или пролиться ливнем не спешили. Но напряжение в воздухе чувствовалось.

Нуар так уж нуар.

А вот и дом из желтоватого кирпича, рядом с заброшенной и заколоченной школой и такой же библиотекой.

Младший крался тенью. У входа во двор увидел тела двух городских стражников и одного «кота». Саша не помнил, как его зовут, хотя лицо было знакомым. У него вообще хреновая память на лица. Почему-то они у него откладывались в голове куда хуже, чем цифры или абстрактные понятия.

Оружия при них не было. Одного застрелили, а остальных, похоже, зарубили.

Все окна четырехэтажного дома темные, но на секунду в одном из них, на третьем этаже, ему почудился слабый проблеск света. Нужная квартира находится как раз там.

Стрельба на соседних улицах стихла. Это уже была не ничейная зона, а вражеская. Временами был слышен треск далеких выстрелов. Наметанное ухо могло определить, где проходит фронт, хотя огонь вели не только там. Ему показалось, что «коты» откатывались на север к самой Неве. Значит, с их стороны опасности точно не будет.

На мгновение вспомнилась Карина и ее больной ребенок. Живы ли они, учитывая разгром в «Норе»? В этом городе много людей, заслуживающих спасения. Он чувствовал, как почти за каждым окном и во многих подвалах кто-то прячется от пуль и разрывов.

Плевать. Все погибают, всё рушится, и надо думать о себе. И как максимум – о тех, кому что-то пообещал. Но и это не для них, а ради своих принципов. Почему-то он вспомнил, что Денисов много говорил о принципах жизни, своем кредо и так далее. Этот товарищ любил поразглагольствовать.

Дверь в подъезд.

Саше было привычнее называть это так, а не парадным. Да и с «булкой» и «батоном» он до последнего путался. Какая чушь лезет в голову…

Тут жил его деловой партнер и почти тесть. Именно бармен сводил его с покупателями и помогал перепродавать ценные находки. Сам Саша вряд ли справился бы, не смог бы навести эти мосты. Которые теперь, как всё, сгорели.

Прежде чем зайти в подъезд, еще раз посмотрел на окна. И снова ему показалось, будто кто-то подсматривает из-за шторы с потайным фонариком. Или подает кому-то сигнал.

Подъездная дверь была прикрыта, но не заперта. Странные дела. Весь город прячется и трясется, а тут − заходи и бери, что хочешь.

В подъезде горели тусклые лампы. Но это не говорило о том, что электростанция все-таки работает. В подвале был автономный генератор. Люди в этом доме жили небедные.

Держа себя в руках и думая о своей безопасности, Младший не вбежал на третий этаж, а осторожно поднялся, ступая тихо и осматривая «тактически» (как ему казалось) каждую следующую площадку.

А вот и знакомая дверь, с виду простая, аккуратно обшитая вагонкой и покрытая лаком.

Он хотел уже постучать, но вдруг увидел, что не заперто. Держа оружие наготове, вступил в квартиру.

Почему-то Саша вспомнил, что, когда они с сослуживцами догуливали в «Сучьей Норе», отца Анжелы уже не было на месте. Говорили, что бармен отлучился за бочонками пива.

Дома ли он? Жив ли? Почему дверь не заперта? Где Анжела?

Дверь решил закрыть, чтобы не оставлять позади себя опасность. Тихо-тихо поворачивая ключ в замке, ощутил укол интуиции. Подозрение, что ему тут могут быть не рады.

Оглядел две ближайшие к прихожей комнаты.

Никого.

Была еще одна, самая дальняя. И кухня напротив.

Можно окликнуть, громко назваться. Но это – если бы входная дверь была заперта, и он, придя со смены, открыл бы ее своим ключом. А сейчас Молчун, стараясь передвигаться бесшумно, заглянул на кухню. У него отлегло от сердца. Анжела в махровом халате и тапочках стояла у окна. Свет от слабенькой, прикрытой абажуром лампы на столе ложился на ее волосы. Плотная светонепроницаемая штора была задернута. Анжела, сделав для себя маленькую щелочку, смотрела через нее во двор.

Нет, не похоже на устройство для подачи сигналов. И откуда вообще такая мысль?

Младший был рад увидеть, что с ней все в порядке. Хотя никаких бабочек в животе не ощутил. Просто радость, что еще один пункт в списке дел можно зачеркнуть. Хотя теперь надо думать, как быть дальше.

– Саша?.. – девушка обернулась.

Она была явно удивлена. А еще напугана. И не только тем, что творилось за окном, но и его появлением, – Я… я так рада, что ты пришел. Думала, тебя убили.

Ой, ли? Может, он и плоховато понимал других, но ему хватило ума сообразить, что радости в ее голосе мало. И ведь даже не удивилась его наряду. И не бросилась на шею. Интересно, где Абрамыч? И кого она ждала, подглядывая в окно? Неужели Сашу?

Младший понимал, что должен предложить ей бежать вместе. Или хотя бы вывезти в более безопасные поселения на побережье и там оставить. Но уже знал, какой будет ответ… Она останется. Тут ее дом.

И когда она так скажет… что будет с ней дальше − уже не его проблемы. Этот груз с плеч можно снять. «Добби свободен», – вспомнилось из какого-то фильма.

В голове вертелись разные варианты прощальной фразы, пока он садился, не спрашивая разрешения, за стол.

«Ты хорошая, но нам теперь не по пути… Там, куда я пойду, мне будет проще, если не придется за кого-то бояться…. Так будет лучше для нас обоих…».

Нет, всё глупо. Надо как-то по-другому. Но, пока он думал, девушка его опередила.

– Я давно тебе хотела сказать…

– Знаю. Ты со мной − потому, что хотела освободиться от опеки отца. И не нашла никого получше. Ну и что? Сейчас это не важно. Какие нафиг «люблю-не люблю»? Там на улице апокалипсис. Надо решать…

– Вот я уже и решила, – в голосе ее действительно решимости было больше, чем у него. И ему это не понравилось. Он вообще не любил слишком решительных людей. Они почему-то всегда оказывались сволочами.

– Что решила? А! – вдруг хлопнул себя по колену Александр, – Понял. Расскажи мне про ваших новых друзей. Я прав?

Его шарахнуло осознание. Так вот кого тут ждут. Не любовника, не другого кавалера. Всего лишь небольшая история со шпионажем и предательством. Так типично для этого места.

Он не смог припереть ее к стенке. Ответ у нее был готов. И пока Анжела не заговорила, Младший допускал, что мог ошибаться. Что дует на воду, всю жизнь обжигаясь.