Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 608

Надо идти дальше на запад. Надо искать реальную силу, которая может Виктору противостоять.

Дело его само не сделается. Здесь никто не возьмет его в армию, бьющуюся с Ордой, потому что воевать с СЧП никто и не собирается.

Вся надежда на себя и свою винтовку.

Ни к каким отцам города в Дом Культуры Младший не пошел. Ну его, этот Курултай. Добраться до главной стоянки Орды местные властители не помогут, придется самому.

Зато он составил долгосрочный план действий. Надо посетить Волгоград. Точнее, Калачевку, которая находится рядом с ним. Еще узнать, что творится на Юге и, заодно, в Москве и Петербурге. А в Ямантау ехать смысла нет.

И без этого планы были наполеоновские.

*****

Утром Саша решил сходить за ворота, побродить по окрестностям. А заодно произвести разведку. Рекогносцировку.

Под окном у колонки с водой толклись женщины. Головы многих (но не всех – тут у разных народов свои обычаи) были покрыты платками – черными, иногда бежевыми. Младший уже знал, что это называется хиджаб и под ним прячут волосы. Хотя изредка ему попадались женщины, замотанные по самые глаза. В Заринске тоже были те, у кого предки верили в Аллаха, но там Саша не видел ни хиджабов, ни тюбетеек. Вроде, Богданов-старший ничего такого не запрещал, но к концу его правления представители разных народов перемешались, и следование традициям сошло на нет.

Здесь, в Уфе, многие мужчины носили шапочки с орнаментом. И бороды стригли как-то по-особенному. А совсем безбородых было очень мало.

Прежде чем выходить, Саша прикинул, сколько у него осталось «ринатов».

Да, много уже промотано на вкусняшки и обеды в кафе. Живет тут совсем недолго, еще ничего не купил, но уже потратился. Надо бы подумать о том, как добыть деньжат. Может, удастся приобрести какое-нибудь транспортное средство. Не сразу, конечно. Но, если сложить все его накопления… и еще подзаработать… наверняка можно купить клячу. Или велосипед. Или товар, с которым проще получить место в караване и повод двигаться на запад.

Вчера он спросил у чайханщика, придется ли снова платить за вход в город и можно ли договориться со стражей. Оказалось – придется, потому что Саша «не гражданина, однако». Но можно получить временный пропуск на неделю, неофициально, только надо знать, кому бакшиш занести. Татарин пообещал похлопотать и спросил десять ринатов. Потом согласился сбавить до восьми.

Вечером он поднялся к Саше в комнату, лучась счастьем. Принес бумажку с каракулями и зеленой печатью. В этой филькиной грамоте Саша разобрал только слова: «Может проходить» и число, по какое включительно действовал пропуск.

Оставалось надеяться, что его не обманули.

–Идешь в Старый город? – оживился Ринат, увидев Сашу утром с рюкзаком. – Мой совет, лишние вещи оставь. Мало ли что. И вот еще… Собаки. Заплачу за каждую тушку. Э, подожди! У тебя карамультук есть? Не надо из пистолета. Я ружье в аренду дам.

Видимо, карамультук – это и есть ружье.

Каким-то образом он догадался, что у Саши есть пистолет. Видимо, приметил кобуру под штормовкой.

– Лучше продайте. И патроны.

– Окей-хокей. Ружья у меня от двадцати ринатов. Выбор хороший. Немного патронов дам как бонус.

Вскоре Сашка стал обладателем ружья, которое сам выбрал из кладовки, где была куча всяких интересных вещей и стойка с оружием. Он взял самое дешевое − старый обрез двустволки двенадцатого калибра. Очень короткий. Татарин его выбор не одобрил, сказал, что с этим охотиться на дичь тяжело. Но цель у Саши – не охота на паршивых собак. Он думал о другой «дичи». Такую штуку удобно достать из-под куртки и шарахнуть дробью в упор непрошеным гостям. Лучше любого пистолета по убойности, целиться не надо, а по размеру не намного крупнее. Это не для боя и не для охоты, а для самообороны.

«Или для внезапной атаки».

Хотя можно и по собаке пальнуть.

А вот к винтовке – патроны жутко дорогие, все равно, что золотом стрелять. Пока вывод напрашивался – в Уфе технологичного патронного завода нет. То, что здесь продается – импортируют.

Ружейных патронов ему досталось четырнадцать штук. Саша уже видел подобные, в деревнях только такие и используют: криво обжатые, кустарные. Порох был тоже явно самодельный, дымный, вонючий.

Видимо, нормальные боеприпасы только в Державе, да в СЧП производятся. Иногда что-то находили в старых запасах – в хранилищах, где они лежали в запечатанных «цинках». Но Пустырник говорил, что даже правильное хранение не дает уверенности в сохранности, эти патроны могут сгодиться, а могут и подвести.

Внимание Младшего привлекла жилетка с большими карманами для бронепластин, которые тоже были в комплекте. Эта жилетка − явно не для того, чтобы в нее плакаться. Саша видел подобные в кино.

– Всего двадцать пять ринатов, – сказал Ринат, перехватив его взгляд. – Уникальная штука. Один чувак… оставил.

– А он мне репу не начистит?

– Не-а, парень. Вряд ли. Он уже далеко. А мы не буддисты.

Посмеялись, но от бронежилета с несколькими заштопанными дырками Саша отказался.

«Нет уж, – подумал он, – тяжесть такую на себе таскать. А если кто убить захочет, так и в голову стрельнет…»

– Ну, лады. Тогда шмотки? Секонд-хэнд?

Так Саша приобрел второй комплект одежды по дешевке. Подержанный… чьими-то руками. Переоделся, стал выглядеть не так затрапезно. Теперь его можно было принять за сборщика хлама, пастуха или погонщика ослов. Откуда, кстати, тут вообще взялись эти ушастые животные? Кто-то пригнал издалека и развел?

Прежде чем идти, Младший спросил чайханщика, не нужен ли кому в городе работник. Мол, неплохо бы чуть подзаработать, пока находится здесь. Татарин сдержанно усмехнулся:

– А что ты умеешь?

Вскоре Сашка убедился: непонятно кому серьезную работу никто не доверит. Только подай-принеси. А за работу грузчика или уборщика платили копейки.

Чайханщик продолжал предлагать варианты. Сказал, что может порекомендовать его старому Ильясу, кондитеру. Иди, мол, к нему в ученики, научишься готовить пахлаву, халву и чак-чак. – Или иди в палатку с беляшами. Ее русский держит, Иванов. Там всегда помощник требуется, потому что платит мало. Вам, урыскам, проще − едите, что хотите. В Новом Завете Иса сделал послабление. А у правоверных запретов больше. Поэтому животноводство развиваем, но собачьих ферм нет. Хоть и говорят: пес мясной породы вкуснее любого барана. Но пес − харамный зверь. Коза или баран − можно, Шарик или Бобик − нельзя. Разве что в походе или на войне. Но я на войну не хочу. Иди в беляшную, короч.

Сашка обдумал предложение. Он видел палатку с беляшами, да и на рынке была «Пирожковая» И не обязательно сидеть там безвылазно. Можно стать разносчиком-коробейником, носить шаурму, баурсаки или эчпочмаки по рынку или по адресам. Но потом представил, как целыми днями бегает с рюкзаком, а толстый лавочник подгоняет: «Быстрее, мальчик! И только попробуй хоть один сожрать!».

Научиться самому? Печь и продавать? Да кто ж ему даст – там все давно поделено. К тому же он не хотел задерживаться тут надолго.

– А может, хочешь поехать в Белорецк? У меня там кореша есть, парижские казаки, – заметил Ринат размышления на Сашином лице. – Я серьезно, их деревня называется Париж, это к Белорецку близко. Купи у меня чак-чак и отвези им. Получишь двадцать процентов навара. Видел Эльфову башню на открытк? Там такая же дура железная торчит, только поменьше. Вышка сотовой связи.

– На чем туда ехать?

– С попутным караваном. Скоро, через три недели.

Ага. Все-таки можно до Белорецка добраться. Но это огромный крюк. И ждать долго. Нет-нет, решено, ему надо на запад.

Саша увидел, что женщина в красиво повязанном платке, которая тихонько зашла с подносом и теперь аккуратно расставляла перед мужем тарелки с едой и наливала из фарфорового чайника дымящийся напиток в покрытую сине-белыми узорами пиалу, смотрит с тревогой, будто пытается послать сигнал. Чтобы не соглашался на сделку.